Вспышка

Я бежала так, что в легких сгорал весь кислород, накопленный за целую жизнь. Перед глазами мелькали самые страшные картины, начиная от окровавленных рук и заканчивая удавками. Что с ним происходило? Теперь я была уверена на сто процентов, что тот инцидент с его внезапной агрессией был не спроса. И я в этом виновата? Неужели, из-за такой никчемной девушки, как я , он творит подобное?!

От нетерпения и волнения я сокращала дорогу как могла и меня трижды чуть не сбили. Водители кричали вслед, сигналили и отпускали в спину ругательства о моем легкомыслие.Плевать. Плевать даже, если меня увидит полиция и выпишет штраф. Пусть выписывает хоть миллион штрафов, мне главное успеть сейчас. Пусть начнут стрелять по ногам и бросать веревки.

Я не могла себе объяснить, почему так несусь ему навстречу. Ведь там, за спиной остается мужчина, который мог подарить мне спокойную и мирную жизнь. Возможно он уже сидит на крыше ресторана и не о чем не подозревает, но я не смогу остаться  с ним в теплом и беспечном мире. Меня рвало на части. Я — всегда жаждущая обыденности, сбегала от нее сейчас. Моя обыденность поменялась, она превратилась в вечное сражение. Сражение с другими, с миром и с собой. Я мечтала о тишине и о том, о чем пишут в дешевых бульварных романах. Я мечтала надеть красивое платье сегодня и прийти на встречу к Ву, улыбнуться ему так, как я умела улыбаться только с ним, но даже сквозь пелену подобных мыслей я ждала. Я ждала одного слова, одного звонка, одного вдоха, чтобы сорваться с места и бежать.

Я Виновата перед тобой, Ифань. И тот поцелуй был ошибкой... Но я не могу остаться. Ты не должен смотреть с любовью в глаза человеку, который не знает, что такое любовь.

Багровый особняк встретил меня мрачными тенями, падающими от лепнины на своем устрашающем фасаде .Казалось, что со своим хозяином помрачнел и дом. 

Я рванула дверь на себя с такой силой, что захрустели кости и тут же помчалась на второй этаж.

— Мин!— закричала, задыхаясь от нехватки воздуха. Сердце отстукивало в ушах и я глохла с каждым шагом. Словно в бреду, мне казалось, что я слышу звук уходящей души хозяина этого места, а мой друг мирно покачает головой.

В коридоре показалась его высокая фигура. Мужчина был бледный, как привидение и шатался, словно после сна. Он бросился ко мне и сгреб в объятия, зарываясь носом в мои волосы.Я почувствовала все его отчаяние. Мин, всегда спокойный и жизнерадостный, он никогда не обращал внимание на жесткий тон относительно себя. Он улыбался в ответ на упреки и закрывал глаза на насмешки. Он любил и дорожил Сехуном, который стал его семьей. И сейчас эта семья была в капкане, который так и норовил захлопнуться.

— Аврора...— выдохнул мне в макушку,— Я очень боюсь. Он не отвечает мне больше. Я не могу его потерять... Только не его!— обхватил мои плечи и заглянул в глаза. Мин боялся, как не делал этого никогда при мне. И я не придумала ничего лучше, чем погладить его по щеке и выдавить из себя улыбку. Нужно быть уверенной.Только, если я буду уверенной, смогу что-то доказать.

— Мы все сможем... А сейчас убери из его комнаты все лишнее и поменяй там постельное, если сможешь. Открой окна, но когда мы поднимемся, закрой их обратно. Спрячь, —я осеклась, тяжело сглотнув,— острое. Свечи и все, что может резать или гореть. Найди какую-то одежду ему на перемену и... И поставь бульон. Он явно не ел долго.

— Я не могу открыть двери... Я выбивал ее и пытался сорвать с петель, колотил всем, что нашел...

— Я смогу.— твердо ответила и кивнула себе. Мин рвано выдохнул.— Мы сделаем это ради нас обоих.

— Хорошо.— неуверенно кивнул тот.

— Хорошо, —повторила его слова эхом.

Сехун спас меня трижды и теперь моя очередь спасти его.  Ответить с благодарностью хотя бы на что-то. 

Дверь не поддавалась и в какой-то момент мне это так надоело, что я отыскала шпильку и принялась ковыряться ею в замке. В фильмах это срабатывало всегда очень легко и быстро, но я понятия не имела как это делается. Искать какие-то указания в интернете было уже некогда, поэтому я продолжала вслепую тыкать шпильку в отверстие, пытаясь сдвинуть механизм с места.

