1. «Малышка»
Вглядываюсь в панорамное окно, за которым пестрит яркая картинка. Мерцают вспышки неоновой рекламы, проносятся автомобильные фары, в домах зажигаются уютные огни.
Шум города оглушает тех, кто находится снаружи, но внутри комнаты стоит отупляющая тишина. Квартира расположена так высоко, что уличные звуки не достигают ее стен.
Мне бы хотелось распахнуть створку и вдохнуть свежий воздух. Знаю, сегодня он именно такой — прозрачный, наполненный грозовым предчувствием. Первая ночь июня принесла прохладу. Все ждали ее с апреля, когда в городе установилась жара, нетипичная для нью-йоркской весны.
Беззвучно хмыкаю. Окна в небоскребах никогда не открываются.
Слишком высоко находится моя клетка.
Нужно уехать. Как можно скорее. Напряжение достигает пика: скрывать злость, ненависть и отвращение становится труднее. Не время раскрывать карты. Нужно потерпеть. Дождаться момента, когда месть станет особенно сладкой.
Чудовищная мигрень разносит поток боли. Она разрывает тело, но я должна держаться. Все, что нужно — мило улыбаться и говорить о том, как сильно я его люблю. Разве это так сложно?
Зажмуриваюсь и потираю виски кончиками пальцев.
— Снова голова, малышка?
Низкий голос заставляет вздрогнуть. Я всегда так реагирую на его тембр — властный, холодный, не терпящий возражений. Этот голос заставляет людей холодеть от страха, чем я отличаюсь от остальных? Майкл, он же Микки Тессио — самый опасный человек в городе.
Захватываю воздух. Заставляю себя улыбнуться и оборачиваюсь. Всматриваюсь в красивое лицо уже немолодого мужчины. Нет, его нельзя назвать стариком. Старость, в понимании этого слова, еще не пришла к нему снаружи. Он привлекателен. Кто-то назовет его сексуальным.
Но не я.
Микки всегда собран, твердость его тела ощущается при одном лишь взгляде на него. При этом, действия мужчины расслаблены. Он умиротворенно сидит в кресле, показывая своей безмятежностью, кто тут главный. В чьих руках власть.
Темно-русые волосы без единой седины, хладнокровный взгляд, усиленный невероятно светлым, голубым цветом глаз. Микки молод внешне, но возраст изъел его изнутри. Это очевидно не количеством, а качеством прожитых лет. При первом взгляде, любой узнает в нем самоуверенного человека, которому пришлось много испытать.
Когда Микки обращается ко мне, в его голосе определяются нотки мягкости. И с каждым днем, проведенным вместе, тон становится теплее. Именно этого я и добиваюсь.
На протяжении восьми месяцев я выжидаю момент, когда Микки сможет доверять мне как самому себе.
— Да, милый, соблазнительно улыбаюсь я, — Немного побаливает, но ничего страшного.
Подхожу ближе, обвиваю его шею руками и утыкаюсь носом в плечо. Знаю, он любит, когда я так делаю.
— В городе душно. Попрошу Джо отвезти нас за город.
Когда рука Микки тянется за телефоном, прикусываю нижнюю губу, чтобы не сорваться. Только не это. Если мы снова останемся наедине, я убью его раньше времени.
В Нью-Йорке, где у Микки много работы, а я всегда могу найти занятие, нам не приходится быть вместе круглые сутки. Но как только мы уезжаем в его загородный дом, где остаемся вдвоем на несколько дней, я думаю только о том, сколько существует способов убить человека.
— Не нужно, — мягко отвечаю я, — Знаю, как важны встречи, назначенные на неделе.
Вымученно улыбаюсь, провожу ладонями по его рукам снизу вверх, задерживаюсь у шеи и вжимаю кончики пальцев в плечи. Микки удовлетворенно прикрывает глаза.
— Поедешь одна, я присоединюсь позже.
Его дыхание замедляется. Становится хриплым. Признак возбуждения. Он бросает взгляд на часы. Довольно ухмыляюсь — сегодня мы расстанемся пораньше. Ему не терпится трахнуть одну из стриптизерш в своем клубе, чтобы снять напряжение.
— Знаешь, я давно не отдыхала у моря, — сладко шепчу я, наклонившись к его уху, — Хочу уехать в Европу. Одна.
По лицу мужчины пробегает тень. Знаю, он не в восторге от этой идеи. Знаю, как выглядят его протесты. Знаю, как сильно они меня пугают. И не зря.
Микки резко поворачивает голову, пристально вглядывается в мое лицо и больно хватает за запястье. Сердце замирает, но лишь на миг. Я знаю, как моя улыбка действует на него. Знаю, как сильно он меня хочет.
— Мне необходимо побыть одной, — умоляюще протягиваю я, — Знаю, чтение книг под шум прибоя поможет справиться с приступами мигрени.
Делаю прерывистый вдох, ведь Микки не выносит слез.
— Хочешь жениться на девушке, которая постоянно страдает головными болями? Скоро наша свадьба, мне нужно прийти в себя. Я буду ждать тебя. Присоединишься, как закончишь дела.
