Глава 1
Плей-лист
Yellow Days – A Little While
Наставшев/Лубенников – Изнемог
The Cinematic Orchestra – To Build a Home
Перемотка – Как тебя покорить
Coldplay – Hypnotised
Sirotkin – Навсегда
Lewis Capaldi – Before You Go
Ляпис Трубецкой – Огоньки
U2 – With or Without You
ANIKV feat. SALUKI – Меня не будет
Ólafur Arnalds – Happiness Does Not Wait
Нина Бродская – Звенит январская вьюга
Michael Kiwanuka – Love & Hate
Свидания – Февраля
Tame Impala – Yes I’m changing
Земфира – Пальто
------------------------------
Все девчонки в нашем классе мечтают выйти замуж за Антона Владимировича. А те, которые говорят, что такого в их мечтах нет, просто нагло врут. Потому что в нашего географа – Золотухина Антона Владимировича, – которого я втайне от всех зову просто Золотко, нельзя не влюбиться.
Новый учитель географии, недавний выпускник педвуза, появился в нашей школе в начале учебного года, но уже успел покорить не одно женское сердце. Не только старшеклассницы вздыхали по Антону Владимировичу, но и добрая половина педагогического состава. Особенно это, конечно, касалось молодых учительниц начальных классов. Они-то и представляли для меня максимальную угрозу. Хотя и взрослые училки уж слишком настойчиво опекали Золотко. Я не раз слышала, как в столовой русичка Ирина Федоровна приветливо выкрикивала:
– Антон Владимирович, идите к нам! Мы вам место заняли. А Тамара Константиновна свежие слойки принесла…
А еще после уроков Ирина Федоровна зазывала Золотко к себе на чаепитие. Разумеется, Антон Владимирович не мог ей отказать. Потому что он галантный, воспитанный и, возможно, иногда слишком мягкий с коллегами. Ну не может человек отказать женщинам. Тем более женщинам в возрасте, таким как Ирина Федоровна. У них же чудовищная разница в возрасте – лет пятнадцать! Русичке уже под сорок, а она все с молодыми парнями заигрывает…
Конечно, у нас с Золотком тоже немалая разница – целых семь лет. Для кого-то это покажется незначительным препятствием к большой и чистой любви, но в моем возрасте – это целая пропасть. Поэтому пока я даже не предпринимаю никаких попыток завязать отношения со взрослым красивым парнем, который к тому же ведет у нашего одиннадцатого географию. Поэтому остается мне, как и всем моим одноклассницам, сидеть на уроках, подперев кулаком щеку, и мечтательным взглядом гипнотизировать Золотко…
Сегодня Антон Владимирович, как и обычно, одет с иголочки. Эх, я бы все на свете отдала за то, чтобы мой будущий парень (если им все-таки не станет Золотко) был хоть на сотую долю таким же стильным, как наш географ. С зачесанными назад волнистыми волосами цвета шоколада и пронзительными голубыми глазами. Такими чистыми, как весеннее небо.
А еще у географа просто умопомрачительный парфюм. От него можно с катушек слететь. Еле уловимый, но терпкий. Этот запах обычно чувствуешь, только если находишься близко-близко к Антону Владимировичу, например, когда, как староста класса, ждешь, пока географ заполнит журнал. Все-таки есть у старост бонусы.
Одно время я была одержима этим запахом и даже хотела приобрести такую же туалетную воду, чтобы пользоваться ей самой. Правда, название я так и не осмелилась у него спросить. Это было бы странно. Тогда я пристала с расспросами к девчонкам, не знают ли они, чем душится наш географ. Моя лучшая подруга и соседка по парте, Яна Казанцева, сказала, что у меня просто гормоны бушуют. Для семнадцати лет это нормально. Мне бы мою энергию направить в мирное русло…
Помню, как я обиделась на Яну за эти слова. Мы потом не разговаривали пару дней и помирились только на контрольной по химии, потому что обе в этом предмете тупы как пробки и нам нужно было скооперироваться. Видимо, чтобы удвоить свою тупость…
Но равнодушие Янки к моей несбыточной мечте меня обижало. Все-таки тяжело, когда близкие тебя не понимают и не воспринимают твои проблемы всерьез. А неразделенная любовь – это проблема. И еще какая! Без взаимности душа плачет, скулит, пустеет. Как Янка этого не понимает?
