Эпилог 2.
— Ну здравствуй, птичка.
Прошло уже минут пять после сказанных им слов, но она по-прежнему не двигалась, и казалось бы, вовсе не дышала. Анна не могла поверить своим глазам, где-то внутри надеясь на то, что это мираж и у нее попросту поехала крыша, но реальность была иной. Она не знала, что стоит делать: бежать или примкнуть к горьким объятиям, забывая навсегда ту тоску разлуки, испытываемую ею все эти три года.
Он, точно так же, стоял не двигаясь, следя карими глазами за маленькой девочкой, которая испытывающее смотрела на него в ответ, дергая ножками. Ей не терпелось поскорее опуститься на землю, дабы продолжить безудержное веселье со своим песиком.
Кащей, вернув свой цепкий взор на Анну, слегка кивнул в сторону маленькой девочки.
— Моя?
— Наша. — она ответила слишком быстро, будто готовясь к этому вопросу.
Опустив дочь на землю, Анна опустила взгляд, устало вытирая тыльной стороной ладони лоб. Она громко вздохнула, испытывая совсем непонятное ей чувство. Девушка не хотела даже смотреть на него, но другая ее сторона так отчаянно рвалась к нему, что сносило крышу.
— З... Зачем ты вернулся? Я же просила, умоляла...
— Ань...
— Ты хоть понимаешь, какую боль ты мне причинил? Понимаешь, насколько сильно ты был не прав, что мне пришлось просто убежать? Я... Я ненавижу тебя... — на глаза навернулись слёзы, а горло обожгло от лживых слов.
— Я знаю, Ань. Я очень сильно виноват перед тобой, и перед... — он взглянул в сторону дочери.
— Айгуль. Ее зовут Айгуль. — почему-то она начала злиться, когда он запнулся.
— Хороший выбор.
— Я знаю.
— Я люблю тебя, Ань.
— Иди к черту.
— Прости меня.
— Что?
— Прости, прости... Я настоящий мудак, я знаю. Прошу тебя, дай мне шанс. Ради вас обеих я горы сверну, стану лучше.
— Ты... Ты извинился? Мне не послышалось?
— Да, и я готов сделать это еще тысячу раз. Столько, сколько ты позволишь.
— Пацаны не извиняются. Таковы ваши законы, разве нет? — она с издевкой посмотрела на него с полуопущенных ресниц.
— Есть закон выше, чем пацанский.
— Это какой?
— Мужской.
— Ты...
— Очень изменился?
— Да.
— Когда я лежал в больнице после подрыва, я многое осознал. Тогда мне стало очень страшно, а после твоего письма, я и вовсе думал, что умру. Пару раз после того меня лихорадило, состояние ухудшалось. Я не приходил в сознание, но откуда-то слышал твой голос. Ты всегда говорила одно и то же. «Живи». Я воспринял это, как настоящую цель. Выжил. Искал тебя очень долго, и всё же нашел.
— Как? Никто, кроме Ольги, не знал о моем местоположении.
— Андрей. Ты только не злись на него, я знаю, что он обещал тебе никому не говорить. И он действительно очень долго не кололся, пока мне окончательно не начало крышу сносить от безысходности.
— Он знал, что я уезжаю. Но не знал куда. Что-то в твоем рассказе не сходится, Никит. — она с подозрением вперилась в него взглядом зеленых глаз.
— Когда ты села в поезд, он пошел к проводнику. Расспросил его обо всем, а тот и поведал, что поезд прямым рейсом идет до Батуми. Ну а найти тебя здесь было в разы легче, чем дома.
— Мой дом теперь здесь. Нет никакого прошлого, я распрощалась с ним.
— Ань... Ты простишь?
— Вот так просто? Ты поднимал на меня руку, называл последними словами, в клетке золотой держал. А теперь «прости»? В этой жизни не всё так просто, как ты думаешь, Никит. Уходи, я не хочу тебя видеть.
