Я найду тебя.

Анна очнулась от того, что ее голова раскалывалась пополам. Бесконечная растущая боль была похожа на то, как будто ее мозг медленно давили и превращали в пыль. На нее сразу же накатил приступ тошноты, который она едва сдержала. Во рту сразу же появился кислый привкус. Дважды сломанный нос болезненной пульсацией давил, умножая всю испытываемую боль раз в десять. Перед глазами стояла мутная пелена, а застывшая кровь неприятно стягивала нежную кожу. Она чувствовала эту липкость по всему лицу и шее. Светлая рубашка, которую Анна надела в школу, была напрочь испачканная кровью. Вряд ли ее когда-нибудь можно будет выстирать.

Ей даже не нужно было двигаться, она итак понимала, что сидит привязанная к холодной батарее в квартире Кащея. Ее тело обвивала прочная веревка, которая неприятно впивалась в кожу. Затылок врезался в край подоконника, который находился ниже, чем должен.

Перед ней, усмехаясь, на кровати сидели трое незнакомых ей мужчин. На вид им было столько же, сколько и Кащею. На их лицах застыли мерзкие ухмылки. В руке одного из них была крепко сжата металлическая бита, которой он монотонно постукивал по деревянному полу. Девушка шумно выдохнула. Все тело затекло от того, что она толком не могла пошевелиться, ведь от малейшего движения ставало невыносимо больно.

Мужчины не обращали на нее никакого внимания, явно к чему-то подготавливаясь. Один из них поднялся с кровати и начал расхаживать со стороны в сторону. Под его шагами пол начинал громко скрипеть, от чего его спутники зашипели.

— Ты можешь усесться? Лишний шум наводишь.

— Да че ты бубнишь сразу? Я уже устал его ждать, хочу быстрее расправиться.

— Ну погоди, как только увидит того щенка мелкого, сразу примчится.

— А с чего ты взял, что он сюда придет? 

— Думаешь, он не предупредит свою шавку? — один из них кивнул головой в ее сторону.

— Очнулась, дорогуша? — тот, который расхаживал по комнате, теперь подошел к ней, приближаясь к ее лицу.

Она посмотрела на него со всей своей ненавистью, которая наполнила ее до краев в попытке вытеснить страх. Сердце бешено стучало в груди, выпрыгивая из грудной клетки. Все вокруг начало расплываться и ускользать из поля зрения. Ей хотелось бежать. Она чувствовала себя напуганной и слишком уязвимой. Но, заставив себя перестать дрожать от ужаса, девушка вздернула подбородок, едва не поморщившись от нового приступа боли в лице.

— Пошел вон, ублюдок.

Хлопок. Резкая боль в районе щеки. Его лицо исказилось от ярости, и он грубо сжал ее подбородок жесткими пальцами, разворачивая к себе. Незнакомец дал ей леща еще раз, только с другой стороны. Это было больно, но не так сильно, как удар в нос. Но синяки точно останутся.

— Я бы на твоем месте, принцесса, криво не базарил. Думаешь, тебя твой ебарь спасёт? Да он сейчас получит так, что до конца жизни встать не сможет.

— Что вам надо? Чего вы сюда приперлись?

— Нехер наших трогать было. Твой Универсам чересчур много возомнил о себе. Думаете, вам всё можно? — он сместил свою ладонь на ее горло, крепко сжимая тонкую шею.

— Я... Я не состою в группировке... — она начинала задыхаться, судорожно пытаясь поднять свою руку, чтоб ухватиться за него.

— Саш, отпусти ее, трупа не хватало еще. Развлечешься тогда, когда Кащей придет.

Анна судорожно начала глотать воздух, как только он отпустил ее горло. Внутри нее начинал подниматься шторм, волны которого больно бьются о скалы. В этот момент, она искренне ненавидела всё, что было хоть как-то связано с жизнью группировок. Ненавидела себя. Она сама позволила этому всему прийти в ее жизнь, сама обрекла себя на страдания. Ей так хотелось сейчас просто обнять родителей, извиниться за все свои ошибки, и сесть ужинать в спокойной обстановке. Но реальность выглядела абсолютно иначе, ведь сейчас девушка была в невыгодном для нее положении, связанная и избитая, а перед ней находилось трое здоровых мужиков, которые могли сотворить с ней всё что угодно. Даже от одной мысли о том, что они могли с ней сделать становилось плохо.