Я снова так замечталась о Золотке, что не сразу открыла тетрадь по географии. Только когда Яна бесцеремонно пихнула меня локтем, отмерла.
– Наташ, хорош на географа слюни пускать, записывай тему, – сказала мне подруга. И, как мне показалось, сказала как-то чересчур громко. Я смутилась и осмотрелась по сторонам. Но все были увлечены своими делами, и никто не обращал на нас с Яной внимания.
– Можешь это еще громче сказать? – все же буркнула я. – А то, боюсь, Антон Владимирович не расслышал.
Янка равнодушно пожала плечами. Тема урока – «Австралия. Комплексная характеристика страны». Я быстро все записала и снова отложила ручку. Австралия интересовала меня намного меньше, чем наш географ.
И хотя мы с Яной больше не разговаривали, Антон Владимирович смотрел в нашу сторону, и пару раз я встретилась с ним взглядом. Оттого сильно разнервничалась и демонстративно уставилась в окно. Каждый раз, когда я замечала на себе взгляд географа, я становилась смущенной и чуточку счастливой. Разумеется, взгляды остальных учителей меня так не волновали. Разве что старый математик внушал ужас, потому что к алгебре и геометрии я приходила обычно не особо подготовленной. Не сдержавшись, я посмотрела в сторону учительского стола и снова встретилась с парой голубых глаз. Пока все что-то записывали, Антон Владимирович, явно о чем-то задумавшись, гипнотизировал взглядом нашу с Янкой парту. Я опустила глаза и уставилась в раскрытую тетрадь. От волнения натянула на ладони манжеты пудрово-розовой рубашки. Это была моя любимая рубашка, и, по словам мамы, она очень шла к моим каштановым волосам и светлым глазам. К этой рубашке я подобрала нежные тени и стянула волосы лентой в тон рубашки. Каждый раз, когда в расписании стоял урок географии, я вставала заранее и целый час наводила перед зеркалом красоту. Мама искренне удивлялась, почему в один день я могу безжалостно проспать школу и выскочить из дома, едва почистив зубы, а в другой день навожу марафет, словно собираюсь на свидание. Но ведь так и было… Я и собиралась на свидание. Безмолвное «свидание» с Антоном Владимировичем, который за весь урок мог всего лишь раз бросить равнодушный взгляд в мою сторону. А может, и не равнодушный?.
Не знаю, замечали ли остальные одноклассники, что пару раз в неделю я приходила в школу особенно нарядной и хорошенькой, и догадывались ли они, в чем дело… Мне плевать. Только Янка быстро просекла «фишку» и часто с самого утра подкалывала меня на эту тему. Но на Казанцеву я не обижалась. Яна – своя.
И все-таки я волновалась. Антон Владимирович сегодня смотрел в мою сторону чаще обычного. Поэтому я непроизвольно нахмурилась и снова уставилась в окно, за которым медленно пролетали одинокие крупные снежинки. Они парили в воздухе, не опускаясь на землю. Уже начало декабря, а снега в городе так и нет. На улице уже рассвело, поэтому Антон Владимирович попросил ребят с первой парты третьего ряда выключить свет в классе. За это я нашего географа тоже была готова расцеловать. Больше всего на свете меня раздражает, когда к естественному свету добавляют искусственный… Моя мама имеет привычку летом, когда еще даже не стемнело, зажигать дома все лампы. Сразу какое-то грустное и непонятное состояние. Когда на улице светло, из-за искусственного света впадаешь в уныние…
Крупные снежинки налипали на окна и тут же таяли. Антон Владимирович убаюкивающе рассказывал нам об огромных пустынях Австралии. Тембр голоса у географа мягкий и приятный. Слушать его лекции – одно удовольствие. Даже Янка притихла. Хотя обычно она пропускает все мимо ушей и торчит на уроках в телефоне.
