Умница, малышка...
Ночь была тёплой, но всё равно звенящей — тишиной, ветром, редкими вспышками света от уличных фонарей. Лера шла медленно, наушники в ушах, музыка глушила мысли. Асфальт под ногами, пустые тротуары, редкие машины, не мешающие одиночеству.
Она не думала, куда идёт. Просто шла.
Пока ноги не привели её в парк.
Лавочка — старая, облупленная. Рядом — фонарь, мигающий, будто нерешительно.
Она присела, скинула капюшон. Склонила голову к холодной спинке лавки. Музыка в ушах играла что-то знакомое и рваное — будто кто-то поёт прямо о ней.
Глаза закрылись сами собой. А по щекам медленно потекли слёзы. Без звука. Без истерики. Как будто просто разгерметизировалось что-то внутри.
Одиночество было тёплым. Почти живым.
Но всё закончилось, когда она свернула за угол.
Там — силуэт. Вдалеке. Сначала просто фигура — неясная, сливалась с тенью.
Но потом двинулся. Прямо за ней.
Она сразу почувствовала — не случайно. Не просто прохожий. Идёт за ней. Повторяет шаги. Слишком точно.
Страха не было. Было напряжение — живое, острое, как в бою.
Он ускорился. И она — тоже.
Шаг. Второй. Она свернула. Он — тоже.
— Хрен с тобой, — выдохнула она и резко обернулась.
Подошёл ближе. Ещё шаг.
Она не колебалась. Резкий удар — локтем в челюсть, второй — в живот. Он выдохнул, захрипел, повалился прямо на асфальт.
— Преследовать меня плохо, щенок, — процедила она, не оглядываясь, и пошла дальше, сбив дыхание, но не сбив шаг.
Прошла метров десять. И вдруг замерла.
В ухе — не музыка. Голос. Шепчет, тянет, проскальзывает между позвонками:
— Умница, малышка…
Сердце оборвалось.
И в ту же секунду — поцелуй в шею. Мягкий. Хищный. Почти нереальный. Как будто воздух ожил.
Мурашки прошлись по коже. Лёгкие, но жгучие.
Она не повернулась. Просто выдохнула:
— Давид.
Он не ответил.
Но она уже знала — это он. Всегда был он..
Но она знает.. всё это не просто так. И скорее всего, это не последнее преследование.