—Чертова деревяшка!— закричала, злая на дверь, замок, шпильку и весь мир. Меня накрывало отчаянием, но я хватала его за волосы, заставляя разум оставаться чистым. В какой-то момент шпилька скользнула глубже, но я испуганно вытащила ее и закричала.— Я сниму все замки в этом доме!— сквозь слезы гнева, я била шпилькой по скважине. Глупая проволока все время прокручивалась не туда и я навались всем телом на ее немногочисленную прочность. Механизм дрогнул и проиграл моему натиску.

Пожалуйста, просто живи. Когда ты откроешь глаза я уйду, я больше имени твоего не назову, в сторону этого района не посмотрю... НО СЕЙЧАС, НЕ СМЕЙ МЕНЯ ПОКИДАТЬ!

В глаза ударил непривычный после темноты свет и я отшатнулась вначале, пряча глаза. По венам бежал адреналин и я отчаянно пыталась услышать дыхание. Пожалуйста...

— Ты.— ледяной бас заставил табун мурашек пронестись по спине.

Мои руки пробежались по озябшим плечам, но от холодных подушечек стало лишь хуже. Воздух, невидимым насосом, выкачали.

Сехун сидел в пустом джакузи, прямо в одежде и сверлил меня взглядом.
Он похудел и теперь тёмный взгляд стал пугающим. Ресницы медленно поднимались к бровям, черкнув их своими пушистым концами.
— Это... — усмехнулся и отвёл лицо в сторону. Он будто смеялся над моей слабостью.
Столько слов крутилось в голове, но ни одно не смогло бы удачно начать мою речь. Я сделала первый шаг и опять застыла.

Он живой.
Воздух вокруг плавился под его тёмным взглядом. Уставшие и разочарованные вдохи резали тишину. Он устал, смертельно устал от этой жизни. И это нельзя вылечить ни наркотиками, ни бульоном. Он ненавидел себя и все, что заставляло каждое утро открывать глаза и смотреть на этот черный, прогнивший мир. Но сейчас, он смотрел на меня. Смотрел с такой болью, будто просил забрать ее всю, закрыть ладонями глаза и заткнуть ему уши, простить и больше не держать на привязи красным Цербером.

Он живой.

