выручи меня снова
Команда имбецилов , продиралась сквозь густой, мрачноватый лес, цепляясь за ветви и увязая в мокрой листве. После визита к бабушке Кикиморе ситуация стала лишь чуть менее жалкой — старуха сжалилось над Ал и вручила ей старые, разношенные валенки, в которых она теперь нелепо ступала по мягкой, сырой почве. Обувь скрипела и хлюпала при каждом шаге, но, по крайней мере, это было лучше, чем идти босиком или в рваных кедах, насквозь пропитанных влагой.
Решение не носить девушку на руках оказалось вполне практичным. Роджерс, конечно, мог бы попробовать играть благородного рыцаря, но даже у самых самоотверженных прокси устают руки. Да и это выглядела бы не столько героично, сколько комично.
Они двигались, не разбирая дороги, перебрасываясь короткими репликами, в которых больше слышалось усталости, чем уверенности.
— Вопрос только в том, как мы поймаем Тима? — мрачно пробормотал парень, оглядываясь по сторонам, будто Тим вот-вот должен был выскочить из кустов.
Ал пожала плечами, словно приняв всю абсурдность ситуации, и лениво ответила:
— Будем надеяться, что нам просто повезёт.
На этих словах кареглазый фыркнул, а затем громко рассмеялся. Смех у него был заразительный, немного нервный, но в этой унылой чаще даже он звучал как спасение.
К вечеру небо будто бы вспомнило, что оно — серое, и должно соответствовать настроению. Оно заволоклось плотными, тяжёлыми облаками, и вскоре на землю обрушился ливень — без предупреждения, без передышек. Вода хлестала с деревьев, промокшие ветви опускались под собственным весом, и друзья, не сговариваясь, пустились вперёд, сломя голову. Они петляли между деревьями, спотыкаясь, скользя по грязи, и в какой-то момент лес расступился, открыв вид на покосившийся, двухэтажный дом.
Дверь в нём была распахнута, как будто сам дом давно ждал путников, чтобы приютить их в своём тишинном мраке. Внутри было сыро, но по сравнению с ледяным дождём — почти рай. Вбежав внутрь, они одновременно выдохнули — кто-то облегчённо, кто-то с досадой, но в воздухе повисло странное ощущение уюта. Ал скинула капюшон и тут же начала отжимать одежду, с которой ручьями стекала вода. Валенки издавали при этом весьма комичные звуки, словно пели в такт её возне.
Тем временем парень был занят совсем другим. Вместо того чтобы озаботиться своим промокшим видом, он с жадным интересом осматривал помещение. Потемневшие обои, растрескавшиеся стены, остовы мебели — и всё же среди всего этого он заметил кое-что более важное...
— Получается, мы можем переночевать на сухой поверхности... возможно, даже на кровати! — воскликнул он, словно ребёнок, обнаруживший сокровище.
Ал усмехнулась, чуть хрипло, но искренне:
— Если ты ещё не закатал губу, то может и переночуем. Только постарайся не заболеть.
Парень вдруг оживился, и, кажется, даже слишком. У него в голове промелькнула "гениальная" мысль, и он, не удосужившись подумать о её уместности, озвучил:
— Я могу раздеться — если тебя так заботит моё здоровье. За ночь одежда точно высохнет.
Она приподняла бровь, посмотрела на него с лёгким презрением, приправленным весельем.
— Ты что! Всех призраков распугаешь своим худым телом. — Она сделала шаг в сторону, но добавила, почти шёпотом: — Хотя... мне нравятся выпирающие рёбра.
От её слов парень поперхнулся воздухом и застыл, пытаясь понять, было ли это оскорблением или своеобразным комплиментом. Пока он соображал, девушка уже направилась дальше по дому, явно наслаждаясь своим маленьким победным выпадом.
— Эй! Подожди, не оставляй меня одного! — воскликнул он, очнувшись от ступора.
Ал рассмеялась, не оглядываясь. Но затем всё же остановилась и обернулась через плечо, улыбнувшись — почти тепло, почти по-домашнему.
