Эффект Медузы.
Элизабет, всхлипнув, натянула перчатки. Ей надоело. Почему именно она? Не кто-то другой, а именно она?
— Почему за чужие грехи расплачиваюсь именно я? Из всех возможных — я?! — Крикнула она, ударяя кулаком по раковине. Перчатки, не пропускающие ни воду, ни огонь, ни воздух, немного смялись. Кожей касаться нельзя...
Она с самого рождения страдала. На ней отыгрались. Элизабет Мелоди Хартс родилась с родовым проклятьем, названным «Эффект Медузы» — девушка обворожительна, способна влюбить в себя кого угодно. Но стоит лишь коснуться ее кожи — ты не жилец. С самого детства руки привыкли к перчаткам по локоть, на ногах несменяемые джинсы по щиколотку, водолазка или, в крайнем случае, рубашка, но обязательно с высоким воротом. Незакрытым оставалось лишь лицо. Зловеще-прекрасное, с огромными, тёмными глазами, обрамлённое волнами чёрных блестящих локонов. Она ненавидела себя за это. Все смотрели, все восхищались, но ей не нравилось. Девушка страдала уже семнадцать лет. Она не могла кого-либо коснуться, боясь убить или свести с ума. Даже любимых братьев. Хьюго и Хардин, будучи старшими и ответственными за неё, непосредственно, всегда следили, чтобы Девочка никого не тронула. О ее проклятии выяснилось в тот момент, как она в три года обняла котёнка, который умер в ту же секунду. Способность убивать проявилась не сразу, но вот о проклятии поняли в момент рождения: на секунду ее глаза пожелтели, а зрачки стали вертикальными, как у змеи. Тогда ещё была надежда, что единственным пробочным эффектом будет лишь редкое изменение глаз. Они менялись в гневе, в стрессе или просто так. От этого начинала сильно болеть голова, иногда доходило даже до потери сознания. Конечно, превращать в камень она не может, но это и к лучшему. А началось все задолго до рождения ее родителей. Прадед, будь он неладен, влюбил в себя могущественную ведьму. Они были любовниками, а потом этот бесчестный мужчина бросил ее и женился на прабабушке. Тогда на их род наложили проклятье. Оно обходило стороной всех, потому что у Хартс рождались только мальчики. Элизабет взяла на себя эту ношу. До конца жизни ей придётся мучаться с этим проклятьем. Ни мужа, ни детей, никого. Умереть в одиночестве — вот ее удел. Суицид? Она пробовала. Но при любой попытке самоликвидации раны затягивались, воздух поступал даже с перетянутой петлей на шее. Даже Авада Кедавра в собственный висок не могла спасти ситуацию, она была просто неуязвима. Ни яды, ни кислоты, ни заклинания — если все это и наносило увечия, то кожа с гиперскоростью восстанавливалась в долю секунды. «Мир не хочет терять такое чудовище», — каждый раз делала вывод Элизабет. Как же ее это раздражало...
Девушка поспешно привела себя в порядок. Вероятно, она снова опаздывает на тренировку. Монтегю не похвалит.
И Элизабет оказалась права, вся квиддичная сборная Слизерина сидела на пустых трибунах, дожидаясь ее. Лица у парней были максимально неприветливыми.
— Извините, — Крикнула им брюнетка, приближаясь. Дойдя до них, она замерла: и Малфой тут.
Он нравился ей до спазмов в животе. Красивый, неглупый и чертовски токсичный. Однокурсник одним своим видом доводил брюнетку до дрожи в коленях. Элизабет прекрасно понимала, что к ней никто не испытывает ничего более отвращения или страха. Конечно, кому охото помереть или попасть в психушку на всю оставшуюся жизнь? Но сердце предательски пропускалось удары, стоило ей увидеть его.
Драко, обычно не приходивший на общие тренировки, поднял голубые глаза и усмехнулся:
— Хартс, ты всегда опаздываешь. Мне стоит прошпионить, где ты пропадаешь.
— Ну и какое оправдание на этот раз, госпожа староста? — Фыркнул Грэхэм.