Она чересчур резко дернула маленькую дочь за руку, быстрым шагом идя в сторону дома. Девушка чувствовала, ощущала спиной тяжелый взгляд мужчины, который стоял на месте, не пытаясь пойти вслед за ними. «Это к лучшему» — пронеслось в голове. Так было правильно.
***
Анну разбудила громкая трель телефона, на который отчаянно гавкал пес. Девушка быстро прошла в коридор, поднимая трубку.
— Слушаю.
— Анечка, это я, Ирма.
— Здравствуйте! Что-то случилось? — девушка невольно улыбнулась от знакомого голоса, который даже через трубку обдавал теплом.
— Прямо у твоей двери, на ступеньках спит какой-то молодой человек. Ты знаешь, кто это?
Девушка едва не прыснула со смеху, услышав напуганный тон соседки. Но, веселье очень быстро сошло на нет, сменившись необузданной злостью. Анна была готова прямо сейчас выйти в подъезд, и сбросить его с тяжелых ступенек вниз.
— Ирма, оставьте это мне. Я разберусь.
Не дожидаясь ответа на том конце, она накинула на себя длинный халат, открывая входную дверь настежь. Перед глазами возникла довольно забавная картина. Кащей, почти что сжавшись в калачик, крепко спал, опираясь головой о холодную бетонную стену. Всего на секунду ей стало даже жаль его, ведь в подъезде было промозгло и сыро, а он совсем раздетый, так еще и после травм. Но, опомнившись, она со всей дури ткнула его в бок, принуждая проснуться.
Мужчина, явно не ожидавший такого «теплого приёма», подорвался на ноги, едва не упав вниз. Он выглядел слегка дезориентированным, но быстро взял себя в руки.
— К чему это всё? Зачем ты меня перед соседями позоришь? — она сложила руки на груди.
— Ань, я...
— Что вчера было непонятного в моих словах? Уходи, я не хочу тебя видеть.
В этот момент, из-за открытой двери выглянула сонная Айгуль, потирая глаза маленькими ручками. Девочка выглядела слегка напуганной, но быстро расслабилась, стоило лишь увидеть уже знакомого мужчину. Она не знала, кем тот был, но почему-то ее очень сильно тянуло к нему.
— Мамочка, что случилось?
— Милая, зайди в дом. Я сейчас вернусь, будем завтракать.
— Ну...
— Айгуль. Я прошу тебя.
— Не будь с ней так строга...
— Я советов по воспитанию от неблагополучных отцов не принимаю! — не контролируя себя, она закричала.
Анна совсем не подумала, прежде чем сказать это в голос. Она резко обернулась на свою дочь, которая смотрела на них теперь новым взглядом. В ее карих глазах сквозило легкое недоверие и непонимание. Девочка пыталась понять, послышалось ли ей, или перед ней действительно был ее отец.
— Ань...
— Заходи. Отоспишься и поедешь обратно. Домой, к улице.
***
Полностью собравшись, Анна стояла у плиты, жаря яичницу. Она ощущала его цепкий взгляд на себе, но всячески старалась игнорировать. Внутри нее происходила настоящая борьба. Девушка едва давила в себе желание обнять его, поцеловать и больше никогда не отпускать. Но, здравый разум был сильнее.
С громким стуком поставив тарелку на стол, она села напротив него, пытаясь держать допустимую дистанцию. Он оглядел еду голодным взглядом, со скоростью света уплетая теплый завтрак. Анна была приятно удивлена, когда увидела нотки блаженства на его лице.
Когда мужчина доел, она почти что выдернула из его рук грязную посуду, со злостью бросая ее в мойку. Девушка всячески пыталась демонстрировать своё недовольство, желая понаблюдать за его выдержкой. И, к ее большому сожалению, Кащей вел себя спокойно, даже расслабленно. Его былая вспыльчивость полностью испарилась, превращая его в совсем иного человека.