— Ну ладно, пойдём. Без тебя здесь не так весело.
И они двинулись дальше, исследуя забытый временем дом, и даже не подозревая, какие ещё призраки прошлого могут таиться в его пыльных комнатах.
За окном бушевала ночная стихия: дождь лился с небес, словно не собирался останавливаться вовсе, а ветер завывал, будто сам лес стонал от боли. Его порывы проникали сквозь щели в стенах заброшенного дома, заставляя старые балки скрипеть, как кости древнего великана. С каждой минутой этот дом становился всё менее похожим на убежище... и всё больше — на ловушку.
Внезапный грохот где-то в глубине дома разорвал тишину, словно гром разбудил саму тьму. Ал вскочила, глаза распахнулись — сердце ударило с такой силой, что эхом отдалось в ушах. Взгляд метнулся в сторону, где до этого мирно дремал её спутник... но место рядом было пусто.
— Тоби?! Ты что, решил устроить погром?! — крикнула она в темноту коридора, надеясь услышать знакомый голос... Но в ответ — только тишина. Слишком глубокая, слишком зловещая.
Детский страх перед темнотой, тщательно загнанный вглубь сознания, теперь пробуждался вновь. Ал, несмотря на все свои пережитые ужасы, всё ещё боялась темноты. Особенно той, которая жила в заброшенных домах.
Она нащупала в кармане пистолет, крепко сжала его и, стараясь не выдать дрожи в голосе, произнесла:
— Я вооружена! Выходи, если не боишься!
Горло сжало — комок страха стоял, не давая дышать. Медленно, шаг за шагом, она подошла к двери. Согнувшись и упершись ногой, аккуратно, будто открывала портал в другой мир, приоткрыла её... И замерла.
Коридор утопал в чернильной темноте. Ничего. Ни шороха, ни тени. Только пустота, которая словно наблюдала за ней.
Сжав зубы, она вспомнила слова Джека: не бойся того, чего не видишь — бойся того, что видит тебя. Вдохнув поглубже, девушка ступила в темноту.
Пройдя второй этаж, она спустилась по скрипучей, будто живой лестнице. Внизу пахло плесенью и сырой древесиной. И тут... шаги. Где-то снаружи. Быстрые. Жесткие. Слишком быстрые для обычного человека.
Дверь распахнулась с оглушительным грохотом — будто сам дом заорал в агонии. В проёме стоял силуэт: высокий, мокрый до нитки. И в тот же миг — удар молнии. Яркая вспышка прорезала темноту и на миг осветила лицо. Сероглазая вскрикнула, пальцы сами нажали на курок.
Выстрел.
— Ты совсем больная?! — голос резанул по воздуху, как хлыст.
Он был как ожог — этот голос. Узнаваемый до дрожи. До зубовного скрежета. До самого нутра.
— Джек?! — она выдохнула, опуская оружие. — У тебя, блять талант , вызывать у меня инфаркт.
Он не ответил. Только рывком закрыл дверь, с силой, словно хотел вышибить ей петли. Всё ещё капающий дождём, с лицом, в котором даже тени эмоции не было.
— Думал дойти до особняка... — буркнул он, скидывая с себя худи, которая чавкнула от воды, — ...но, видимо, вселенная решила, что мне пора сдохнуть от воспаления лёгких.
Под ней была выцветшая, почти развалившаяся футболка, прилегавшая к телу, как вторая кожа. Он швырнул худи на пол, не глядя, будто ему плевать, где она окажется. Сероглазая непроизвольно уставилась. Всего на секунду. Или чуть дольше.
— Я тебе не витрина в торговом центре — отрезал он, не поворачиваясь.
— Ну прости... женская природа, — с притворной невинностью проговорила она, прикрывая взгляд.
Он хмыкнул — низко, язвительно — и прошёл мимо, словно она была призраком. Поднялся по лестнице, оставляя за собой мокрые следы. Девушка бросилась за ним, стараясь не отставать.