Один из них, которого по всей видимости звали Сашей, подошел к окну, выглядывая. Он неподвижно стоял около пяти минут, пока не сделал резкий шаг назад, от которого Анна дернулась. На его мерзком лице застыла удовлетворенная улыбка, в которой читалось нехорошее предчувствие. Через мгновение, девушка услышала рёв мотора машины Кащея, который она запомнила еще с того раза, когда он вёз ее к себе домой. Чёрт.

Она не была рада, что он приехал. Девушка была натянута, словно струна. В горле застыл комок. Что же будет...

Заметив как она еще больше вжалась спиной в батарею, и подобрала к себе худые ноги, один из парней подошел к ней. Он присел, доставая из кармана прокуренной куртки скотч и платок.

— Рот открой.

— Да пошел ты на...

Он молниеносно схватил ее за челюсть, всовывая ей в рот белый, скомканный платок. Зубами оторвал длинный кусок скотча, перевязывая ним ее лицо. Анна не могла вымолвить ни слова, лишь только мычала. Она попыталась ударить его своей ногой, но он во время поднялся. Обхватив рукой ее лоб, потянул на себя, и со всей силы ударил ее затылком об подоконник. Брюнетка едва не взвыла от резкой боли, а с глаз непроизвольно потекли горькие слёзы. Девушка на секунду поверила в то, что сегодня погибнет.

Все трое, быстро сгруппировавшись, встали по бокам у входа в спальню. С коридора их не было видно, поэтому у Кащея было очень мало шансов. Анна должна хоть как-то помочь ему, возможно что-то промычать, или громко топнуть ногой. Но, судя со взгляда одного из незнакомцев, если она решится испортить их прикрытие, ее попросту изувечат. Но ей было плевать. Она рискнет ради любимого мужчины.

Послышался звук открывающейся двери. Кащей пришел один, и даже не снимая обувь, сразу же пошел в спальню. Анна успела лишь открыть рот и выпучить глаза, как его тут же оглушили битой об голову. Один из парней быстро поднял его обратно, пока второй разбивал ему лицо своим кулаком. Девушка больше не пыталась сдерживать себя, во всю ворочаясь в попытках вырваться. Она пыталась кричать, но выходило лишь издать нечленораздельные звуки.

Кащей сумел вырваться, и в развороте вырубил одного из них. Перстень на его пальце разрубил бровь тому самому Саше, но это не ослабило его. Он был самым крупным из их тройки, и самым кровожадным. Кащей старался изо всех сил, но чужаки были в победном положении, как минимум превосходя в количестве.

Паника. Она паниковала. Мысли, словно люди падающие со скал, резко обрушивались на разбушевавшийся океан внутри девушки. Анна напрягала всё тело, дабы хоть немного ослабить веревку, которой была плотно обвязана. Кто-то во время драки задел вазу, стоящую на тумбе, и та, с громким звяканьем, разбилась. Самый крупный осколок по счастливой случайности долетел прямо до нее. У нее появилась маленькая надежда.

Анна внимательно следила за двумя незнакомцами, которые еще были в состоянии драться. Мужчины не останавливались ни на секунду, с их стороны был слышен хруст костей и металлический запах крови. Девушка выгнулась, ухватываясь кончиками пальцев за острый осколок. У нее получилось подтянуть его к себе, разрезая жесткую веревку. Как только оковы ослабились, дышать стало легче. Почти что с рыком сорвав с лица скотч и вытащив платок, она замерла.

У нее была секунда, чтоб подумать и решиться.

Анна быстро поднялась на ноги, едва не теряя сознание. В глазах потемнело, и она наощупь забежала на кухню, хватая в руки табуретку. Еще секунда, и она, подлетая к одному из чужих сзади, размахивается и со всей дури бьет его стулом по голове. Этого хватает, чтоб уже изнеможенный мужик потерял равновесие и упал. Кащей резко оттолкнул ее назад, добивая третьего. Он был весь в крови, его голова, нос, брови, губы... Всё было разбитым. Она с трудом его узнавала.

Минутная запинка, и сзади поднимается Саша, ловким движением хватая тяжелую биту. Мгновение, и Кащей без сознания валится на деревянный пол. Анна быстро подлетела к нему, падая перед ним на колени, сдирая сухую кожу. Она со всей дури трясет его дрожащими руками, бьет по щекам, но даже не слышит дыхания. Страх и ужас где-то в основании позвоночника медленно поднимали вверх ледяные щупальца, распространяя боль по телу. Как будто она была заражена чем-то, что пыталось свести ее с ума, неторопливо окутывая ее организм.