— Позвони Саре, она оформит билеты, гостиницу....
Прикладываю палец к его губам, заставляя замолчать.
— Мы разговаривали об этом сотни раз, милый, мне не нужна Сара. Я взрослая девочка.
— Сколько тебе нужно?
— Майкл! — взрываюсь я, нахмурив брови, — Я не стану брать у тебя денег. Ты прекрасно знаешь об этом.
Надуваю губы и скрещиваю руки на груди. Скоро этот кошмар закончится, и мне не нужно будет корчить из себя дуру.
— Люблю тебя, малышка, — произносит мужчина, протягивая свои руки к моему телу.
— Я тоже люблю тебя, — отвечаю я, едва сдерживая слезы.
***
Машина останавливается у дома, в котором я арендую небольшую квартирку. Выпрыгиваю наружу. Дрожь сотрясает тело. Находиться рядом с Микки становится невозможным. Быстро поднимаюсь на нужный этаж, открываю дверь ключом, а когда захожу внутрь, прислоняюсь к стене и мягко сползаю на пол, не в силах сдерживать рыдания.
Телефон звонит через две минуты, мое лицо перекошено он гнева, когда я смотрю на экран.
— Твою мать.
Делаю глубокий вдох, нажимаю на кнопку «ответить»
— Милый! Все в порядке. Я поднялась и забыла о нашем знаке.
Микки просит включить и сразу выключить свет в момент, когда я захожу в квартиру. Нужно дать знак о том, что я благополучно добралась. И делать это всякий раз было лучше, чем если бы он провожал меня до самых дверей.
— Побежала в ванную прости, — улыбаюсь я и два раза щелкаю выключателем, — Видишь, никто не съел меня по дороге.
— Сколько раз я говорил тебе о том, что ты можешь переехать на Манхэттен? В любой момент, София. Я уже нашел для тебя квартиру на Гринвич-стрит. Как только ты вошла в дом, на улицу вышел оборванец. Уверен, он едва не поскользнулся на собственных слюнях, увидев тебя.
— Это мистер Аппадураи, — возражаю я, — Преподает в университете, женат, двое детей. И он далеко не оборванец. В моем доме живут приличные люди.
Приходится говорить с ним несколько минут — расплата за забывчивость. Когда Микки сбрасывает вызов, пожелав спокойной ночи, направляюсь в ванную. Вымыв руки, рассматриваю себя в зеркало. На меня смотрит молодая темноволосая девушка. Уставший взгляд окружили легкие морщинки. Цвет глаз невозможно определить — в них больше нет блеска. Ему на замену пришел цинизм и еще один, новый оттенок, которого не было в прежние времена.
Оттенок грусти и боли.
Пытаюсь улыбнуться отражению, но улыбка получается корявой и нелепой.
— Уехать, — говорю я вслух и тянусь за телефоном, чтобы заказать билеты на ближайший рейс.
***
Бреду по южному городу, вдыхаю соленый воздух, идущий со стороны моря, и провожу кончиками пальцев по фасаду старинного дома, выкрашенного в белый. Сейчас раннее утро, и уличные продавцы выкладывают товар на прилавки. Открываются таверны, приглашая на завтрак, местные жители неторопливы в будничных делах, в воздухе царит покой и приятное предчувствие нового дня.
Наслаждаюсь прогулкой по средневековым улочкам в полном одиночестве. Впитываю призрачный, но такой желанный дух свободы.
В Нью-Йорке я не просыпаюсь раньше полудня, потому что не сплю по ночам. Но здесь так приятно рано ложиться, крепко спать и вставать с восходом солнца.
За три дня, проведенных здесь, я стала понимать, что чувствую себя гораздо лучше. Головная боль исчезла, но вместе с этим пришло необъяснимое чувство. Оно началось два дня назад, преследует меня и не раскрывает тайну своего возникновения.
Тягучий комок собирается в области сердца. Он скатывается вниз, к животу, оставляя сладкое, но болезненное послевкусие. Никак не могу понять, в чем дело и списываю его на зыбкое чувство свободы.
Мой временный дом — это бюджетный комплекс трехэтажных строений с апартаментами. В них есть все, что нужно для жизни: просторная кухня с гостиной, отдельные спальни, а главное — роскошная терраса с выходом к бассейну.
Утреннее солнце согревает мягкими лучами. После неспешной прогулки хочется поплавать, а затем опуститься на лежак с новой книгой.
Ловлю себя на мысли о том, что улыбаюсь, оглядываясь вокруг. Тишина и спокойствие — то, что нужно, чтобы я могла хотя бы несколько часов не думать о Микки.
Большинство квартир пустуют, ожидая начала сезона. Я заметила слабые движения лишь в четырех номерах.
В одном из них живет пара. Хотелось бы верить, что это мать с сыном, хотя они и ведут себя странно. Во втором расположились англичане — парень и девушка. В третьем номере, через стенку от меня, живет одинокая дама лет пятидесяти. Она круглые сутки загорает у бассейна, пьет пиво прямо из бутылки и читает журналы на юридическую тему.