Однако вскоре утренняя идиллия была нарушена. Сначала перестали сыпать снежинки с неба, а потом дверь кабинета с противным треском отворилась, и на пороге появилась тучная Виола Леонидовна – наш завуч. Антон Владимирович тут же замолчал, и мы все уставились на Виолу в ожидании сообщения. Кто-то, как полагается, поднялся с места, но Виола Леонидовна тут же замахала руками – мол, сидите-сидите, я на секундочку.
– Доброе утро, ребята, – поздоровалась она.
Мы поздоровались в ответ – лениво и вразнобой. Многие с утра были в полусонном состоянии. Несмотря на всеобщую любовь к Антону Владимировичу, не всех воодушевляла география первым уроком. Многие еще клевали носом.
– Антон Владимирович, а я вот вам прогульщицу привела, – довольным голосом произнесла Виола Леонидовна и потянула кого-то за рукав. Вслед за завучем в классе нарисовалась Виолетта Малышенко. Как обычно, недовольная, будто ей все на свете должны. – Вот, пожалуйста! Слонялась по коридору.
– И еще бы послонялась немного, – сказала Малышенко.
– Ты мне поговори! – погрозила пальцем Виола. Она не отпускала рукав Виолетты.
– Спасибо, Виола Леонидовна, – усталым голосом произнес Антон Владимирович.
Малышенко с завидной регулярностью прогуливала уроки географии, как, впрочем, и остальные гуманитарные предметы. Она у нас вроде как числилась техническим гением, была на хорошем счету у физички и математика, а вот на остальные уроки откровенно забила.
И если другие учителя давно привыкли к выкрутасам Малышенко и махнули на её прогулы рукой, то мое Золотко явно задевала такая нелюбовь к его предмету. Антон Владимирович всякий раз, вступая в спор с Виолеттой ,становился отстраненным и даже немного грустным. Конечно, невозможно нравиться всем. Но когда тебя так демонстративно игнорируют – это очень обидно. Ведь географ-то наш – педагог просто отличный! Его все любят… Ну, а я – больше всех.
– Ладно, я пошла, – сообщила нам Виола. Причем таким ехидным тоном, будто мы могли начать умолять ее остаться. Наконец она отпустила рукав Малышенко, и та молча прошла к своему месту. Антон Владимирович проводил Виолетту печальным взглядом, от которого у меня сжалось сердце. Малышенко – просто бездушная скотина! Так изводить молодого учителя. Я обернулась к парте Виолетты и сердито посмотрела на одноклассницу. К тому же я вспомнила, что она еще несколько дней назад по моей просьбе должна была подать заявку на городскую олимпиаду по физике, но до сих пор этого не сделала. А ведь я, как староста класса, должна все заявки проконтролировать. Я от злости только зубами скрипнула. Малышенко! Невозможный человек! Но Виолетте на мои гневные взгляды, разумеется, было плевать. Она сидела за пустой партой и даже учебник географии доставать не собиралась. Кому и что она пытается все время доказать?
– Ты решила в них обоих дырку взглядом протереть? – склонилась ко мне Яна.
– Терпеть её не могу, – сказала я.
– Кого? Малышенко? Что она конкретно тебе сделала? – удивилась Казанцева.
– Ты не понимаешь! – горячо воскликнула я.
Янка действительно не понимала. Ей было плевать на то, кто портит Золотку настроение. Да и я в двух словах не могла объяснить, из-за чего злюсь на одноклассницу. Поэтому только отмахнулась.
Виола Леонидовна между тем благополучно ушла, а Антон Владимирович устало обратился к Малышенко:
– Виолетта,какая сегодня причина для прогула моего предмета?
