Стыдно, но приятно...
Госпожа Чон с разбегу обнимает меня, да так, что я чуть не падаю. Я кланяюсь господину и госпоже. ЧонГук все это время стоит в дверном проеме и листает что-то в телефоне. Он вырос, стал красивее и более мужественнее. После того, как они уехали, я мечтала увидеть вновь ЧонГука. Немного странно, что я хотела увидеть, каким стал мой будущий муж.
Сейчас он смотрит в свой телефон и не обращает на меня никакого внимания. Это дало понять, что я пустое место для него или просто ему не нравлюсь.
Госпожа Чон неожиданно подтолкнула его и тихо что-то сказала, после чего парень посмотрел на меня и с безразличием сказал:
— Привет, СаРа. Рад тебя видеть. Как поживаешь? — судя по тому, что парень сразу после своих слов уткнулся в телефон, мне стало ясно, что на вопрос можно не отвечать, так как ему это не нужно.
Не обращая на него внимания, я начала:
— Вы так неожиданно приехали.
— Пошли, моя девочка. Прости, что оставили тебя одну на такое долгое время. У нас были причины. Пойдем поговорим, как мама с дочкой.
Как мама с дочкой... Как мне далеки эти слова.
Госпожа Чон прошла в столовую, держа меня за руку. Мы расселись, и госпожа Чон начала говорить первой:
— Первым делом я хотела извиниться за то, что мы уехали и оставили тебя здесь совсем одну. Прости нас, милая моя, — с каждым словом она все сильнее обнимала меня и иногда гладила по волосам.
— Я вас не виню. Я понимаю, почему вы уехали. И к тому же, ничего плохого не случилось, пока вы были в Америке.
Как я думаю, они уехали, потому что боялись, что мы, я и ЧонГук, будем расти как брат и сестра. Но я им нужна была как жена и мать наших будущих детей.
После разговора госпожа Чон сказала, что скоро будет подготовка к свадьбе.
***
Вскоре мы пообедали и все отправились спать. Весь дом погрузился в сон, и только я одна не могла уснуть. Говорят, что есть на ночь плохо, но это не значит, что мне нельзя. Встав с кровати, я пошла на кухню и, открыв холодильник, увидела вкусняшку.
— О, салат! — взяв салат, я переложила его в тарелку и достала лимонад.
Как же холодно. Ну конечно, я же в одних трусах с толстовкой.
— Дура. Надо было надеть носки, — встав со стула, я взяла со стола стакан и хотела сесть обратно, как чьи-то руки легли мне на талию и потянули на себя.
— Ну, и что это значит? Ходишь здесь в трусах, зная, что в доме есть красавчик ЧонГук? Да ещё и орешь, чтобы я тебя услышал. Я понимаю, что гормоны, но в доме сейчас спят родители. Ты хочешь их разбудить? — начал шептать мне на ухо этот извращенец.
Этот шёпот был таким приятным, что внизу живота что-то запархало. Я попыталась его отодвинуть, но после нескольких безрезультатных попыток он сам взял и повернул меня к себе лицом. Теперь его руки были на столе по бокам от меня. Я скользнула взглядом по нему. Он смотрел мне в глаза с явной ухмылкой.
— Ты придурок, если об этом подумал.
— О чем подумал? — ухмыльнулся ЧонГук.
— Сам знаешь. Ну, и почему ты ходишь в трусах? И что это значит?
— С тобой скучно, — приговорил ЧонГук и приблизился к моему лицу.
Он начал водить своим носом по моей шее так, что мурашки охватили всё моё тело и я перестала дышать. Потом он начал её целовать. Внизу живота сильно заныло от удовольствия. Он стал водить языком по коже, потом кусать и посасывать. Засосы. Нет!
Резким движением я оттолкнула его от себя и попыталась выйти из кухни, как ЧонГук схватил меня за локоть и посмотрел мне в глаза с той же ухмылкой на губах.
— Куда ты? Тебе же понравилось, как...
Я не дала ему договорить, дав пощёчину. Он посмотрел на меня злым взглядом и отпустил мой локоть, чтобы взяться за щеку. Я развернулась и ушла.
Влетев в свою комнату, я упала на кровать и начала пялиться в потолок. Вот же дура! Зачем? Зачем я ходила в трусах? Почему я вообще встала? Можно было просто посидеть в телефоне. Но нет же, мне нужно именно во что-то вляпаться. Засосы, как ужасно! Вот же дура! Как же стыдно... но, почему-то, приятно.