Глава 13
Я просидела на подоконнике еще несколько минут, пытаясь успокоиться и прийти в себя. Что же с тобой происходит, Валерия? Почему ты позволяешь этим чувствам существовать? Ты ведь и сама знаешь, что это плохо кончится.
Знаю. Но ничего не могу поделать. Я понимаю, что это все неправильно, и потому честно пыталась отдалиться от Лада и закрыться от самой себя. Однако только один его взгляд мгновенно рушит стену, которую я так тщательно отстраиваю снова и снова. Я тону в его взгляде, бездонном и беспощадном. Тону, но не пытаюсь бороться.
Потому что я влюбилась.
— Ладислав сказал, что ты еще не спишь, — тихо произнесла Майя, ввалившись ко мне в комнату с огромным медным тазом под мышкой и вафельным полотенцем в правой руке.
Я сползла с подоконника, удивленно уставившись на нее.
— А что это у тебя так темно? — Она поставила тазик на пол и стала зажигать свечи, стоявшие на комоде у входа. — Святые! Что случилось? Ты плакала? — Спросила женщина, подходя ко мне.
— Просто грустно стало, — ответила я, приподняв в улыбке один уголок губ.
Майя вздохнула, махнув рукой.
— Ничего. Слезы полезны для кожи. Вот сейчас помоешься и на душе легче станет.
Так вот зачем она принесла тазик.
В дверь постучали, и в комнату вошел худощавый слуга, поставив у двери два ведра с теплой водой. Он кивнул Майе и молча скрылся.
— Раздевайся, — приказала женщина, и я вскинула бровь.
— Простите, но я не привыкла раздеваться при чьем-то присутствии. Не хочу задеть ваших чувств.
Майя фыркнула.
— Чего я только не повидала, живя с этим вонючим навозником, дорогуша! — Она схватила меня за руку, от которой я безуспешно попыталась увернуться, и стала снимать с меня грязную рубашку. — Так что мои чувства задеть не так уж и просто.
— Это вы про своего мужа? — Я все еще держала оборону, но хозяйка настойчиво продолжала раздевать меня.
— Упаси Святые, какой он мне муж! Эта бестолочь — мой младший брат.
Наконец с меня слетела вся одежда. Я стыдливо прикрылась руками, но повиновалась намерению Майи затащить меня в медный таз.
— Какая ты худенькая. Ладислав, видимо, совсем тебя загонял! — Воскликнула она и вылила мне на голову кувшин воды. Я зафыркала и стала убирать прилипшие к лицу мокрые волосы.
— Я благодарна вам за помощь, но я бы смогла и сама помыться.
— Ладислав попросил помочь тебе. А мне несложно.
Майя стала грубо пенить мне волосы куском какого-то вонючего мыла. Я закрыла глаза и надеялась, что эта пытка скоро закончится.
— Ладислав — его полное имя? — Спросила я, и на меня снова обрушился поток воды.
— Да. Но так его почти никто не называет. Наверное, только я.
— Почему?
— Кто знает. Может, он не любит, когда его зовут полным именем, — пожала плечами женщина и опять окатила меня водой. Когда уже смоется эта дурацкая пена?
— А ваш брат и Лад хорошие друзья?
— Очень хорошие. Они давно дружат. Познакомились еще в Касаре, когда Григ занимался ставками на кулачные бои. Он спекулировал на ставках, договариваясь с участниками об исходе боя. — Майя взяла в руки полотенце и стала обтирать мои волосы, не переставая рассказывать. — А Ладислав, тогда еще совсем юнец, искал, где бы неплохо нажить денег. Он только приехал в столицу, закончив работать портовым грузчиком, и Григ сразу его заприметил. Он сделал его сначала своим другом, потом партнером. А через некоторое время их чуть не поймала императорская полиция. Тогда они оба и подались матросами на один грузовой корабль, уходящий куда-то далеко на север. Я сейчас уже и не вспомню его названия. — Она протянула мне чистую ночнушку, и я быстро ее натянула. — Они могли уйти в море на год или даже на два, и за все это время от них не приходило ни весточки. Иногда я даже забывала, как выглядит мой родной брат. Но потом что-то произошло, Григ оставил службу и вернулся домой. А наш Ладислав все еще покоряет Эврексеронские моря.
— Они, наверное, так много пережили, — сказала я, прокручивая заново в голове историю Лада. Значит, он с юности тяжело работал.