На кухню забежала Айгуль, едва тащив на руках бедного пса. Анна слегка усмехнулась, наблюдая за дочерью, которая о чем-то беспрерывно щебетала, обращаясь исключительно к собаке. Никита собственническим взглядом следил за маленькой девочкой, подмечая то, насколько сильно она была похожей на него. Его глаза, его нос, его рот. Это была его копия.
— Айгуль, иди поиграйся в гостиную. Нам с дядей нужно серьезно поговорить.
— А почему ты называешь его дядей? Это же папа.
Анна уставилась на нее ошалевшим взглядом, пока на лице Кащея расплывалась широченная улыбка. Его руки невольно потянулись к дочери, но, заметив это, девушка мгновенно подняла ее, унося в другую комнату. Ей до ужаса хотелось, чтобы дочь познакомилась с ним, но, с другой стороны, она помнила, как эти самые руки больно ранили ее. Она просто опасалась, боялась, оберегала.
Мужчина выглядел оскорбленным. Он никогда никому в этом не признается, но он едва сдержал слёзы, когда не смог дотронуться до родной дочери. Грусть заполонила голову, а обида на Анну увеличилась вдвое.
— Сейчас Айгуль уснет, и пойдем на вокзал. Я лично проконтролирую, чтобы ты купил билет до Казани.
— Я не уеду.
— Ты издеваешься? Что ты будешь здесь делать? Дальше разрушать мою жизнь? — голос сорвался на крик.
— Аня, я хочу начать всё заново. Я клянусь, прошлое никогда не повторится.
— Какая гарантия? Я не верю тебе, понимаешь? На моей памяти, ты уже один раз обещал, что всё будет хорошо...
— Ты не даешь мне даже шанса.
— А ты давал мне шанс?
— Я...
Она не дослушала. Сбежала в другую комнату, вытирая рукавом домашней водолазки подступившие слёзы. Было довольно тяжело слушать его, видеть, понимать, что он здесь, совсем рядом. Анна даже не надеялась, что когда-нибудь встретит его. Не думала, что он жив.
Прошло несколько часов, прежде чем она нашла в себе силы выйти из комнаты, проходя на кухню. Мужчина по-прежнему сидел там, словно всё это время даже не двигался. Он затаил дыхание, смотря на свою единственную и любимую виноватым взглядом. Только сейчас, увидев вживую все последствия их прошлой жизни, он понял, насколько сильно накосячил, и сколько боли принес. Только сейчас до него дошло горькое понимание.
Он испортил ей жизнь.
Анна, выглядывая изо окна, пыталась восстановить дыхание, находя силы для того, чтобы снова взглянуть в родные карие глаза. Ей очень тяжело давалось всё это, а в груди снова поселилось то горькое желание сбежать куда-то подальше. Она всегда убегала от проблем, ведь не справлялась. Казалось, еще немного, и ее жизненный запас кончится, а она сама перенесется в небытие, развеявшись по миру серой дымкой.
— Сегодня поспишь на диване.
— Хорошо.
***
Прошло целых три дня после того, как в ее жизнь вернулся он. Кащей много говорил, она мало слушала. Анна почти всё время находилась в тяжелых раздумьях, не досыпая ночью положенный час. Дочь чувствовала волнение матери, поэтому почти не отходила от нее, держась поблизости. Так же, девочка пыталась наладить контакт с мужчиной, который с недавних пор стал ее отцом. Она не до конца всё понимала, но и сопротивляться не хотела.
Анна узнала то, что от Универсама почти ничего не осталось. Их группировку таки накрыла милиция, посадив в тюрьму практически всех, кто был причастен к криминалу. Кащею очень повезло, ведь на момент облавы, его уже не было в городе. Так же, она не могла не порадоваться за Марата, который ушел из уличной жизни самым первым, полностью утопая в себе. Со слов мужчины, парень до сих пор не смог отойти от смерти любимой, по-прежнему приходя на ее могилу каждый божий день.
