ВЫШКА

У меня кружиться голова, а к горлу подступает ком тошноты. Дыхание замедляется, а в теле нарастает слабость. Я едва ли могу открыть веки, пока в них бьют яркие лучи. Пытаюсь рукой закрыть свет, но конечность мне не поддаётся.

Я вздыхаю и поворачиваю голову, замечая верёвку на запястье. Дёргаю ногой – свободна. Что ж, с этим можно работать. Через боль подтягиваю к себе колени, скручиваясь в тугой комок. Я просовываю ногу между рукой и кушеткой, силой надавливая на верёвку.

Рывок, ещё один, отдых и рывок. Верёвка натягивается, прорезая мне тонкую кожу, но я не останавливаюсь. Ещё немного и нитки начинают трещать, держась из последних сил. Я сжимаю зубы, упираясь всё больше в свои оковы. Момент и верёвка лопается, от рикошетившая мою ногу.

Я облегчённо выдыхаю, принимая сидящее положение. Свободной рукой теперь без проблем развязываю себя до конца. Я разминаю плечи, соскальзывая с кушетки и пытаясь удержаться в вертикальном положение. Осматриваюсь вокруг, пытаясь понять, где нахожусь.

Место похоже на тот же подвал, где впервые пришла в себя. Я замечаю на себе белую сорочку, хмуря брови. Притрагиваюсь рукой к животу, но характерной тяжести нет. Что за чёрт?

Я оседаю на пол, отгоняя все плохие мысли. Где мой ребёнок? Что они со мной сделали? Какого хрена этим ублюдкам от меня нужно?

Мне сложно признать реальность. Я была в отключке, поэтому они без проблем могли сделать мне чистку, предварительно вколоть ту дрянь со шприца. Я делаю глубокий вдох, приводя себя в чувство. Не плакать, только не плакать, сначала нужно выбраться отсюда.

Я не хочу теперь выбираться отсюда. Хочу умереть со своим ребёнком.

Меня захлёстывает паника. Мир тускнеет и смысла бороться будто больше нет. Они забрали у меня моего малыша, ради которого я столько старалась. Они посмели напасть на меня и моего телохранителя, они посмели пойти против меня.

Я умру, но заберу того Марко с собой в могилу. К чёрту я заберу с собой стольких, сколько попадётся под руку.

Дверь открывается, пропуская вышеупомянутого ублюдка внутрь. Я не вижу в комнате какого-либо предмета, что можно превратить в оружие. Умные твари.

– Проснулась, красавица, – кивает мне мужчина, захлопывая за собой дверь.

Я слежу за ним, цепляясь взглядом за предположительный пистолет под чёрной рубашкой. Он заметил мой взгляд, суживая свои серые глаза. На вид эму лет до сорока, но седина в тёмных волосах прибавляет возраста. Странно, этого психа я никогда ранее не видела.

– Даже не думай, я сильнее тебя и пристрелю в тот же момент, как посмеешь запустить в меня свои коготки.

Я поднимаю брови. Неужели он думает, что это остановит меня. Этот чёрт забрал у меня ребёнка и думает будет жить? Он пушечное мясо, которое скоро примет земля.

Мужчина достаёт рацию и что-то рявкает в неё на испанском, но я не могу разобрать и слова. Из-за усталости мозг отказывается работать, а тем более вспоминать другие языки.

Марко сокращает расстояние между нами и хватает меня за запястье, заламываю руку за спину. Я дёргаюсь, разочарована, что не могу его даже ударить. Он выводит меня из подвала, поднимая по лестнице. Это мой шанс.

Поднимаясь на ступеньку выше – откидываю голову назад, попадая ему прямо в нос. Мужчина шипит, но не отпускает меня. Тогда я отвожу ногу назад, попадая ему прямо в яйца. Он разжимает руки, давая возможность вырваться. Я пользуюсь моментом и быстро поднимаюсь вверх, думая сбежать.

В воздухе раздаётся выстрел, где пуля пролетает в миллиметре от меня. Я останавливаюсь и в тот же момент дуло пистолета упирается мне в затылок.

– Двинешься и я прострелю дыру в твоей золотой головушке.

– Ты же понимаешь, что ляжешь следом за мной, – усмехнулась я.

– Настолько уверена в своих силах, красавица?

– Настолько уверена в своём муже, который выследит вас всех и обеспечит мучения на три поколения вперёд.

Мужчина схватил меня за локоть у повёл вперёд, держа на мушке.

***

Я сидела в закрытой комнате около недели, если правильно считала дни. Марко закинул меня сюда после подвала и три раза в день приносил мне еду, которая оставалась практически нетронута. Я немного съедала чего-то сытного, а другой продукт полностью выкидывала в унитаз. Этим путала следы: если они что-то и подсыпят, то в то блюдо, которое полностью исчезло с миски.