Она даже не заметила, как обидчики быстро снялись с места, оставляя их вдвоем. Анна готова была выть волком, сидя возле него.

— Никита... Никита, очнись! — с ее глаз градом шли слёзы.

Он не отвечал. Его грудная клетка не двигалась, давая понять, что он не дышит. Анна схватила его запястья, пытаясь нащупать кончиками пальцев слабый пульс. Ему срочно нужно было в больницу, но в этот момент ее мозг будто отключился. Девушка в приступе сильнейшей паники даже не подумала о том, чтобы позвонить в скорую помощь. Сейчас у нее был настолько сильный стресс, что она даже перестала ощущать свою боль, которая опоясывала ее целиком.

— П... Птичка.

Она резко повернулась к нему лицом, облегченно улыбаясь. Живой.

— Господи, я... Я думала, ты умер.

— У тебя кровь. — он с трудом поднял руку, нежно проводя подушечками пальцев по ее лицу.

— У тебя тоже.

Он слабым рывком притянул ее к себе, впиваясь в порванные губы. Не стараясь быть нежным, он больно кусал ее, то опускаясь к шее, то снова поднимаясь к губам. Слизывал засохшую кровь с ее подбородка, целуя линию подбородка. Во рту сразу же усилился металлический привкус, но ему было плевать. Как и ей, собственно. Она сразу же ответила ему, кладя окровавленные ладони на его шею. Сейчас, когда в них обоих бурлила бешеная доза адреналина, все ощущалось иначе, словно они находились в другом измерении.

Его грубые руки были везде, задевая каждый миллиметр ее тела и размазывая по женской рубашке кровь еще больше. Они оба были полностью в ней, но никого это не останавливало. Повинуясь примитивному, первобытному желанию, она продолжала целовать его, чувствуя, как губы наливаются кровью и распухают от слишком агрессивных действий. Сейчас они были схожи с настоящими дикарями, которые не могли обуздать свой бешеный нрав.

Он потянул ее за края рубашки на себя, усаживая девушку сверху. Анна даже не задумалась, было ли ему больно. Она выгнулась, ощущая под собой его возбуждение. Со рта вырвался томный стон, и она прижалась еще плотнее к нему. Если бы девушка могла, она бы залезла ему под кожу, лишь бы быть еще ближе. Еще сплоченнее. Лишь бы этот момент не заканчивался, ведь это единственное, что заставляло ее забыться. Не думать о том, что происходило всего несколько мгновений назад.

Он одним резким движением стянул с нее юбку, которая сейчас была лишней. Колготки полетели к чертям, вместе за ней. На ней осталась лишь запачканная в их крови рубашка, которую совсем скоро постигнет та же участь, что и остальные вещи. Повинуясь животному порыву, он распахнул ее блузку, срывая пуговицы. Еще одно движение пальцев, и бежевый лиф оказался разорванным, улетая куда-то под кровать. На ней оставалось только мокрое от возбуждения белье. Он почувствовал, как она слегка напряглась, а кожа на обнаженном животе покрылась мурашками. Мысли о ней пускали теплое помешательство по его венам. Мужчина грубо сжал ее грудь, чуть сбавляя натиск губ.

Они ни на секунду не останавливались, бесстыдно исследуя тела друг друга. Свежие раны неприятно саднили, но оба испытывали от этого извращенное чувство удовольствия. Ссадины были глухим напоминаем обо всем происходящем вокруг, до которого сейчас не было никакого дело. Боль как освобождение.

Его пальцы резко оттянули в сторону легкую ткань ее белья, без предупреждения входя внутрь. Она вскрикнула, в очередной раз прикусывая его разбитые к чертям губы. Он шумно выдохнул, наращивая темп. Девушка неестественно выгибалась, едва не рычав от удовольствия. Ее руки, которые до этого покоились на его крепком торсе, стали опускаться ниже. Сегодня он не скажет ей, что еще рано. Не посмеет. А она не остановиться. Ее тело дрожало, пока брюнетка возилась с его брюками, пытаясь их расстегнуть. Мужчина тяжело вдохнул, вынимая влажные пальцы с ее лона. Звякнув пряжкой ремня, он нетерпеливым движением подвинул ее ближе к себе.