– Все та же, – равнодушно ответила Малышенко. – Мне не хотелось сюда приходить.
И если мои одноклассники уже привыкли к выходкам Малышенко, я в возмущении заерзала на месте. Янка снисходительно покосилась в мою сторону, а затем снова уставилась в телефон.
– Вот почему она так с Антоном?.. – склонилась теперь я к уху подруги.
– Твой Антон – взрослый мужик, – усмехнулась Казанцева. – Переживет.
Мне снова показалось, что Яна произнесла это слишком громко, поэтому я отстала от нее. Продолжим этот разговор как-нибудь в другой раз и желательно – не в кабинете географии.
Оставшаяся половина урока прошла совсем не радужно. Было заметно, что грубость Малышенко все-таки выбила Антона Владимировича из колеи. Теперь наш географ все меньше говорил, а мы – все больше переписывали в тетрадь огромные абзацы из учебника. Но я не обижалась на Антона Владимировича. Кому понравится, когда к твоему предмету относятся так пренебрежительно? Да и кто? Несмышленая малолетка!
Я все никак не могла справиться со своей злостью. То и дело оборачивалась к Виолетте и награждала её презрительным взглядом. Она так и не разложила вещи и сидела с нарочито равнодушным видом, но Антон Владимирович не делал ей замечаний. Один раз мы с Малышенко все-таки встретились глазами. Одноклассница посмотрела на меня в ответ так же недружелюбно, исподлобья, как и я на неё. В ту секунду я и решила, что после урока обязательно допеку Виолетту по поводу заявки на олимпиаду. Чтобы жизнь медом не казалась. Привыкла, что все ей сходит с рук…
Я еле вытерпела до конца урока. Когда прозвенел звонок, первой вскочила из-за парты. Яна удивленно подняла на меня глаза.
– Наташ, ты чего?
Но вместо ответа я принялась заталкивать тетрадь и учебник в рюкзак.
– Потом объясню, – пообещала я.
Мне еще нужно успеть вещи собрать, в то время как Малышенко и собирать нечего. Кто её знает, вдруг она снова решит свинтить с уроков? А заявка на олимпиаду? Классная с меня шкуру спустит!
Я даже толком не попрощалась с Антоном Владимировичем – так поспешно пришлось покинуть класс. Потому что Малышенко будто чувствовала, что я имею на неё виды. А может, действительно догадалась. Все-таки я пол-урока на неё недобро пялилась.
Когда я выскочила из кабинета, Виолетта уже быстрым шагом направлялась к лестнице.
– Малышенко! – выкрикнула я. Но одноклассница сделала вид, что не слышит меня. Тогда я понеслась вслед за Виолеттой. А эта гадина, как назло, только прибавила ходу. Пришлось сбегать за ней по лестнице, маневрируя между другими ребятами.
– Виолетта! – снова закричала я.
Малышенко обернулась, теперь уж точно заметила меня – и нарочно побежала дальше. Чертыхнувшись, я поскакала за ней,минуя сразу пару ступеней. Один раз чуть не навернулась.
Догнала я Малышенко только на первом этаже возле столовой. Схватила за руку точно так же, как сделала это сегодня Виола, и возмущенно рявкнула:
– Ты почему от меня убегаешь?
– А ты почему за мной гонишься? – спросила Виолетта.
Я, стараясь отдышаться, наградила её убийственным взглядом. Виолетта смотрела на меня насмешливо сверху вниз, и в её темно-зелёных глазах я увидела себя – маленькую и очень рассерженную.
-Олимпиада… – выдохнула я. – По…
– По физике, – услужливо подсказала мне Малышенко.
– Ага. Ты… ты должна была…
– Подать заявку, – снова добавила Виолетта.
– Подать заявку, – как попугай повторила я. И зачем-то кивнула. Этот кивок я снова разглядела в зелёных глазах Малышенко. – Почему ты этого до сих пор не сделала?
