Vampire

Я чувствую лишь боль, больше ничего. Меня несут на руках, кто–то что–то орет, кто–то что–то говорит, и я пытаюсь произнести хоть слово, но в итоге просто не понимаю сказал или нет.

Внутри кровь словно кипит, я слышу, как она недовольно бурлит, перетекает быстро. И мне горячо находиться в собственном теле. Ядом выжженно все: мысли, чувства, реальность, мечты, прошлое, настоящее, будущее... Все. Абсолютно. 

Внутри меня что–то ломается, а потом я чувствую боль и хруст в позвоночнике. Наверное, кричу. Но я все еще не слышу этого.

Постепенно кровь замедляет движение, я ощущаю, как возвращается чувствительность. Сердце издает последний удар, и я открываю глаза.

Свет бьет прямо в лицо, я щурюсь и поворачиваю голову в сторону.

– Господин, – слышу я. Передо мной возникает мой слуга, я смотрю на него, словно в первый раз. Зрение стало значительно лучше, благодаря чему я могу теперь рассмотреть предметы, которых раньше не замечал. Оказывается комнаты содержат в идеальном порядке: ни паутины в углах, ни пятна на коврах, ни пыли на люстрах.

– Я чувствую себя очень странно, – тихо говорю я, но голос мой отражается от стен, словно нежная, плавная музыка. Гарельд облегченно выдыхает.

– Это нормально. Попробуйте встать, – советует он.

Я медленно поднимаюсь. Приходится сдерживать себя, так как в движениях чувствуется сила и необузданность, что немного волнующе пугает. Смотрю на Гарельда, как бы спрашивая о том, все ли я делаю правильно. Он кивает.

– Координация не нарушена, цвет глаз здоровый. Хорошо видите?

– Да.

– Вытяните руки.

Я вытягиваю и вижу свое обручальное кольцо, и вспоминаю о вампирах.

– А где Ранелис и Сессиль? – спрашиваю я. Гарельд улыбается.

– Сейчас придут. Не волнуйтесь, господин. Они еще не знают, что вы пришли в себя.

Ага. Он оно чо. Возникает вопрос:

– Сколько я проспал?

– Две недели, – тут же отвечает слуга. Я выпадаю из реальности. Почему так долго?
В памяти возникает болевое ощущение в области спины. Мой позвоночник был сломан. А сейчас?

Подхожу к зеркалу. А там я, почти не изменившийся: бледная кожа, словно светится; темные волосы; глаза не синие, а вишневые. Пытаюсь улыбнуться и вижу ряд идеально ровных и белых зубов, по бокам клыки. Провожу по ним языком, мысль о том, что я хочу крови загорается в моей голове. Нет того жжения, что обычно описывается в земных книгах, просто жажда.

– Потерпите совсем немного, господин, – внушающе говорит Гарельд. Я задерживаю дыхание и сажусь в кресло, пытаясь не делать резких движений. Я готов кинуться даже на своего слугу и выпить в нем всю кровь, до последней капли.

Дверь в спальню открывается, и входят мои вампиры. Я смотрю на их руки, проверяя на наличие колец. Но затем до меня доходит их запах, и я царапаю ногтями обивку кресла, на котором сижу.

– Он голоден, но прекрасно себя сдерживает для недавно обращенного, – говорит Гарельд и уходит.

Вампиры делают шаг ко мне.

– Нет. Не подходите, – шепчу я, сдерживаясь из последних сил. Не успеваю глазом моргнуть, как Сессиль оказывается рядом, берет меня за руку.

– Не бойся. С нами ничего не произойдет. Ты долго спал. Тебе нужно поесть, – уговаривает он. А мне становится страшно, вдруг я убью их? Хотя они намного сильнее меня, но... Как много этих «но»!

– Давай, – давит Ранелис. Я нерешительно провожу языком по шее склонившегося ко мне Сессиля.