— Да уж, немало. Поэтому Ладислав иногда может показаться грубым, но это больше напускное. На самом деле, он за близких людей встанет горой. Поэтому если ты до сих пор колеблешься, лучше беги сейчас, а иначе потом будет поздно. Он тебя не отпустит. — Майя улыбнулась, выходя из комнаты и хватая по пути с собой ведра и полотенце. — Сейчас позову слугу, он заберет таз. Доброй ночи.
После того как забрали тазик, я быстро залезла на кровать и накрылась одеялом. Меня сразу же накрыл глубокий сон, и я забыла обо всем, что сегодня произошло. Но, к сожалению, ненадолго.
На следующее день я проснулась еще более разбитой и уставшей. Я бы вообще не поднялась с кровати, если бы Майя не стучалась ко мне в комнату три раза и не спрашивала, все ли со мной в порядке. Оказалось, что я проспала почти до вечера, чем очень напугала хозяйку. Даже Лад начал беспокоиться, когда я не вышла из комнаты к обеду. Он тоже пытался вломиться ко мне, но я додумалась закрыть дверь на ключ перед сном. Хоть что-то я сделала умное за последнее время.
Очередной стук и беспокойный голос отозвались в моей тяжелой голове тупой болью. Я села на кровати, опустив ноги на пол и потерев лицо ладонями. Чистые волосы стали завиваться объемными кудрями и спадали мне на грудь и спину и пахли — что удивительно — чем-то цветочным.
— Селедка, открой дверь! Или я выломаю ее! — Донеслось из коридора, и я нехотя встала с кровати. — Я считаю до трех. Один. Два...
На слове три я повернула ключ и распахнула дверь, посмотрев на Лада уставшим взглядом. Рядом с ним стояла Майя, нервно теребя подол своего розового фартука.
— Что случилось? — Хрипло спросила я, держась рукой за дверь. Меня опять начало клонить в сон.
— Почему ты не открывала?! — Я услышала в его голосе гнев. На что он злится? Ну, не вышла я к завтраку и обеду. Что с того? Может, я не хотела никого видеть.
— Я спала.
— Спала? — Взревел он. — Я чуть с ума не сошел! Я стучался к тебе весь день, а в ответ слышал лишь тишину. Мало ли что с тобой могло произойти.
— Я же сказала, что спала, — грубо бросила я, потому что тоже начала закипать.
— Майя, оставь нас, пожалуйста.
Женщина кивнула и стала спускаться вниз по деревянной лестнице. Лад вошел в мою комнату, закрыв дверь.
— Почему ты так беспокоишься? — Я проследила за ним взглядом, пока он пересекал комнату, подходя к окну. — Здесь я в безопасности. И я достаточно взрослая девочка, чтобы позаботиться о себе. Я понимаю, что ты хочешь привести меня в Розиерт в целости и сохранности, но не нужно перегибать палку.
— Я думал, что твой муж мог тебе навредить.
Я подняла брови от удивления.
— С чего ты взял, что он мог мне навредить?
— Я вдруг подумал, что он приходил к тебе этой ночью.
Лад заметил в моих глазах непонимание и тяжело вздохнул. Его гнев прошел так же быстро, как и появился.
— Ведь он приходил к тебе. В лесу. Это было за день до приезда в Иву.
Теперь мое удивление полностью достигло своего пика.
— Откуда ты знаешь?
— Я заметил, — он внимательно посмотрел на меня, — по твоим глазам. В них был испуг. Я думал, ты скажешь мне, но не услышал от тебя ни слова.
Внутри опять появилось знакомое ощущение, словно что-то горячее разлилось по венам и прошлось по всему моему телу. Мне стало настолько жарко, что я вдруг резко почувствовала на груди холод семейного медальона.
— Мне грозит большая опасность, Лад. Я не могу впутывать в это тебя. Даже если бы я сказала, что он приходил, что-то бы изменилось?
— Он угрожал тебе? Зачем он приходил?
— Не знаю. Но Демитар мне не угрожал. Я не хотела тебя беспокоить, поэтому не сказала.
Лад медленно встал с подоконника и начал подходить ко мне. Я почувствовала, как быстро забилось мое сердце, словно пустилось в дикий пляс, поэтому то и дело пропускало удары. Мои ноги налились тяжестью и будто пригвоздились к полу. Я перестала чувствовать ледяные руки. Он остановился так близко, что я ощутила его дыхание на своем лице. Цвет его малахитовых глаз сделался глубже, он словно прожигал меня взглядом.
— Ты мне должна, Валерия. — Его рука коснулась моих кудрявых волос.
— Мне, кажется, сударь, что вы где-то растеряли всю свою совесть. Или отбили ее, долго находясь в седле. — Я пыталась оставаться твердой под его настойчивым взглядом, но у меня это слабо выходило.