— Ты Тоби не видел? — спросила она, нагоняя его на повороте.
Он резко обернулся, брови сдвинуты.
— А он разве не должен быть в особняке , под контролем Слендера — проговорил он с кислой миной.
— Он меня нашёл... и, кстати, чуть не вспорол мне брюхо. — Она попыталась отшутиться, но голос дрогнул. — Но! Я успела впихнуть иму таблетки в горло , и он пришол в себя.
— Ну хоть не здохла пока меня не было , молодец — буркнул он, отвернувшись и продолжая путь.
И тут — скрип. Где-то совсем рядом. Она вздрогнула. Из темноты какой-то комнаты вынырнула костлявая рука, мёртвая, высохшая, и с неожиданной силой вцепилась в её лодыжку.
Ал закричала, полетела вниз — но Джек уже был рядом. Мгновенно. Схватил её за руки и резко дёрнул. Изо всех сил. Её ботинок остался валяться в тьме комнаты , дверь захлопнулась. Что-то по ту сторону стены заскрежетало, словно высказывая своё недовольство.
Она открыла глаза — и столкнулась с его лицом. Совсем рядом. Опасно близко.
— Может, хватит ко мне прижиматься? — процедил он сухо.
— Прости... — пискнула она, покраснев и отодвинувшись.
Но он, будто забыв, схватил её за запястье и потащил вниз, не объясняя ничего. Её ноги едва поспевали. Воздух в доме казался всё гуще.
У входной двери он дёрнул ручку — заперто.
— Ну, конечно... — прошипел он.
— Может, выбьешь её?
— А давай , и сразу напишу послание к Упърю "хозяин дома я не вкусный" — буркнул он и отвернулся.
— Ну тогда... может, останемся здесь до утра? Вместе... — предложила она, тихо, почти неслышно.
Он хотел что-то съязвить...Только шум из-за стены стал громче. И в следующее мгновение она оказалась у него на плече, как мешок с картошкой.
— Эй! Ты чего творишь?! — возмутилась она, дрыгая ногами.
— Ты слишком громкая и медленная , мне ни сильно хочется быть заживо съеденим. — рявкнул он, поднимаясь наверх.
Он зашвырнул её в комнату, захлопнул дверь и обернулся.
— Слушай внимательно. Не. Прикасайся. Ко мне. — Сказано было спокойно, но с такой холодной злобой, что воздух будто остыл.
— Я вообще-то не... — начала она, но он уже стаскивал с себя мокрые вещи, словно ей не было дела до скромности.
Она отвернулась, кашлянув. Но глаз всё равно косился. Ну простите уж — не каждый день видишь Джека в полуголом виде.
(Авторское отступление: и да, простите меня, много уважаемый читатель, но... женская слабость — она такая.)
Он плюхнулся на пыльную кровать, подняв клубы серой пелены.
— Апчхи! — раздалось одновременно.
— У тебя тоже аллергия? — она рассмеялась.
— Можно и так сказать , сама знаешь чть у меня нюх чувствительный — пробурчал он, прикрывая глаза.
— Спать будешь?
— Ага. В доме, где под полом шастает что-то зубастое. Конечно. Посплю, как младенец, — усмехнулся он, в голосе капля истерии.
— Я пыталась, если что, — пробормотала она, натягивая на себя старый плед.
Он вдруг рассмеялся. Грубо. Хрипло. Но по-настоящему.
— Боишься Упыря, но не меня?
— Ты хотя бы симпатичнее — усмехнулась она, кутаясь в плед.
— Великолепно. Я теперь в категории «менее жуткий».
— А ты чего сбежал под крышу?
Он посмотрел на неё сквозь пальцы, которыми прикрыл лицо.
— Да чтоб ты не думала, что я тебя искал, — пробурчал он. — Спи. Пока я не передумал.
Она закрыла глаза, и в её улыбке мелькнула искра чего-то настоящего.
— Спокойной ночи, Джек.
Он не ответил. Но в воздухе повисло странное тепло. Молчаливое. Еле уловимое. Но отчётливое.