11. Пешка.
POV: Betty
- Послушайте, она всего лишь дочь. У меня есть дела поважнее, чем возиться с похитителями. Пусть ее отпустят, когда я добьюсь своего, иначе... ну, значит, не судьба - кому то говорил мой отец, думая что его не слышат.
Тогда мой мир рухнул. Не просто пошатнулся, а разбился вдребезги на мельчайшие осколки. Я не могла поверить, что это говорил мой отец, мой *любящий* отец. Мне стало плохо, желудок скрутило спазмом, и я оперлась о стол, продолжая смотреть видео на телефоне Тома, которое повторялось снова и снова.
«Ну значит, не судьба» - эти слова проигрывались у меня в голове множество раз, заглушая все остальные звуки. Я не могла поверить, что это говорил он, но на видео явно был мой отец, и его родной голос... голос, который раньше успокаивал меня, теперь пронзал насквозь.
- Бетти... Она всегда была лишь способом укрепить связи, удобным браком, наследницей, которая продолжит дело. Ее жизнь сама по себе... она не имеет той ценности, которая оправдывала бы такое крушение империи - продолжал говорить отец, своему подручному, он говорил это так спокойно, без каких либо эмоций, словно обсуждал неудачную сделку, а не мою судьбу.
На моих глазах выступили слезы, меня предали, вся моя жизнь был обман.
Вся моя жизнь, все, во что я верила, оказалось ложью. Отец, который, как мне казалось, любил меня, видит во мне лишь инструмент. Это хуже смерти. Это убивает душу.
Кто теперь моя семья? Кто о мне будет заботиться? Неужели я совсем никому не нужна. Я совсем забыла что находилась в комнате с Томом. Я села на стул и закрыла лицо руками, слезы шли с моих глаз.
Том и Билл. Они хотя бы честны со мной. Они сказали мне правду, какой бы жестокой она ни была. Думала я и плакала.
- Видишь? Твой отец - монстр. Мы - нет. Мы просто восстанавливаем справедливость - послышался глухой голос Тома, он выключил видео и убрал телефон в карман смотря на меня.
Я ничего не ответила, я не знала что мне делать, и как реагировать на все это, с меня сняли те розовые очки которые я носила все свои 18 лет. Я больше не любимая дочь влиятельного отца. Я никто.
- теперь ты видишь как он любит тебя, Бетти? - сказал Том, пристально смотря на меня и мою реакцию, голос был странно мягким, но в нем все еще чувствовалась сталь.
Я подняла голове и посмотрела на него. Мои глаза были красными и опухшими от слез. - это неправда! Это... это монтаж... папа не мог такого сказать... он... он любит меня... - я не хотела верить в то что услышала несколько минут назад, это бред, но видео такое правдоподобное.
- Бетти! Очнись! Сними свои розовые очки! Это видео снято вчера вечером! - повысил Том вставая со стола, возвышаясь надо мной. Его тень накрыла меня, словно саван.
Я сжала губы, пытаясь остановить всхлипы, и начала мотать головой, затыкая уши руками. Я не желала слушать его, не желала слышать правду. Слезы текли из моих глаз ручьями. Я была выбита из колеи, из своего мира, из реальности. Мое тело тряслось от шока и горя.
- Бетти, - его голос стал неожиданно мягким, почти ласковым, что заставило меня вздрогнуть. - Мне жаль, что тебе пришлось это узнать таким способом. Но это правда. Твой отец никогда не любил тебя по-настоящему. Ты была для него лишь активом. Пешкой. -
Его слова, произнесенные таким тоном, парадоксально, не вызывали такой боли, как голос отца. Они были как холодный компресс на кровоточащую рану. Он говорил правду, пусть и жестокую. Я медленно опустила руки от ушей, все еще не поднимая взгляда.
- Я... я... - я пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле. Вся моя жизнь - ложь. Вся.
- Ты больше не одна, Бетти, - прошептал он, и я почувствовала, как его рука осторожно коснулась моего плеча. Это прикосновение было... нежным? Властным, но на этот раз не причиняющим боль. - Теперь ты здесь. Со мной. И никто больше не будет использовать тебя как пешку. Твой отец лишился своего актива. Теперь ты... моя.- И в этом есть своя стабильность.