— Успокойся. — Проговорил Нотт. Он общался со старостой очень даже хорошо и был свидетелем сегодняшнего конфуза.
— Хартс, не скажи, что ты настроилась из-за этого придурка Броуди. — Покачал головой Блейз. Он был вместе с Тео, когда Броуди начал капать девушек на нервы при большей части факультета в гостиной. У девушки несколько раз менялись глаза и в один момент она намеревалась сеять перчатку и тронуть его. Но урод довёл ее до слез и Элизабет ушла.
Драко, нахмурившись, с непониманием посмотрел на Блейза.
— Что ты хочешь сказать, Забини? — Он ничего не знал, так как снова неизвестно где пропадал. Ну, как обычно. Но Драко тоже был, скорее, в приятельских отношениях со старостой. Они могли посмеяться, поговорить о чем-то. Но все равно были не так близки. К сожалению...
Драко смотрел на неё. Вот уже четыре года она доводит до боли в груди. Ярость на жизнь охватывала его с каждым годом. Хартс становилась все хорошее, а его чувства все необратимее. Мало того, у неё был прекрасный, — хотя и с долей эгоистичности, — характер. Она умела смеяться, становилась серьёзной там, где это нужно. Не девушка, а мечта. Если бы не этот проклятый Эффект Медузы. Она не могла влюбляться, да и с чего бы ей быть влюблённой в него? Было больно. А толку от того, что он признается? Ничего не изменится. Она лишь будет знать, что он очередной придурок.
— Ничего. — Ответила за Блейза Элизабет. Драко готов был застонать, настолько маняще-сладким был ее голос. Почему именно он?
— Мы сегодня приступим к тренировке или нет? Конечно, Элизабет, готов признать, ты — наш лучший охотник, но давай ты не опоздаешь хотя бы раз? — Вклинился капитан. Он был зол, поэтому тренировку следовало начать немедленно.
Игра выдалась не хилой — Элизабет снова всех обошла.
— Хартс, ты можешь дать этим олухам сделать хоть что-то?! — Фыркнул Грэхэм.
— Так и быть. Покину вас на сегодня. — Улыбнулась брюнетка, снижаясь. Дел невпроворот, торчать тут до победного точно времени нет.
Драко, уставший и раздражённый, набрал кучу книг в библиотеке и, сев за стол, сгорбился над пергаментом.
— Малфой, не мог бы ты подвинуться на тот край, пожалуйста? — Проговорила девушка в слизеринской форме. Блондин даже не удосужился вспомнить ее имени. — Мы просто перебираем книги, их нужно разложить...
Парень молча встал, взял стопку учебников и, стискивая зубы и смотря в пол, уселся на крайний стул, обрушив все, что держал в руках, на него.
— Потише, ты тут не один. — Он поднял глаза и желание покрывать всех матом тут же испарилось.
Староста, сидя напротив, усмехалась его забавному и беспочвенному гневу.
— В чем провинились перед тобою бедные книги?
— Черт их знает. — Фыркнул он, открывая дополнительный том зельеварения.
— Ты взял бредовый учебник. — Тут же проговорила брюнетка. — Там все совершенно неправильно.
— Разве? Да твою же мать. — Простонал Драко.
— А что тебе надо?
— Твой достопочтенный дядюшка, мой любимый крестный отец сказал мне, что если я завтра не сварю ему безупречную амортенцию, он свесит меня вверх тормашками с Астрономической башни.
— Чем ты так перед Снейпом провинился? — Изогнула бровь Элизабет.
— Неважно. — Не хотелось говорить, что он услышал, как Малфой сказал, что она сексуальна в новой квиддичной форме, а Снейп услышал это. За любимую дочек двоюродной сестры он готов свернуть шею.
— Давай я тебе нормальный рецепт дам?
— Мерлин, я молиться на тебя буду. — Слизеринец взял в руки перо и быстро начал записывать текст под диктовку.
Закончив, он ещё раз пробежался по рецепту глазами и заключил:
— Хартс, ты лучшая! Я бы тебя обнял, но...