Решётки на окнах не позволяли выбраться наружу, а двери закрывались лишь с той стороны. Я не могла сбежать, но каждый раз строила новые планы и продумывала их до мелочей. К сожалению, в так званной ванной была лишь зубная щётка, одежда и бумага. Ничего колющего, режущего, либо тяжёлого.

Даже вилку Марко отбирал у меня, а потом и вовсе стал приносить лишь ложки. С этим придурком было сложно провернуть свой план побега, а слуги ко мне не заходили. После инцидента с той врачихой в подвале мужчина явно боялся допускать своих людей. Правильно, пусть остерегается меня.

Я сидела у окна, когда заметила во дворе новую машину. Из неё вышли люди, но все были в чёрном и сливались воедино. Я начала присматриваться и хватятся за детали, но всё чётно – слишком темно стало на улице.

Следом заехал тонированный бусик, паркуясь неподалёку от дома. Я знала лишь одно, что нахожусь в домике, где вокруг сплошной лес. По крайней мере с этого чёрствого окна видно лишь деревья и пустырь вокруг. Звуков суеты либо соседей здесь тоже не было.

Дверь с грохотом открылась, пропуская уже хорошо знакомого мне гостя. Марко заскочил в комнату с какой-то сумкой и тяжело дыша начал рыскать глазами. Серые радужки упёрлись в меня, суживаясь в опасной манере.

– Одевайся, – рявкает, бросая в меня белоснежную шубу.

– Иди к чёрту.

– Ради твоего же блага, одевайся.

– Это мне говорит чёртов псих, который похитил меня и закрыл в этой стерильной комнате? Спасибо, но откажусь от твоего предложения.

– Глупая женщина! – качает головой мужчина.

Марко в два шага настигает меня и хватает за волосы, больно натягивая скальпель. Мужчина силой запихивает меня в шубу, борясь за каждый кусок ткани. Он натягивает на меня наручники, фиксируя руки сзади. Лишь потом я оказываюсь перекинутая через плечо, где даже ноги этот ублюдок сковывает.

– Поаккуратнее, не мешок с картошкой несёшь, – дёргаюсь на плече.

– Я спасаю нам жизни, поэтому будь добра помолчи.

– Как великодушно, именно для этого ты сначала меня похитил?

– Господи, – взмолился он.

– Он тебя встретит, дай мне только освободить руки.

Марко фыркает, и мы покидаем дом. Он открывает машину и опрокидывает меня на сиденье. Я не успеваю подумать, когда игла проникает мне под кожу, затуманивая взгляд. Сзади слышаться крики и выстрелы, но этот быстро теряется во тьме.

Я пару раз прихожу в себя, но вскоре проваливаюсь в темноте. Голова ужасно саднит, а тело ломит он малейшего движения. Я не знаю, что он мне вкалывает, но обязательно найду этот препарат и начиню ублюдка ним по горло.

Остаточно очнувшись, понимаю, что больше не нахожусь в машине. Деревяный пол, деревяные стены вокруг и даже потолок из дерева. Я хмурюсь, пытаясь хоть немного понять своё метаположение.

Тело затекло от неудобной позы, но теперь оковы не только сковывают движения, а и вовсе держат меня на коротком поводке от стены. Впереди меня лежит знакомое тело, интересно.

– Марко, – зову его. – Поднимай задницу, ублюдок.

Мужчина не реагирует и тогда я вытягиваю ногу, толкая его в щеку. Голова откидывается в другую сторону, демонстрируя мне перерезанное горло. Меня начинает тошнить, а в нос утыкается металлический запах крови. Я подтягиваю к себе колени, замечая лужу крови под телом.

Марко не дышит – он мёртв. Я отворачиваю голову, делая судорожные вдохи. Я не жалею этого человека, но прежде он не бил меня и достаточно лояльно относился, учитывая наше положение. Но тут же тоска за ребёнком наполняет мои мысли.

Я утыкаюсь в одну точку в окне, сдерживая горькие слёзы. Сколько это будет продолжаться? Я хочу спрятать голову в коленях, когда взгляд цепляется за маленькую деталь в оконной раме.

«Лаки»

Я округляю глаза, когда понимание захлёстывает меня с головой. Охотничий домик в лесу возле родительского дома. Вышка, в которой я провела своё сознательное детство, ездя на охоту с отцом. Я знаю тут каждый миллиметр.

Моё дыхание обрывается, стоит услышать тяжёлые шаги снаружи. Кто-то поднимается по лестнице. Я затаиваю дыхание, упираясь ближе к стене.

Ручка дёргаться, а следом внутрь заходит человек, занося с собой холод. Я встречаюсь взглядом с опасными голубыми радужками. Он ухмыляется, обнажая белоснежные клыки.

Время расплаты.