Клыки острые, как скальпель, рвут кожу, и еле теплая жидкость смачивает горло. Что за приятное ощущение разливается по телу? Я слышу, как вампир начинает тяжело дышать. Меня это... Заводит? Почему?

Не совсем осознавая, что делаю, я вынимаю клыки и аккуратно облизываю то место, тщательно смачивая ранку слюной. Она быстро затягивается, ничего не оставляя в напоминание о себе. Я смотрю на задыхающегося Сессиль и чувствую его возбуждение.

– Что происходит? – спрашиваю я. Ранелис подходит и ловко закрывает мой рот поцелуем, 

– Я тоже хочу с ним поиграть, – обиженно произносит Сессиль, и вампиры заставляют меня лечь спиной на кровать.

– Закрой глаза. Сладкий, – слышу я голос Ранелиса и делаю то, что мне велят.

На мне сорочка из ультра тонкой черной ткани. Пахом Ранелис уперся в мое колено, у меня перехватило дыхание... Почему–то каждое прикосновение ледяных пальцев к моей ледяной коже все больше и больше разжигало пожар... А нижняя часть тела так вообще горела так, будто сейчас в пепел превратится. Я остро ощущал и свое желание, и животное возбуждение вампиров. Я был словно желанной добычей. Да настолько желанной, что вампиры нещадно прокусывали мою кожу в разных местах, проводили языками и руками линии на теле и боролись друг с другом, прижимая меня ближе к себе, словно я был игрушкой, которую они не могут поделить. Я понял, что они сдерживались все это время, пока я был человеком.

Я вспомнил, как ловил глазами каждое их движение, словно они – боги, спустившиеся ко мне, грешному существу, в чьих глазах плещется огромными волнами покорность, подчинение и обожание... Они были объектами моих желаний. А теперь... Они хотят меня, словно я нечто невыразимо прекрасное, несущее в себе и греховное наслаждение, и невинность. И они хотят, чтобы я обладал ими... И я сделаю это.

– Мои лорды... – шепнул я им в губы. Три языка сплелись в поцелуе. Я сел на них сверху и запрокинул голову назад, притягивая их ближе к себе...

Между нашими ногами было мокро от моей смазки, которой выделилось намного больше, чем в такие моменты, когда я был человеком. Я ухмыльнулся и провел языком по нижней губе. Ранелис потянулся ко мне, но я слегка рассмеялся, дразня его, лишая возможности коснуться моих губ.

Губы Сессиля покрывают мои ноги поцелуями. Я ведь вновь оказался лежащим на постели. Жар снизу расползся по всему телу... Его поцелуи перемещаются выше... Выше... Я руками рву тонкую ткань на себе, хватаю вампира за волосы и притягиваю к себе для поцелуя. Он послушно ласкает мои губы... Они вроде бы близнецы, но целуются по-разному.

Не понимаю, что происходит. Я чувствую лишь огромную жажду подчинения – желание обладать вампирами. Это сносит голову. И я не замечаю, в какой момент Ранелис оказывается подо мной. Я провожу языком по его губам и проскальзываю внутрь... Вижу, как легкий румянец появился на его щеках. Пальцами касаюсь пульсирующей венки на его шее, шумно сглатываю.

Мой взгляд тянется вниз, не упуская ни одной детали, запоминая каждый миллиметр его чудесной кожи. Но дальнейшему осмотру препятствуют брюки, чем я очень недоволен. Вампир ухмыляется, когда я рывком снимаю с него бесполезную вещь, но его смех тут же прекращается, стоит мне пальцами коснуться напряженной плоти...

Руки Сессиля обвивают меня со спины, губами он скользит по моей шее, руками по груди и торсу, опускаясь ниже. Я закрываю глаза и откидываю голову на плечо вампира, наслаждаясь этой одновременно болезненной и невероятной пыткой, не забывая ласкать Ранелиса.

А дальше?.. Дальше было жарко. И я возрадовался тому, что все рамки, границы, табу стерты.