— Давай не надо. — Усмехнулась Лиззи. Показывать, насколько ей стало больно, не хотелось.
— Ты точно не хочешь сходить со мной к Снейпу? — Улыбнулся Драко.
— Ни капли. — Ответила черноволосая, собирая в миниатюрный рюкзак несколько листов пергамента.
— А если не к Снейпу?
— То есть?
— Давай я куплю тебе вишню. В знак благодарности. — Не унимался он.
— Да оставь ты. Тоже мне, подвиг совершила. Да и вишню ты не найдёшь уже нигде...
— Тогда ещё раз спасибо. — Сказал он, выходя. Обернувшись, он проговорил: «Лучшая!» и скрылся.
Элизабет, оставшись да столом, тяжело вздохнула. Как бы ей хотелось куда-нибудь с ним сходить... Да только вот страх не сдержаться и ненароком убить его присутствовал. К тому же, он к ней ничего не испытывает. На том и окончим.
Драко, войдя в гостиную Слизерина, отряхнулся. Снег, выпавший рановато, частично остался на плечах чёрного пиджака. Он только-только вернулся из Хогсмида. Как повезло, застал старосту одну. Никто ещё не пришёл, а младшие гуляют по школе.
— Хартс! — Окликнул ее блондин.
— Не пугай. Почему так рано? — Захлопнула книгу девушка. Драко, нарочито-гордо задрав голову, прошествовал к ней и положил на тумбу у кресла старосты упакованную в коричневую бумагу коробку. Девушка, с интересом взглянув на него, содрала упаковку и ахнула.
— Малфой! Ты где ее взял? — На коленях Элизабет лежала полная коробка бардовой, спелой вишни.
— Не будем вдаваться в подробности. Я не привык оставаться в долгу.
— В каком долгу? Дурак. — Засмеялась Хартс.
Малфой, услышав этот смех, сжал зубы. В груди защемило. Как больно... Почему проклятье попало именно на нее? На самую, черт возьми, лучшую часть всего семейства Хартс. Они, конечно, все нормальные, но из всех, кого он знал или видел на портретах, самой красивой безоговорочно была Элизабет.
— Как амортенция?
— На Астрономической башне не наблюдаюсь, значит, безупречно. Как и ожидалось.
— Ты мне льстишь. — Улыбнулась Хартс.
— Льстить тебе? Бесполезное занятие. — Хмыкнул парень. Как можно льстить тому, что идеально?...
Тут в гостиную, как всегда не вовремя, ворвался Блейз, за ним ввалились Пэтси и Тео, и все, заметив старост, не оставили их без внимания.
— Малфой, не боишься в камень превратиться? — Усмехнулся Забини.
— Ага. Воскрешать-то тебя некому. — Подхватил Тео. Паркинсон лишь усмехалась.
Элизабет, поджав губы, потупила взгляд. Не сказать, что задело, но осадок остался. Драко заметил такие перемен настроения по тому, что девушка поправила свои перчатки и приподняла воротник водолазки.
— Заткнитесь. — Процедил он.
— Мне нужно идти. Спасибо, Малфой. — Проговорила Хартс, спешно удаляясь.
— Эй, мы же пошутили! — Крикнул ей вслед Нотт, но Лиззи уже скрылась за дверью.
— Зачем?! — Вспыхнул Драко.
— Чего ты так взъелся? Вроде, она тебе не такая хорошая подруга. — Сказал Блейз, усевшись рядом с ним.
— И что теперь? Будто она виновата в чем-то.
— С каких пор ты защищаешь обиженных жизнью? — Фыркнула Пэнси.
— Обиженная жизнью ты. — Никто не ожидал такого резкого ответа. Пэнси, которой так нравился Малфой, была ранена в самое сердце. Они ведь друзья!
— Драко, ты...
— Даже со своим эффектом Медузы Хартс остаётся адекватнее вас. С чего вы взяли, что это — повод ее задевать?
Драко сидел на диване, судорожно кусая губы. Черт, черт, черт! За последнюю неделю в жизни ничего особо не изменилось, но, твою же мать, его просто скручивало в узел, стоило хотя бы силуэт старосты показаться в далеко. Мерлин, за что?!