– Потому что не хочу, – ответила Виолетта так же прямо, как отвечала на вопрос Антона Владимировича о своем прогуле.
– То есть как это – не хочешь? – снова возмутилась я. – А если надо?
– Кому надо? – вдруг улыбнулась Малышенко, и тогда я совсем растерялась от её наглости.
– Школе, – пролепетала я.
– Но не мне же.
– Как у тебя все просто! – вскипела я. – Знаешь, Малышенко, в этой жизни у людей есть не только права, но и обязанности!
– Вот и исполняй свои обязанности, что ты в меня-то вцепилась? – Малышенко перестала улыбаться. И, похоже, тоже уже начинала злиться.
– Да нужна ты мне! – рассердилась я в ответ. – Просто подай заявку, и я от тебя отстану…
Малышенко дернулась было в сторону, чтобы просто молча от меня уйти, но не тут-то было. Я крепче схватила её за руку и потянула на себя с новой силой.
– Малышенко!
– Что, Зуева? Ты мне так руку оторвешь.
– Ой, прости! – отозвалась я: действительно немного не рассчитала силы.
– Да ничего страшного, – нарочито любезно отозвалась Виолетта. – Если что, у меня есть вторая.
В коридоре стоял гомон, да еще и у меня от возмущения в ушах гудело. Я не замечала ничего вокруг, только как дура пялилась на свое отражение в глазах Малышенко, отчего-то не в силах отвести взгляд. Поэтому-то и не заметила, как рядом с нами оказался Антон Владимирович. Виолетта первой его увидела, потому как вид её стал еще более недовольным, чем обычно. Я обернулась и тоже уставилась на географа. Тут же сообразила, что до сих пор держу Малышенко за руку. Будто загипнотизировала меня! Я поспешно отпустила руку Виолетты, а та нервным движением провела рукой по тёмным волосам.
– Наташа, как хорошо, что я вас здесь встретил, – сказал Антон Владимирович, одарив при этом Малышенко неприветливым взглядом. – Вы так быстро убежали после урока…
– Простите, – выдавила я из себя. Хотя, конечно, ничего плохого я не сделала. Откуда мне было знать, что я могу понадобиться Золотку? Как обычно, в присутствии Антона Владимировича у меня начали потеть ладони. Какой же он красивый! Почему он так хорош собой, а я так молода, да к тому же – его ученица? Жизнь несправедлива.
-Ну что вы, зачем извиняться, – улыбнулся Антон Владимирович. – Сколько у вас сегодня уроков?
– Шесть, – ответила вместо меня Малышенко. Я в это время уже плыла от очаровательной улыбки географа.
– Отлично, – сказал Антон Владимирович, глядя при этом на меня. Виолетту он теперь игнорировал. – Тогда подойдите ко мне, Наташа, после уроков. Есть дело. Очень вас прошу!
Долго и «очень» упрашивать меня не пришлось. Я тут же послушно закивала, до сих пор не веря своему счастью. Мы останемся одни! Тет-а-тет! Но для чего?..
Когда Антон Владимирович скрылся из виду, мы с Виолеттой снова схлестнулись взглядами. Молча пялились друг на друга до тех пор, пока не прозвенел звонок на следующий урок.
– Поздравляю, – наконец произнесла Виолетта.
– С чем? – удивилась я.
– А ты подумай своей черепушкой, Зуева, – усмехнулась одноклассница.
У меня тут же вспыхнули щеки. Она знает! Знает, почему я ношу по вторникам и четвергам нарядные блузки и заплетаю ленты в косу… Но какое ей до этого дело?
– Не забудь про заявку, – буркнула я, первой направляясь к лестнице.
Плевать на то, что вообразила себе Малышенко. Главное – не это. Ведь Антон Владимирович будет сегодня ждать меня после уроков.