Андрей попал в колонию для несовершеннолетних. В последнее время, незадолго до облавы, он резко изменился, становясь жестче и отчужденнее. Мужчина рассказал ей, что его по нелепости поймали на рынке, где он встретил какого-то мужика, у которого накануне украл новенький видак. Анне до боли стало жаль парнишку, ведь она хотела верить, что у него получится вернуться к хорошей и размеренной жизни. Но, увы...
Одним вечером, у мужчины всё же получилось вывести Анну на разговор. Правда, перед этим ей понадобилось выпить пол литра крепкого грузинского вина, которое ей приносила Ирма. Она с натяжкой, но всё таки рассказала ему о своей спокойной жизни в его отсутствие. Он искренне порадовался за нее, обещая уехать, дабы снова всё не испортить.
Анна удивилась, насколько быстро он сдался. Конечно, она всячески демонстрировала свою ненависть к нему, но, услышав слова об отъезде, сердце до боли сжалось. Она едва сдержалась, чтобы не попросить его остаться.
А еще, пару раз она почти что сорвалась. Это было особенно тяжело, ведь под вином в ней просыпались все те чувства, которые она испытывала, но прятала глубоко внутри.
Но, искореняя из сознания все опасные проявления своей «любви», Анна убеждала себя в том, что больше не нуждается в нем.
***
Сегодня был день его отъезда. Он проснулся с самого утра, дабы провести с дочерью побольше времени. Они неплохо поладили, и Анна даже один разочек разрешила ему погулять с малышкой на улице. Но, только у дома, и только там, где девушка могла бы за ними наблюдать.
Брюнетка проснулась от тяжелых шагов, под которыми скрипел деревянный пол. Она устало потянулась в кровати, желая продолжить сон, но понимала, что тоже хотела бы достойно попрощаться с ним.
Его поезд был вечером. У него не было с собой никаких вещей, кроме небольшой сумки, в которой было почти что пусто. Сегодня он выглядел особенно печально, но всячески пытался не поддавать виду. Мужчина решительно настроился исчезнуть, ведь видел, насколько тяжело Анне давалось его присутствие. Пусть это будет его единственным благородным поступком. Он хотел стать настоящим мужчиной. Не пацаном.
Девушка снова накормила его завтраком, будя сонную Айгуль. Малышка долго не могла прийти в себя, но, будто почувствовав неладное, проснулась, выходя на кухню.
— Привет. Как дела? — она не знала, о чем еще могла спросить своего отца, которого совсем не знала.
— Все хорошо. Как спалось?
— Нормально, только Джек мне мешал. Храпел всю ночь! — она активно жестикулировала маленькими ручками, с особой любовью рассказывая о собаке.
— Негодяй! — он посмеялся, поглаживая дочь по голове.
— Почему ты такой грустный? Тебя снова мама наругала, да?
— Нет, ты чего... Я просто не выспался.
— Тебе тоже Джек мешал?
— Наверное.
Анна с нескрываемой тоской наблюдала за ними, пропуская их разговор мимо ушей. Она ведь даже не думала, что у ее дочери появится отец. Ее родной отец.
Девушка понимала, что за это короткое время Айгуль всё же успела привязаться к нему, ведь большинство своего времени пыталась быть и с ним тоже. Анна и сама начала привыкать к его присутствию, хоть и до сих пор была очень зла на него.
Когда наступил вечер, а до поезда оставалось всего полчаса, все трое стояли у перрона, ожидая отправки. Кащей держался поодаль, пряча печальный взгляд под густыми ресницами. Мужчина хотел, словно маленький мальчик, расплакаться от безысходности, ведь был готов отдать абсолютно всё, дабы еще на миг остаться с дочерью. И с любимой.