Я вздрогнула.Внутри разливалась тягучая и горячая благодарность вселенной за то, что сохранила его. А еще... А еще сердце трепетало от его лица. От короткой щетины, сбившихся в мокрые пряди, волос, темных глаз и сухих губ. Его мне не хватало эти недели. Его я видела во сне и в черном крепком кофе по утрам. В отражение ночного города в наши окнах и в отголосках своих мыслей. Его голос звучал в голове, вместо привычного "пустого".
Глупая идея. Но я не прошу себя, если не воплощу её.
Медленно я двинулась к О. Мне хотелось бы выглядеть смелой и уверенной, но Сехун даже не смотрел в мою сторону. Ему больше не интересно.
Посмотри на меня! Смотри на меня!
Я нырнула в черную прорубь, чтобы тебя спасти. И я готова в ней утонуть, но только, если ты посмотришь на меня. Я пришла сюда, чтобы вновь придумать себе тысячу оправданий и новую ложь. Но я хочу забрать из этого холодного мира. Если ты ждешь ангела смерти, то только я буду этим ангелом.
Мои колени уже коснулись борта джакузи, как мужчина наконец повернулся. Настороженно, словно ожидая, что я заберу у него такую призрачную свободу.
На секунду его глаза сверкнули. Сехун наблюдал исподлобья своим самым колким и острым взглядом.
Моя смелость превзошла все границы и нога, преодолев преграду, коснулась холодного мраморного дна.
Несчастные метры до О показались пьедесталом или подиумом, на который обращены все взоры. Для меня же невыносимо волнительно было вынести один. Который убивал и ненавидел, а еще... искал укрытия.
До Сехуна осталось меньше шага, когда я медленно потянулась ладонями к его лицу, ухватила и опустилась на колени.
— Держись за меня.. — прошептала и все равно голос казался слишком грубым против его дыхания.
— Что творишь? — горько улыбнулся. В красивых глазах запеклись одинокие слезы. — Что ты творишь...
— Мою историю.
Пальцем я смахнула слезинку и наклонилась ближе, так, чтобы наши лица находились на одной линии.
— Смотри на меня. Я не позволю тебе утонуть.
Приблизилась вплотную и коснулась губами влажных ресниц, вбирая в себя всю горечь слез. И это был самый горький яд, который я готова была пить каждое утро.
Сехун расширил глаза и даже нахмурился. Хмурься, плач, смейся... Живи. Просто живи. Называй меня смешными прозвищами, будь недовольным, когда я готовлю овощи, рассказывай друзьям о том, как тебе сложно...
Я покрывала его лицо короткими поцелуями, спускаясь к губам. И когда я делала паузы, чтобы выдохнуть, Сехун делал вдох.
С первой встречи, с первого слова, я знала, что ты не уйдёшь из моей жизни просто так.
Каждый твой шаг, каждое действие я запоминала и прокручивала в памяти столько раз. Я просто благодарна, что ты есть. Не уходи...
— Что ты...— он непроизвольно потянулся ко мне.
— Не смей меня отталкивать. Не хочешь жить... Твоя жизнь отныне принадлежит мне. Умрешь, когда я разрешу, дыши, когда я прошу тебя дышать.
Я накрыла его губы своими. Секунды мужчина сидел неподвижно, совмещая ритм дыхания, а затем поддался.
Меня захлестнула вся боль, которую он проживал столько лет. Всё счастье и стремление.
Сехун обнимал меня за шею и целовал так глубоко, как не опускались ни одни затонувшие корабли. Они бы просто разбились о скалы ледяных глаз и остались там воспоминаниями. Я забралась к О на колени, тем самым став выше. Мне хотелось сейчас посмотреть на него сверху вниз так, как смотрят матери на своих детей.
Поцелуй становился глубже, ярче. В голове всплывали все новые и новые воспоминания. И мне впервые хотелось их все запомнить.
Руки заскользили вдоль моих бёдер, так неприлично разведенных, сминая ткань платья. Мимолетный страх был выпит с новым прикосновением губ.
— Я не могу больше... — выдохнул Сехун. — Я не могу больше быть один. Я не...
— Я не позволю тебе оставаться в одиночестве. — произнесла, вложив самый глубинный смысл на который была способна.
Платье стащили за минуту. Сехун был таким слабым, что его руки дрожали. 
В глубине я уже понимала, что хотела этого столько времени.
Он не такой, как все. Холодный и эгоистичный, но я не могла жить без этой загадки.
О целовал мои ключицы, посасывая тонкую кожу плечей и шеи. Влажный язык коснулся ложбинки над грудью и витиевато спускался вниз.
Приличия отошли на второй план.
Целуй, целуй меня. И не смей прекращать.
В какой-то момент я уже лежала на холодном полу, а Сехун навис сверху. По моему телу табуном бродили мурашки. И я её могла понять отчего больше : от натурального камня или от мужчины. Я чувствовала, как закипаю, но это было приятное томление.
— Ави... — выдохнул на ухо, вызывая электрический разряд по всему телу. Никто ещё так меня не звал. Сладко, желанно...— Сейчас самое время уйти...
—  Я ушла тогда и буду жалеть об этом всю свою жизнь.

— Я сделал тебе больно... Я... Я не понимал, что происходит. Я пил Парфей каждый день, надеясь, что он поможет мне не думать о тебе. Но ничего не помогало. Наркотики не могут вытеснить тебя из моей головы. И я ненавижу себя за это!— он зажмурился и на мой живот упали соленые капли.

— Но я не оставила бы тебя и так. Я просто не дам тебе выбора...— я хотела притянуть его к себе, но О уперся.

—Это я! Я не давал тебе выбора! Я втянул тебя в эту жизнь и ты просто не могла бы вести себя по-другому... Так всегда поступают жертвы со своими спасителями, они просто начинают верить в любую их ложь.

— Сехун!— крикнула. От неожиданности он широко распахнул глаза и очередные слезы скатились по моей груди.— Если ты знал, что другого исхода не произойдет, то это не обреченность. Это судьба. И если ты думаешь, что любить это страшно...

Я притихла. А ведь я понимаю как это.

— Это так.— Сехун усмехнулся и отвел глаза, но я тут же вернула его лицо к себе.— Это страшно, потому что ты начинаешь все с начала. И тебе страшно сделать что-то не так, обмануть себя... Но я не позволю тебе этого сделать.

И я опять тянусь за поцелуем. На этот раз мягким и тягучим. О скидывает с себя рубашку, обнажая худое изможденное голодом тело и перекладывает меня на пушистый ковер, чтобы я не мерзла. Мой страх пропал и я хочу ощутить Его на себе. Его, человека с большой буквы.

Я закрываю глаза и чувствую, как наркотик бежит по моим жилам. 

Я нашла свой вид героина и на него подсела пожизненно.