Глава 8: Боишься?
Утро началось как обычно. Серое небо, тонкие облака, запах свежего хлеба от пекарни у угла улицы. Альбина шла в колледж, задумчивая, немного сонная, но в душе спокойно — вчерашний вечер с гаданием она уже успела списать на усталость и фантазию. Карты, конечно, показали какую-то ерунду, но сегодня всё было обычным: та же дорога, те же лица, те же разговоры студентов у входа.
Но где-то в глубине, между спокойствием и будничностью, сидало чувство — будто кто-то наблюдает. Сначала она списала это на привычку. Всё же слухи о ней, распущенные Лу, ещё не до конца улеглись. Может, кто-то просто пялится из любопытства. Она подняла воротник пальто и ускорила шаг, стараясь не обращать внимания.
Когда она вошла в здание, тёплый воздух и запах кофе из автомата чуть успокоили её. В коридоре гул голосов, звонок, и все потянулись в аудитории. Альбина заняла своё место у окна — любимое: свет, вид на двор, а ещё расстояние от самых громких студентов, включая Лу.
Учитель начал лекцию по истории архитектуры, а Альбина тихо рисовала в тетради — линии, контуры, колонны, всё то, что вызывало у неё спокойствие. Она слушала краем уха, ловила суть, делала пометки, но мысли текли плавно, как линии на бумаге.
И всё бы было хорошо, если бы не это чувство. Опять.
Будто кто-то сверлил взглядом затылок. Сначала она проигнорировала. Может, показалось. Но ощущение усиливалось — словно воздух вокруг стал плотнее, теплее.
Она медленно подняла глаза от тетради и резко повернула голову влево — к окну, где чуть дальше сидел Лу.
Он не отводил взгляда. На секунду их глаза встретились. Голубые, яркие, как чистая вода после дождя, — и в них блеснула странная смесь наглости и чего-то непонятного, почти мягкого. Но как только она заметила это, Лу тут же отвернулся, будто ничего не было, и стал смотреть в окно, опершись щекой на ладонь.
Луч солнца пробился сквозь стекло и лёг ему на волосы — светлые, чуть растрёпанные, с золотым оттенком. Казалось, что он просто беззаботно наслаждается видом улицы.
Альбина закатила глаза.
«Прекрасно. Думает, что может пялиться и ему всё можно», — раздражённо подумала она.
Она попыталась вернуться к рисованию, но спустя пару минут снова ощутила его взгляд. Он будто касался её кожи — настойчивый, назойливый, обжигающий.
— Ну всё, хватит, — прошептала она себе под нос.
Скомкав маленький кусочек бумаги, она прицельно бросила его в сторону Лу. Бумажный шарик попал точно в цель — в висок.
— Ай! — выругался он вполголоса, оборачиваясь. Его друзья разом расхохотались.
Учитель, услышав шум, резко остановился и прищурился.
— Гуссенс! Мартан! — голос его прозвучал грозно. — Что тут происходит?!
— Это не я! — быстро сказала Альбина, вскакивая. — Он пялился на меня весь урок!
— Пялился?! — возмутился Лу, вскинув брови. — Да она сама первой кинула в меня бумажкой!
— Потому что ты раздражаешь, Гуссенс!
— Потому что ты — психованная ведьма!
В классе послышался сдержанный смех. Учитель повысил голос:
— Тихо! Ещё слово — и оба пойдёте вон!
Но слово всё же прозвучало. От обоих. Почти одновременно.
— Он начал!
— Она первая!
Учитель сжал переносицу.
— ВОН! Оба! Сейчас же!
Альбина резко поднялась, схватила тетрадь и прошла мимо Лу, громко стукнув дверью. Лу, ухмыляясь, двинулся следом. Его друзья переглянулись, сдерживая смешки, а учитель устало вздохнул.
В коридоре Альбина остановилась, резко обернулась и, не сдерживаясь, выпалила:
— Что, тебе делать нечего, да? Зачем ты вообще на меня смотришь?
Лу приподнял бровь, медленно сунул руки в карманы и с самым наглым видом усмехнулся:
— Может, просто интересно.
— Интересно? Смотреть, как я рисую? — зло прищурилась она. — Или ты просто решил меня довести?
Он сделал пару шагов ближе.
— Не всё крутится вокруг тебя, ведьмочка.
— Перестань меня так называть! — вспыхнула Альбина.
— А почему? Подходит же. Таинственная, умная, с колодой карт и взглядом, будто сквозь человека смотришь, — он слегка улыбнулся. — Страшно даже.
— Если страшно — отойди, — холодно ответила она.
Но он не отодвинулся. Наоборот — шагнул ближе. Теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров. Альбина почувствовала его дыхание — тёплое, с лёгким запахом мяты.
— А ты чего дрожишь? — тихо сказал он. — Боишься?
Она сжала кулаки.
— Не боюсь. Просто не люблю, когда ко мне лезут без разрешения.
Он склонил голову чуть ниже, так что их лица почти соприкоснулись.
— А если я всё равно подойду ближе? — прошептал он, глаза сверкнули, уголок губ дрогнул в усмешке.
Секунда тишины. Её дыхание участилось. Сердце колотилось, но не от страха — от раздражающего, непонятного волнения, которого она не хотела признавать.
— Тогда... — тихо ответила она, и прежде чем он успел что-то сказать, резко отвесила ему пощёчину.
Звук хлопка раздался отчётливо в пустом коридоре.
Лу моргнул, поморщился, провёл ладонью по щеке. Несколько секунд он просто стоял, ошарашенный. Потом медленно улыбнулся.
— Больно, — сказал он, почти шепотом, — но заслуженно.
Альбина подняла брови, глядя прямо в его глаза.
— Надеюсь, запомнишь, Гуссенс.
Он кивнул, всё ещё с той наглой улыбкой, но в глазах появилось что-то другое — мягкое, почти уважительное.
— Теперь точно запомню, ведьмочка.
— Не называй меня так! — снова вспыхнула она, развернувшись.
— Хорошо-хорошо, — усмехнулся он, поднимая руки. — Просто... Альбина.
Она хотела что-то ответить, но не нашла слов. Только зло фыркнула и пошла по коридору прочь, её шаги отдавались эхом.
Лу остался стоять, глядя ей вслед. Щека горела, но он не мог перестать улыбаться.
«Стоило того», — подумал он.
Альбина, уходя, всё ещё чувствовала на коже его близость, его дыхание. И от этого злилась ещё сильнее.
— Идиот, — прошептала она. — Самовлюблённый идиот.
Но почему-то сердце всё ещё билось быстрее, чем обычно.