* * *
Холодный ветер подгонял меня вперед, мокрые снежинки налипли на ресницы и брови, а под ногами хлюпала каша из растаявшего снега. Но непогода ничуть не портила настроение. Щеки мои горели, а глаза наверняка искрились, как декабрьский снег.
Да, наш разговор с Антоном Владимировичем был слишком формальным и коротким. Географ рассказал, что у него появилась идея отправиться вместе с нашим классом на Новый год за город в огромный гостевой дом к своему приятелю. Есть в нашей области такое чудесное место – Васильево. Там горы, ели и самый чистый воздух. Доехать до поселка можно на электричке. Но самое главное – рядом с дачным поселком приятеля в Васильево есть отличный горнолыжный курорт. И если нашему классу интересно…
Не знаю, как «нашему классу», а я от счастья чуть не закричала. Встретить Новый год со своей пусть и не сбывшейся, но все-таки мечтой… Это ли не праздничное чудо? Кажется, я дала ответ еще до того, как Антон Владимирович успел закончить фразу. Мой энтузиазм наверняка сбил молодого учителя с толку, потому как он смутился и сбивчиво продолжил:
– Конечно, нужно еще поговорить с вашим классным руководителем. И у ребят поспрашивать. Поэтому я вас, Наташа, и пригласил как старосту класса…
– Да, да, да, – с готовностью закивала я, снова перебив. – Все понимаю. Я обязательно со всеми поговорю!
Смущающийся Антон Владимирович нравился мне еще больше. Это очаровательно: иногда он краснел, как школьник. И когда его приглашали за свой стол учителя, угощая слойками; и когда кто-то с восторгом отзывался о его предмете или же смотрел на него с нескрываемым восхищением, вот как я в эту минуту. Конечно, мне нужно быть сдержаннее, но я никогда не умела скрывать своих эмоций.
– Вот и замечательно, – пробормотал Антон Владимирович. – Я всегда знал, что могу на вас рассчитывать, Наташа.
Так и сказал. Я всегда это знал. На-та-ша… Из его уст мое имя прозвучало так мягко и по-доброму. Конечно, Янка бы сейчас сказала, что я все надумываю. И «Наташа» он произносит точно так же, как и все остальные. Но я сердцем чувствовала: здесь другое. Куда приятнее мне было услышать «Могу на вас рассчитывать, Наташа» от Антона Владимировича, чем «А ты подумай своей черепушкой, Зуева» от Малышенко.
Внезапно разыгравшаяся вьюга подгоняла меня к дому. Снег все падал и падал, но при плюсовой температуре практически тут же таял. Забежав в подъезд, я отряхнула куртку и потерла замерзшие руки одну о другую. Я всегда забываю дома перчатки. Хотя моя старшая сестра, Алина, тысячу раз мне говорила о том, как важно ухаживать за руками смолоду, увлажнять их кремами и носить зимой перчатки.
Не дожидаясь лифта, я побежала по лестнице, наспех поприветствовав встретившуюся на моем пути соседку с третьего этажа. В голове все крутилось: «Я всегда знал, что могу на вас рассчитывать, Наташа…», и от этого хотелось счастливо распевать песни. Если дома никого не будет, я врублю музыку и все-таки спою. Мне нравилось оставаться дома одной. Жаль, что мне редко выпадала такая удача. Только отец до вечера засиживался на работе. Мама – фрилансер-переводчик – целыми днями торчала у компа. Сестра особо нигде не задерживалась и, как прилежная девочка, после института сразу спешила домой. Не удивлюсь, если она за всю жизнь даже ни разу не прогуливала учебу. То ли дело мы с девчонками. Вместо физики легко можем завалиться в «Мак» и поесть картошки с чизбургером.
Однако сегодня и у мамы, и у сестры намечались какие-то дела, и надежда побыть одной у меня все еще теплилась. Я отворила ключом дверь и прислушалась. Из кухни доносился смех Алины и монотонный мужской голос. Расслышав его, я почувствовала, как сердце мое упало.