Область груди снова обволакивает странным чувством. Это происходит в тот момент, когда я вспоминаю, кто живет на первом этаже дома напротив. Знаю, что там остановилась компания парней. Не знаю точно, сколько их. Плевать, лишь бы их разбушевавшиеся гормоны не мешали моему отдыху.
Однажды, проходя мимо бассейна, я заметила одного из них — симпатичного парня, чье тело покрыто татуировками. Он сидел на террасе, уставившись в экран телефона.
Мужчины давно не интересуют меня, как и все, что должно интересовать девушек в двадцать. Я даже не обратила на него внимания. Уверена в том, что не обратила.
Я избегаю чувств, эмоций, встреч с друзьями и походы по магазинам с подругами. Я лишила себя того, что может помешать достигнуть единственно нужной цели.
Я создала новую реальность, но каждый день мечтаю о том, как эта жизнь закончится, чтобы вернутся к той, прежней.
Сбросив накидку, располагаюсь на лежаке и открываю нужную страницу электронной книги. Странно: первые главы истории поглотили меня, но сегодня я не могу сосредоточить внимание на тексте. Я перечитываю предложение несколько раз, откладываю книгу в сторону, прикрываю глаза. Затем, опомнившись, снова смотрю в экран.
Прочитав очередной абзац, но так и не поняв смысла написанного, выключаю гаджет. Беру в руки телефон, просматриваю сделанные за последние три дня фотографии, втыкаю в уши наушники и включаю музыку.
Но и здесь мне не удается сосредоточить внимание на чем-то одном. Я меняю треки, не дослушав и половины. Отшвыриваю телефон в сторону, откидываюсь на спинку шезлонга и устало прикрываю глаза. Мои нервы ни к черту. Боюсь даже подумать о том, сколько денег придется потратить на психотерапевта после того, как я разделаюсь с Микки.
Спустя три минуты, снова ерзаю на месте, поднимаюсь с лежака и скрываюсь в
номере через широкие раздвижные двери.
Очутившись в комнате, я совершенно не понимаю, зачем пришла сюда. Варю кофе, но не хочу пить его. Открываю и закрываю дверцу холодильника, поднимаю жалюзи, чтобы впустить к комнату больше света, иду в ванную, чтобы нанести очередной слой защитного крема. Нервно подергиваю плечами, всматриваясь в зеркало. Затем снова выхожу к бассейну.
Взгляд перемешается в сторону дома, в котором живут молодые люди. Всматриваюсь в окно, заметив покачивающуюся от дуновения ветерка, штору. С чего я взяла, что это человек?
Рука тянется за книгой, но я тут же отбрасываю устройство в сторону. Одна неожиданная мысль внезапно осеняет мой мозг. В это мгновение я осмысляю, принимаю и признаю причину своей рассеянности.
Причина моей невнимательности и этой странной сладкой боли, возникающей в груди, которая мучает меня уже два дня, которая неизвестно откуда взялась и непонятно почему не проходит — парень с татуировками!
В момент, когда я понимаю это, чувствую облегчение. Такое испытываешь всякий раз, когда долго не можешь вспомнить слова из песни, а потом, совершенно неожиданно, они складываются в связный текст.
Облегчение сменяется паникой. Какого хрена, мужчина, которого я видела лишь мельком, смог так на меня повлиять?
Надеваю солнечные очки, снова беру в руки книгу. Делаю вид, что смотрю в экран, но поглядываю в сторону дома напротив. Я уверена в том, что темные стекла скрывают истинное направление взгляда.
В этот момент, снова замечаю того парня. Он с трудом выходит на улицу, запутавшись в занавесках. Сонный и безумно красивый. Настолько, что его не портят опухшее лицо, растрепанные светлые волосы и мятая футболка, которую он надел задом наперед.
Оглядевшись вокруг, он плюхается в кресло, которое стоит на другой стороне бассейна. Тянется к столику, где лежит пачка сигарет, ловко хватает одну из них, чиркает зажигалкой и закуривает.
Усиленно делаю вид, что увлечена чтением, но не могу оторвать взгляда от молодого человека, который пристально рассматривает меня, даже не подозревая о том, что я изучаю его! Сердце отбивает бешеный ритм. Сложно быть расслабленной и делать вид, что я поглощена историей испанского садовника.
Незнакомец продолжает пялиться на меня даже спустя пять минут. Не выдерживаю, приподнимаюсь на локтях, высокомерно вскидываю брови, опускаю очки на на нос и строго смотрю на соседа.
Уверена в том, что он стушуется и перестанет пожирать меня голодным взглядом пубертатного подростка. Заметив это, парень подмигивает и отправляет воздушный поцелуй.
— Кретин, — шепчу я, собирая вещи, чтобы скрыться в номере.
Сажусь на диван и недоуменно всматриваюсь в стену. В моей голове застыл один вопрос: как ему удалось смутить меня до такой степени?