Его последние слова, произнесенные с прежней властной ноткой, вернули меня в реальность. Он не предлагал мне любви, он предлагал мне новое рабство, но с парадоксальной гарантией безопасности. От других.От того мира, который только что предал меня. Я подняла взгляд на него. Его глаза все еще были холодны, но в них читалось нечто новое - странное, почти... собственническое сочувствие.
Я не знала, что думать. Я была опустошена, раздавлена. Но в то же время, в глубине души, эта жестокая правда, сказанная Томом, освобождала. От иллюзий. От лжи. Может быть, в этом новом, ужасном мире, где нет отца, который меня любил, я смогу найти что-то... что-то новое для себя. Что-то, что не будет ложью. Или же я окончательно сойду с ума. Я просто смотрела на него, понимая, что мой мир изменился навсегда. И единственный, кто был рядом в этот момент, был мой похититель.
POV: Tom
Я смотрел, как она плакала, свернувшись на стуле, закрыв лицо руками. Ее тело сотрясалось от беззвучных рыданий, а волосы разметались по лицу, скрывая выражение. Слезы. Столько слез. И все из-за меня. Из-за правды, которую я ей показал. Мне удалось.
Ее жалкое "Это монтаж! Папа не мог такого сказать!" было именно тем, чего я ждал. Отрицание. Первая стадия. Она цеплялась за свои иллюзии, за те розовые очки, которые ее "любящий" папочка нацепил ей на нос с рождения. Он взрастил ее в теплице лжи, чтобы она была послушной марионеткой. Но эта теплица только что рухнула.
Я наблюдал, как она трясла головой, затыкая уши, не желая слышать. Прекрасно. Она сломлена. Не физически, нет, это было бы слишком просто. Она сломлена морально. Ее вера в отца, в ее мир, в ее собственную ценность - все это рассыпалось в прах. И я был тем, кто нажал на кнопку.
"Твой отец - монстр. Мы - нет. Мы просто восстанавливаем справедливость", - сказал я. Ложь? Отчасти. Но я действительно верил, что Роберт Джонсон - отвратительный тип, который заслуживает всего, что с ним происходит. И если для этого нужно было сломить его драгоценную дочь, что ж, тем лучше. Это лишь ускоряло процесс.
Когда я подошел к ней, опустился на колени, пытаясь заглянуть ей в глаза, я почувствовал странное удовлетворение. Не сочувствие, нет. Никогда. Просто глубокое, чистое удовлетворение от того, что я достиг своей цели. Она была в моей власти. Теперь не только из-за стен и охранников, но и из-за ее собственного разума, который я только что разбил вдребезги.
Слова Роберта о том, что "Она всегда была лишь способом укрепить связи, удобным браком, наследницей...", звучали в моей голове эхом. Я слышал их сам, в записи. Ни одной эмоции в голосе Джонсона. Ни капли. Словно он говорил о бездушном предмете. Это было даже хуже, чем я ожидал. Это был не гнев, не ярость - это было полное равнодушие. И это равнодушие разрушило Бетти куда сильнее, чем любой удар.
Я коснулся ее плеча.Нежность. Это слово мелькнуло где-то на периферии сознания, но я тут же отмахнулся. Это не нежность. Это владение.Я протягивал руку к тому, что теперь принадлежит мне. Она теперь как чистый лист, на котором я могу написать все, что захочу. Ее старые убеждения стерты.
"Теперь ты здесь. Со мной. И никто больше не будет использовать тебя как пешку. Твой отец лишился своего актива. Теперь ты... моя". Я произнес эти слова медленно, четко, вкладывая в них всю свою власть. В ее глазах, когда она наконец подняла их, я увидел смесь боли, опустошения и... чего-то нового. Зависимости? Надежды? Нет, слишком рано для надежды. Пока что это было принятие. Принятие того, что ее мир разрушен, и я - единственный, кто остался в этом аду.
Ее молчание было ответом. Она больше не сопротивлялась словам. Она была разбита, и именно это мне и было нужно. Она будет отстраиваться заново, и я позабочусь о том, чтобы каждый кирпичик был положен моей рукой, по моим правилам. Она перестала быть пешкой Роберта Джонсона. Теперь она моя пешка. И эта пешка будет бесценна. И ею я смогу манипулировать.
Подписываемся на мой тгк что бы узнавать все о фф!! Тгк: tkyasua там проходит конкурс!!☆