Его желудок сжался в комочек, сердце пропускало удар за ударом. Сил больше нет. Пора действовать.
Элизабет, выходя с библиотеки, зевнула. Главное — не создавать шум. Сегодня она изрядно подустала от зубрежки всего на свете. Коридор за коридором, поворот за поворотом... но тут кто-то выцепил ее недалеко от ванной старост и затащил в угол. Девушка, испугавшись, ахнула и внимательнее присмотрелась. Ради всего святого, скажите, что она просто сходит с ума...
— Малфой, ты же знаешь... — Дрожащим голосом проговорила Элизабет, судорожно сглотнув. Однокурсник прижал ее к холодной стене, глубоко и шумно дыша.
— Наплевать. Лучше я умру раньше, но все же коснувшись тебя.
— Нет! Драко, ты же... — Парень приблизился ещё, заставляя Элизабет замолчать.
— Если и умру, знай, ты нравишься мне так сильно, что цена телесного контакта — моя жизнь. Я больше ни дня не выдержу, живя с тобой под одной крышей, сидя напротив, глядя на тебя каждый день. Ты прекрасна, Хартс. И плевать, проклятье это или что ещё. Главное — я в жизни не видел и не увижу кого-то, красивее тебя.
Парень впился в ее губы жестко и жадно. Как в последний раз. Хотя, почему «как»?
Он рывком стянул с ее руки перчатку, сплёл в замок их пальцы. Умирать, так умирать счастливым.
Отстранившись, парень тяжело дышал и смотрел на однокурсницу. Та зажмурилась, плача. Малфой с ужасом ждал своего последнего вздоха. Время тянулось мучительно долго.
Элизабет, раскрыв глаза, вскрикнула.
— Ты жив!
— Это не временно?
— Умирают сразу, идиот! — Зарыдала брюнетка, кинувшись ему на шею и забарабанив кулаком по его спине. — Я тебя ненавижу! Ты конченый идиот, Малфой! Самоубийца!
— Я не умру, да? Оно не действует, Элизабет!
— Заткнись! Ты меня до истерики довёл, придурок! Ненавижу тебя!
— Плачь ещё громче, пусть нас Филч за уши к твоему же дядюшке и потащит. — Прошипел блондин.
— А если с тобой что-то случится?! — Не унималась девушка.
— Почему тебя это так волнует?
— Я не хочу быть причиной чьей-то смерти.
— Лукавишь, Хартс. Я-то тебя хорошо знаю, — Ухмыльнулся парень, чувствуя, как напряглись ее руки на его шее.
— Нет.
— Да-да, — Продолжал он.
— Нет!
— Да, Лиззи, да.
— Малфой, нет.
— Ну что с тобой не так? Просто скажи, что...
— Ты мне нравишься. — Выдохнула брюнетка. Драко оцепенел. Не такой правды он ожидал.
Малфой попытался оторвать ее от себя, но Элизабет, во избежание проблем после зрительного контакта, вцепилась в его шею мертвой хваткой. У беловолосого никак не получалось взглянуть ей в глаза, что бы он ни делал — за плечи, за талию, даже в шутку за волосы дернул пару раз. Ни в какую.
— То есть... Если бы не Эффект Медузы, мы бы начали встречаться? — Вдруг проговорила староста.
— Почему? Мы уже. — Он пожал плечами, на которых лежала ее голова.
— Что?
— Ничего. Давай встречаться?
— Ты издеваешься? Как я могу с кем-то встречаться, если даже...
— Но ты же трогаешь меня. Не буду хвастаться, но я даже поцеловал тебя. Причём, скажу тебе, нехило... Если бы не обстоятельства, я бы не поверил, что это твой первый поцелуй. А теперь давай решим несколько вопросов...
— Давай потом. У меня случится нервный срыв.
— Тогда пошли в гостиную старост.