Он усмехнулся.
— Я не терял совесть. У меня ее никогда не было.
— Тогда за что я вам должна?
— За спасение из озера.
— Хочу напомнить, что вам за все хорошо заплатят. И за такую мелкую услугу тоже.
— Мне будет этого мало.
— Вот как? Тогда что же вам еще нужно?
— Ваше доверие, сударыня.
Я вдруг ощутила разочарование.
— И это все?
— Этого достаточно.
Он отпустил мои локоны и подошел к двери.
— Поешь и собирайся. Нам надо купить все необходимое для следующего отрезка пути.
Лад захлопнул за собой дверь, и я опять осталась одна с колотящимся сердцем. Он что, так играет со мной? Он это специально?
Мне хотелось заплакать от злости и обиды. Надо быть полным идиотом, чтобы так поступать с девушкой. Он просто играет на моих чувствах, да еще и насмехается над ними. Если он еще раз выкинет что-нибудь похожее, я его хорошенько огрею. Я не стану это терпеть.
Когда мы оказались на торговой улице, я сразу почувствовала себя неуютно. Вокруг нас толпились и суетились люди, проезжали с громким шумом повозки, а под ногами то и дело мешались дети. В воздухе витали запахи разной еды вперемешку с приторным ароматом сирени, от которого уже начинала болеть голова.
День заканчивался, поэтому торговая улица наполнилась горожанами, спешившими накупить продуктов и поскорее попасть домой. Среди них было очень много крестьян, и я с любопытством разглядывала их богато расшитые юбки и грубые льняные рубахи. В Неоре крестьяне не считались зависимой частью населения. Они оставались свободными людьми и были прекрасными работниками. Их нанимал любой уважающий себя помещик, чтобы они работали на его земле. И несмотря на то, что жили они в маленьких побеленных домиках и одевались на порядок скромнее обычного городского жителя, им не приходится терпеть никакие нужды. Их труд хорошо оплачивается, так как именно крестьяне основная рабочая сила в Неоре. И, к тому же, они являются душой страны. Только благодаря им до нас дошли легенды и песни о далеком прошлом. И только благодаря им моя семья все еще чтит древние неорские традиции. Без крестьян Неор не был бы Неором.
Я никогда не видела их так близко, как сегодня. Меня завораживали пестрящие яркими тканями одежды, в которых преобладали красные и голубые цвета. Папа рассказывал, что красный цвет символизирует кровь, а голубой — воду и что крестьяне так почитают их, потому как без этих жидкостей никакое существо не сможет жить.
Когда какие-нибудь крестьянки проходили мимо нас, я слышала перезвон многослойных бус из драгоценных и полудрагоценных камней, которые свисали тяжелыми гроздьями с их шеи. Волосы они скрывали под повойниками, однако молодые девушки часто нарушали это непреложное правило и с гордостью выставляли всем напоказ свои тяжелые густые косы.
Их колорит будил во мне что-то такое, отчего хотелось пуститься с ними в безудержные пляски или петь народные песни до самого рассвета. Он будил во мне ту жизнь, которая была мне не доступна в семейном дворце. Я всегда искала свободу, а нашла ее здесь — на шумной и грязной торговой улице в Иве на границе между днем и ночью.
Разглядывая горожан, крестьян и внушительного вида богатые дома торговцев, я совсем позабыла о том, что на мне надета мужская одежда. На это даже никто не обращал внимания. Вскоре я почувствовала себя в безопасности и перестала выискивать в толпе осуждающие взгляды. Мне просто стало все равно.
На то, чтобы сделать все необходимые покупки, у нас ушло полтора часа. Я дала Ладу денег, и он купил все, что могло понадобиться во время пути до Фелены, нашего следующего остановочного пункта. Услышав о том, что нам не придется лезть в горы и что мы будем идти только рядом с их подножием, я облегченно выдохнула. Путь и так обещал быть нелегким, а путешествие по горам окончательно меня бы добило.
Мы покинули улицу вместе с последними лучами заходящего солнца. Так как время было уже достаточно позднее, многие магазины и лавочки уже стали закрываться, но я все равно с интересом разглядывала их витрины. И в одной из них я увидела невероятное платье, сшитое на крестьянский мотив и украшенное подвесами и бусами из лунного камня, лазурита и бирюзы. Здесь было больше голубого, чем красного, и выглядело оно так роскошно, что в нем можно было бы пойти и на императорский бал. Я бросила взгляд на свои штаны, а потом опять на платье и подумала, что, во что бы то ни стало, за ним вернусь.