Запах зомби по утрам (Феликс/Маринетт)
Феликс, по-детски причмокивая и что-то невнятно бормоча, ел кисло-сладкое пюре без горечи с приятным слабым ароматом, и плевать, что вместе с банкой. Его губы смешно шлёпали, разбрызгивая по всему полу слюну. Кухню заполнили ставшие привычными за последние два месяца хруст стекла, скрежет и лязг сминаемого металла, сопровождаемые тихим смешком. Маринетт, придирчиво хмыкнув, поправила на плече Грэм де Ванили цепь, каждое звено которой было размером с её кулачок, затем вытерла пену с бледного подбородка, текущую, как у английского бульдога. Тут же раздались сдавленное мычание и звонкое клацанье зубами, благо Дюпен-Чен успела отдёрнуть руку, прежде чем на ней сомкнулись острые клыки — каждый с мизинец длиной. Феликс тихо заскулил, требуя чего-то мясного, а затем, демонстративно отвернувшись, склонился над столом и, ни капли не стесняясь, начал облизывать тугие крышки банок, изредка покусывая их.
Мари открыла шторы, впуская яркое солнце на кухню. Зомби собрались на улице кучкой около цветочных клумб, чтобы пожрать трупы тех, кого бедные родственники оставили непогребенными, и обменивались весёлыми криками, похожими на визг чаек. Иногда кто-то из ходячих мертвецов останавливался, нагибался, подбирал с дороги камушки и клал себе в рот, тут же хрипло выплёвывая и елозя сломанной рукой по боку, таким действием почему-то напоминая Маринетт ребёнка, застигнутого во время поедания заготовленных на праздник сластей. Мимо клумбы, разрезая воздух узкой боевой косой и спешно отпихивая от себя всех попадающихся на пути зомби, пробежал худой мужчина, панически боящийся опоздать на работу и из-за этого истошно кричащий: «Да Бог с ним, с этим апокалипсисом! Ибо ипотечный кредит, зараза, никто не отменял!».
От высокого жуткого смеха заходила ходуном вся комната, и что-то с глухим стуком покатилось по полу. Дюпен-Чен развернулась, хлестнув волосами в воздухе, и обречённо закатила глаза, глядя на широкую кривую улыбку и испачканные в комках каши и сливочно-белой пенке штаны из чёрной фланели. Всё тело Грэм де Ванили сотрясалось от хихиканья, из-за чего надеть железный намордник получилось далеко не сразу. Маринетт аккуратно провела по лбу зомби горячей ладонью, словно стирая пыль или прилипшую паутину, вызывавая приятное покалывание по загрубевшей коже. Феликс поддался импульсу и ткнулся лбом в её ладошку, шумно и жарко дыша. Дюпен-Чен отодвинулась в сторону, трясущимися руками сняла цепи и, морщась от звона железа, который болью отзывался в висках, с силой потянула за поводок.
Она вышла из кухни и пошла по коридору, бесшумно ступая по деревянному полу босыми ногами. Грэм де Ванили шёл за ней медленно, позвякивая тяжёлыми кандалами, холодившими кожу возле щиколоток. Он отчаянно пытался пошевелить окаменевшими руками за спиной, но стальные браслеты наручников лишь сильнее вгрызались в запястья. Сердце Маринетт сжималось, словно испуганная птица, когда до слуха долетали слабые болезненные стоны. Желание освободить возлюбленного от ненавистных оков отпечаталось на подкорке сознания чёрным клеймом, но жить хотелось куда больше, поэтому Дюпен-Чен, до скрипа стиснув зубы, продолжала идти.
Дверь едва слышно скрипнула. Маринетт зажмурилась и решительно затолкала Феликса в ванную комнату. Он покачивающейся походкой ступал по коричневому кафелю, усеянному трещинами, местами отбитому, бормоча что-то вроде ругательств себе под нос. Осмотрев комнату остекленевшими с расползшимися зрачками глазами, Грэм де Ванили залез в пустую ванну, из которой по ночам изредка доносились жутковатое бульканье и влажные хрипы. Дюпен-Чен достала из комода кривой острый нож и широким движением разрезала выцветшие чёрные лохмотья. Феликс с недоумением уставился на порванную ткань, поднёс её к лицу, видимо, принюхиваясь.