Мгновение, и резкий толчок внутрь, чтобы не растягивать неприятные ощущения. Она едва слышно всхлипнула и тут же почувствовала мягкий, горячий поцелуй на щеке, на скуле, в уголок рта. Анна не пыталась привыкнуть, сразу же усаживаясь на него до самого основания. Да, пусть ей будет больно. Пусть это станет ее наказанием.

Забываясь, он начал толкаться в нее резко, грубо, приятно до хриплых стонов. Он грубо потянул ее за короткие волосы, заставляя выгнуться дугой в его руках и открыть доступ к посиневшей шее, груди, хрупким плечам — всему, на чем оставлял след, яростно кусая нежную кожу, и после зацеловывая отметины.

Анна, полностью себя отпуская, уже во всю кричала. Ее голос сейчас был похож на рык дикого хищника, который со всех ног бежал за своей жертвой. По всему телу усилилась дрожь, а от соприкосновения с холодным полом, обнаженные части кожи покрывались крупными мурашками. Его руки крепко сцепились на худой талии, сжимая ее до новых синяков, помогая удерживать ритм. Он ускорялся, больно вбиваясь в нее бедрами, от чего по всей квартире разносился пошлый, влажный звук. Они оба были на пределе.

Он опустил ее на себя, резко содрогнувшись. Анна пыталась восстановить дыхание, но всё было тщетно. Она задыхалась, чувствуя как горло начинает сжимать безликие тиски. На нее моментально обрушилось всё то, что произошло.

Он, быстро уловив перемену в настроении, аккуратно придвинул ее к себе, крепко обнимая двумя руками. Девушка тихо всхлипнула, ложась ему на плечо.

Никакой нежности. Только боль и необузданная страсть, в перемешку с алой кровью. Они оба были полностью измазаны в ней, не обращая внимания, что ее становилось всё больше и больше от незатянувшихся ран. Плевать.

Сейчас есть только они, и больше ничего.

***

За день до этого.

Марат был в бешеной ярости после разговора с Айгуль. Какой-то ублюдок с соседней улицы тронул его девушку, да и еще ударил подругу. Немыслимо. Он моментально принял решение пойти к Кащею и всё ему рассказать, ведь это касалось и его тоже. Стычка с Разъездом в любом случае была лишь вопросом времени, ведь с каждым днём ситуация все больше накалялась. Поэтому, проведя блондинку до дома, нежно целуя на прощание, он пулей побежал в подвал, надеясь застать там своего старшего.

Благодаря хорошей физической подготовке, ну либо же это был наработанный опыт побега от милиции, парень добрался очень быстро. В подвале были практически все пацаны, состоящие в Универсаме. Пожав каждому руку, он бесцеремонно толкнул дверь в комнату, где находился Кащей. Мужчина расслабленно сидел в своем кресле, закинув ногу на ногу, внимательно разглядывая какой-то дурацкий журнал.

— Маратик, стучаться не учили? — он претенциозно изогнул бровь. 

— Есть разговор. Важный. — в голосе парня сквозило яркое беспокойство, что заставило мужчину тут же напрячься.

— Закрой двери. — он удивлено взглянул на младшего, который пытался отдышаться от бега, хватая ртом воздух. — На, покури.

— Спасибо.

Вот так он и рассказал всё, поджигая крепкую сигарету. Чем дальше заходил рассказ, тем сильнее менялось выражение лица Кащея. Его губы сложились в жесткую линию, а челюсти напряглись. Он крепко сжимал кулаки, от чего был слышен хруст костей. Он был не просто зол. Он был в ярости.

— Едем. — его голос был убийственным.

Мужчина быстро завел свою девятку, уверенно выезжая со двора, оставляя на снегу грязные полосы от колёс. Он прекрасно знал, куда им нужно ехать. Марат выглядывал с заляпанного окна, стараясь запомнить каждую тропинку и поворот. Сейчас парень больше всего на свете хотел схватить того ублюдка и отмудохать так, чтоб мало не показалось.

Когда они добрались до места, Кащей достал из бардачка металлический кастет, который ему достался от отца, как и аметистовый перстень. Он никогда его не снимал, почитая этим память самого близкого человека в его жизни. Велев Марату выйти первым из машины, мужчина оглянул своё оружие, оставляя на нем легкий поцелуй.

— Ну что ж, пришло твоё время.

И вышел.