Элизабет, облокотившись о его плечо, уснула. Драко усмехнулся и осторожно переложил ее голову к себе на колени. Поглаживая бархатную белую кожу, он смотрел на однокурсницу с замирением сердца. Неужели, проклятья больше нет? Он, наверное, рад этому больше неё.
— Не рискуй... — Проговорила брюнетка.
— Так ты не спишь?
— Уже нет.
— Наконец взгляну в твои очи.
Брюнетка резко села, избегая контакта, но Малфой уже встал, толкнул ее обратно и навис сверху.
— Я же тебя чёртову тучу лет знаю... — Усмехнулся он, упираясь носом в шею.
— Это плохо.
— Хартс, мне все твои секреты известны. Мы с тобой очень хорошие друзья... Но между нами есть лишь один нераскрытый секрет.
— Какой?
— Секрет твой девственности.
— Придурок. Так я и знала. Извращенец. Твои шутки про смерть во время секса были не шутками.
— Я готов умереть, глядя на тебя сверху... — Усмехнулся Драко. Конечно, все это несерьёзно.
— Чур я снизу. — Парень посмотрел на неё с нескрываемым любопытством. Брюнетка, положив руку ему на шею, осторожно дошла до пуговиц рубашки. Расстегнув первую, она прикусила губы, чувствуя на себе давящий взгляд.
— Давай, Малфой. Мне все делать за тебя? Или тебе слабо...
— Ну, раз ты не шутишь... — Драко терпеть не мог, когда она берет его на «слабо», но обстоятельства сложились по-иному.
Расстегнув ее рубашку, блондин аккуратно стянул ее и бросил на пол. После, расстегнув джинсы, с некоторым промедлением снял и их тоже.
— Даже не думал... Хотя, знаешь, подозревал. — Сказал Драко, немного прикусив кожу ее шеи.
— Я тебя убью, Малфой... — Парень оборвал старосту на полуслове, отодвинув ее ногу в сторону.
Элизабет запрокинула голову, кусая губы. Если бы тут был не он... Хотя, где ещё такой идиот найдётся?
— Только громко не ори. Знаю я тебя. Старайся не издавать настолько громких звуков, чтобы нас застукали. Либо тем ещё удовольствием будет голым убегать с тобой на руках.
— Я же пошутила, дурак. Ты правда собираешься переспать со мной в школе?
— А где, позволь тебя спросить?
— У нас есть два огромных фамильных особняка, находящихся на расстоянии полукилометра друг от друга.
— Но твой отпадает, потому что там твои братья. Каким бы я хорошим другом им ни был, они убьют меня.
— Не могу не согласиться. Но, заметь, переспать с единственным человеком, который смог к тебе прикоснуться, да ещё и объект твоей влюблённости — удача не из рядовых. — Вскинула брови Элизабет, сняв с него рубашку.
— Я буду аккуратно...
— Что? Пост... — «Как он любит заговаривать зубы», — подумала девушка, застыв в немом крике. Неужели так необходимо ей насолить?
— Ой, как неловко получилось...
— Ты обещал, что будешь аккуратно! — Проговорила девушка, но добавить ей ничего не удалось. Он начал двигаться.
— Я тебя прикончу, Малфой! — Сказала Элизабет, выгнув спину.
— Может быть, но сейчас кончу я. — Ее уже вымораживала эта ухмылка.
— Не смей...
— Упс. — Он блаженно улыбнулся, целуя однокурсницу в уголок губ.
— Я уже тебя ненавижу. А что, если...
— Хартс, ты же не дура. Если наши родители узнают, — а он узнают, — что я могу к тебе прикасаться, они в тот же момент начнут подготовку к свадьбе. Просто смирись с тем, что все обстоятельства сложились в нашу сторону!
— Если мне придётся рожать в восемнадцать, повтора не будет никогда.
— Поговори. — Закатил глаза Драко. А ей и без одежды хорошо.
Элизабет, сидя в машине, ещё раз убедилась, что все нормально. Она облапала с сотню живых роз, убеждаясь, что больше не несёт смерть. И вот уже сто первая осталась жива.
Драко, сидя рядом, усмехнулся, взяв однокурсницу за руку. Как она любила перестраховаться.