В следующую секунду его окатили холодной водой из ведра (из-за кипятка разложение может наступить гораздо раньше) и начали мягкой мыльной губкой стирать с него пыль и грязь. Кожа Грэм де Ванили бело-синяя, холодная и склизкая, сплошь покрытая пупырышками, пролежнями и трещинами. Маринетт осторожно провела пальцем по постепенно бледнеющему, растворяющемуся в коже месту укуса, вспоминая легкомысленно брошенную Феликсом фразу: «зараза к заразе не липнет». Иронично, что зомби вцепились мёртвой хваткой и укусили его за шею, заразив своим безумием, одним из первых. От этой мысли на лице Дюпен-Чен отразилась злорадная ухмылка, которую она тут же постаралась стереть.
Грэм де Ванили увлечённо рассматривал проплывающие стайки мыльных пузырей, сжимая ярко-жёлтую резиновую уточку. Сдавленное кряканье и тонкий звон наручников непомерно раздражали, но ради глупой счастливой улыбки Феликса можно и потерпеть. Залюбовавшись, Маринетт не глядя одной рукой взяла флакон, а другой нежно погладила Грэм де Ванили по редким волосам, отчего зомби запрокинулся под неестественным углом и отозвался довольным урчанием. После четырёх минут увлечённого намыливания чужой головы жидким, пахнущим синтетической лавандой шампунем и выдирания из волос каких-то клоков, Дюпен-Чен обнаружила подвох. Когда она в очередной раз провела рукой по затылку, засорённые присохшие клочки волос прилипли к пальцам.
Маринетт, прищурившись, посмотрела на флакон и ойкнула. На «шампуне» нарисован смуглый лысый мужчина и крупными красными буквами написано: «Mr. Proper». Насколько хорошо это средство для мытья полов справляется со своей основной задачей Дюпен-Чен не знает, но безукоризненно-гладкая фелькина лысина блестела прямо как в рекламе. Грэм де Ванили заворчал и, задвигав губами, стал смывать выпавшие волоски с плеч, брызгая мыльной пеной, капли которой попадали Маринетт в лицо. Впрочем, она это заслужила.
Пробка выдернулась с громким «чпок», и пена резво ушла в слив ванны, кружась по часовой стрелке. Тело Феликса расслабилось, осело, в глубине болотных глаз замельтешили искорки, означающие, что можно на время снять кандалы, стереть крошечные капельки воды полотенцем и надеть на зомби что-то более удобное и чистое, не опасаясь за свою жизнь. Решив, что с водными процедурами на сегодня покончено, Дюпен-Чен покинула ванную комнату, Грэм де Ванили смиренно последовал за ней.
— Марыфф… нэтт, муфыку-муфыку! — нечленораздельно промычал он, отчаянно жестикулируя руками.
— Включить тебе музыку? — Дюпен-Чен засмеялась тихим коротким смехом.
Сделав пару шагов и зайдя в гостиную, она начинает долго рыться в шкафу с одеждой, подсвечивая каждую стопку фонариком, пока не находит то, что нужно. Маринетт, вставив кассету в плеер, нажимает кнопку «play» и содрогается от оглушительного рёва музыки и ужасных криков. Феликс же, энергично встряхнув головой и сделав «козу», свистнул сильно и резко. Зомби под окнами от страха суматошно засверкали пятками, а Дюпен-Чен еле сдерживалась, чтобы не побежать вслед за ними, вопя «спасите-помогите!».
Пока Грэм де Ванили наслаждался музыкой, и смеялся, словно юмористическую программу включил, Маринетт украдкой пробралась в прихожую, натянула тонкое серое пальто, розовые балетки и, предварительно вынув из кармана мужского макинтоша зарплатную карту, тихонечко открыла ключом дверь квартиры.
— Феликс, я в магазин, вернусь где-то через час. Не скучай, любовь моя! — Она с силой хлопнула дверью, побежала вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через пять-шесть ступенек, слыша чёткое «дура!».
Примечания:
Какие драбблы вам больше всего понравились и запомнились?