Анна опустила дочь на пол, внимательно следя за каждым ее движением. Айгуль беззаботно ходила со стороны в сторону, не зная чем себя занять. Ее залюбленный пес остался дома в одиночестве, ведь мама не захотела брать его с собой. Сказала, что ему жизненно необходимо следить за домом, оберегая жилище.
Послышался стук колес поезда об рельсы. Оба понимали, что всё закончилось, даже не начавшись. Этот маленький уикенд казался чем-то нереальным, его будто не существовало вовсе. Анна почувствовала, как на глаза накатываются соленые слёзы, которые не хотелось даже пытаться сдержать. Она дала волю эмоциям, отворачиваясь от дочери, дабы та не заметила ее подорванное состояние.
Когда поезд подъехал, а проводники стали подзывать к себе пассажиров, мужчина обернулся на нее, кидая последний взгляд своих карих глаз.
— Прощай, Ань. Прости меня за всё.
Не дождавшись ответа, он резко развернулся, быстрым шагом идя к поезду. Анна зарыдала в голос, прикрывая лицо холодной ладонью. Как же больно ей было. Ей казалось, словно ее душа разорвалась на мелкие кусочки, рассеиваясь на ветру.
Шаг.
Еще один.
Третий.
Он был уже у поезда, ожидая своей очереди. В левой руке он сжимал чертов билет, который мечтал разорвать на куски, так же, как и себя самого. Мужчина ненавидел себя. Не хотел жить.
Анна смотрела ему вслед, понимая, что на этот раз, это была уже последняя их встреча. Второго шанса не будет. Он больше не позволит себе вернуться в ее жизнь и дочери. Он поступал достойно.
Подумав еще с минуту, она не выдержала. Сорвалась на бег, умоляя саму себя успеть. Мужчина уже показывал свой билет проводнику, готовясь подняться внутрь. Анна ускорила бег.
Громко окликнув его, она едва не повалилась на асфальт, резко останавливаясь. Он обернулся на нее, оглядывая всё ее тело тяжелым, нечитаемым взглядом. Девушка, чуть присмотревшись, увидела в родных карих глазах знакомый огонек. Огонек надежды.
Со стороны послышался недовольный голос проводницы:
— Мужчина, не задерживайте очередь!
Услышав это, Анна снова побежала, запрыгивая прямо на него. Он моментально прильнул к ней в объятии, целуя ту в лоб. Отойдя в сторону так, чтобы не мешать остальным, мужчина отошел от нее на метр, серьезно заглядывая в покрасневшие от слез глаза. Девушка чуть опешила, боясь услышать отказ.
Недолго думая, он опустился перед ней на одно колено, доставая из заднего кармана штанов аккуратное кольцо. У него не было никакой надежды, но всё же, мужчина попытался.
— Ань, я знаю, что натворил много ошибок, и предал твоё доверие. Я хочу это исправить. Хочу доказать, что готов меняться ради тебя и дочери. Ты выйдешь за меня? Позволишь попытаться?
— Я... Да... Господи...
Он ловким движением руки надел кольцо на ее тонкий палец, замечая, что угадал с размером. Притянув ее к себе, мужчина впился в ее губы жадным поцелуем. Анна обхватила его лицо руками, целуя каждый сантиметр его кожи, не переживая за чужие взгляды, которые были устремлены только на них.
Даже долгая разлука и всё прожитое ими дерьмо не могло сломать их больную, одержимую, но самую чистую любовь.
Они смогли. У них вышло.
Это было остаточным решением. Теперь они семья.
***
Вот и окончательный вариант развития их истории. Финал, который вы так сильно ждали. Теперь я точно готова попрощаться с этой историей, больше не волнуясь о судьбе героев. Это самый достойный конец, на который они могли только рассчитывать.
Благодарю каждого, кто читал, ждал, хвалил. Теперь же, приглашаю прочитать свою новую историю. «Универсамовские девчонки» (Турбо) уже ждут вас!