— Мистер Малфой, Вам нужно будет выйти вместе с Мисс Хартс. — Проговорил сидящий за рулем мужчина.
— Зачем? — Спросила Элизабет, не выпуская цветок из рук.
— Мистер и Миссис Малфой сейчас в Хартс Мэноре.
Драко в очередной раз ухмыльнулся. Мерлин, он кроме этого что-нибудь умеет?
— Нам с тобой везёт...
— Ещё как. — Брюнетка уже увидела дом в окне. Как же страшно...
Машина остановилась. Элизабет, выйдя из неё, поблагодарила водителя за открытую дверь.
— Курсанты прибыли! — Крикнул Хьюго. Малфои и Хартс сидели за столом прямо на улице. Погода выдалась что надо — солнце, легкий ветерок.
Братья Хартс, встав из-за стола, начали двигаться в сторону прибывших. Первым, как всегда, шёл Хардин.
— Принцесса, а перчатки гд... — Парень не успел закончить. Сестра вцепилась ему в шею, прижимая к себе так крепко, будто хочет задушить. — Элизабет! За что?!
Девушка отстранилась, глядя на брата со слезами на глазах. Она готова была разрыдаться прямо здесь.
А Хардин все паниковал и паниковал. Остальные тоже напряглись, приближаясь. И лишь Драко, громко засмеявшись, закинул руку на ее плечо.
— Как думаешь, долго до него будет доходить?
— Не знаю. — Ответила ему девушка.
— И чего ты плачешь? Утёрла слёзы, радоваться надо.
— Чему радоваться?! — Крикнул Хьюго. Хардин уже осел на колени, держась за сердце. Брат сел за ним, поддёргивая парня.
— За что, Лиззи?! Я же твой брат!...
— Драко! — Воскликнула Нарцисса, страшась за жизнь сына.
— Элизабет, что ты... Подожди. — Проговорил Хьюго, переводя взгляд с Малфоя Младшего на Хардина. — Неужели...
Элизабет, сдерживая смех и слезы, кивнула.
— Успокойся, бестолочь! — Тут же сменился в лице Хьюго, отвесив брату подзатыльник. — С твоей сестры проклятье снято, а ты тут по земле катаешься!
— Как? — Ахнула мать. Элизабет, не сдержавшись, обняла и ее тоже. Впервые за свою сознательную жизнь.
— Я больше не проклята, мам. Слышишь? Все хорошо. — Проговорила брюнетка.
Кейтлин Хартс разрыдалась. Отстранившись от дочери, она забежала в дом. Нарцисса поспешила за ней — поддержать лучшую подругу. Рассел Хартс радостно засмеялся, поднимая за дочь бокал. Мужчина всегда находил повод выпить, в чем Люциус поддёргивал его безоговорочно и всегда.
Драко, закатив глаза, покачал головой и, крепче сжав плечо однокурсницы, цокнул языком.
— Почему хорёк тебя трогает, принцесса? — Оживился Хардин.
— Я сейчас тебя за уши к потолку подвешу. — Хмыкнул Драко.
— Успокойтесь. Он всего лишь... — Начала Элизабет.
— Встречается с нашей сестрой. — Проговорили близнецы.
— И что? — Пожал плечами Малфой-Младший. — В любом другом случае у вас был какой-либо другой вариант?
— Да, Хардин, — поговорил Хьюго, — лучше уж белобрысый, чем вообще никто.
— Да ладно тебе! Неужели ты считаешь, что твоя сестра достойна этого придурка? — Усмехнулся Хьюго. На самом деле, они были в очень хороших отношениях с Драко с самого детства. Только вот симпатия его к Элизабет стала для братьев сюрпризом.
— Вы, вероятно, забыли, что я ещё здесь! — Вскипела Элизабет.
— А что ты сделаешь теперь, без своего эффекта Медузы? — Вскинул брови Хьюго.
— Пожалуется мне. — Засмеялся Драко. Теперь, поцеловав Элизабет в лоб, он не боялся, что впадёт замертво.