Глава 34
Прошло уже две недели, а от папы не было никаких вестей. Каждый день я спрашивала у Флоры, не пришла ли почта, и каждый раз, услышав положительный ответ, неслась к письменному мешку, чтобы найти в нем письмо из Ифисы. Но шло время, а письмо так и не приходило. Я стала волноваться. Неужели мое послание не дошло? Неужели папа думает, что я все еще нахожусь в пути? Вдруг он ищет меня по всему Неору?
Находясь на грани отчаяния, я решила отправить весточку князю Ильвесу в надежде, что он сможет связаться с отцом. На это ушла еще неделя, однако в начале июля я все же получила ответ:
«Дорогая моя Валерия, спешу донести до тебя горькую новость: твой отец, князь Азарий Лаар был заключен под стражу за попытку совершения переворота против Императорской семьи. В течение месяца, пока идет разбирательство, его будут держать в Ифиской тюрьме до самого суда. Если суд решит, что он виновен, твоего отца ждет смертная казнь. Я незамедлительно дал знать твоей семье, что ты находишься в полной безопасности под моим протекторатом. Ильяр пытается выяснить больше по поводу случившегося, но императорская полиция держит все в тайне. Нужно быть полным глупцом, чтобы не понять, что его подставили. Но кто? И зачем?
Пообещай мне, что ты не будешь в это влезать. С тебя хватит испытаний, моя дорогая. Будь покойна, мы с Ильяром позаботимся о князе и вернем его домой.
С любовью, князь Ильвес Волдин».
Сначала смысл письма не сразу дошел до меня, потому что такого просто не могло произойти. Мне пришлось перечитать его еще раз, и когда я стала нестись по строчкам с бешеной скоростью, тонкие края бумаги намокли и согнулись под моими потными пальцами. На моем бледном лице отразился ужас, а горло будто сковали колючие железные цепи.
Этого не могло случиться. Только не с ним!
Я подняла полные слез глаза на Лада и дядю и попыталась произнести хоть слово, но тяжелый ком сдавил мне горло. Я чувствовала, как во мне постепенно поднималась волна паники. Все больше и больше, она заполняла каждую клеточку моего тела, пытаясь задушить меня приступом отчаяния.
— Валерия, что случилось? — Испуганно спросил Лад, выхватывая письмо из моих рук.
Я шумно и быстро вздыхала, пытаясь отогнать первые приступы истерики, но от этого лишь закружилась голова. Меня затошнило.
— Этого не может быть, — произнес он растерянно.
— Да что такое? — Дядя взял письмо, и его глаза забегали по строчкам.
— Папа... Мой папа. — Из меня вырывались то ли стоны, то ли подобие мольбы. Я не хотела верить в то, что происходило. Это невозможно.
Я схватилась за спинку дивана, чтобы не сползти на пол, но Лад подхватил меня и сжал в крепких объятиях.
— Все будет хорошо. Ты слышишь, Валерия? Это просто какая-то ошибка, — прошептал он мне на ухо.
— Нет! — Закричала я, захлебываясь слезами. — Это не ошибка, черт возьми! Его казнят. И никто не спасет его, потому что император не позволит сделать это. Даже если его оклеветали в измене, это очень серьезное обвинение. Ему отрубят голову на глазах у всего Княжеского Совета и городской толпы!
— Кто мог это сделать, Валерия? — Подал голос дядя, поднося письмо к горящей свече. Бумага вспыхнула в его руках и стала медленно тлеть.
— Я не знаю! Да наплевать, кто это сделал! — Я вырвалась из хватки Лада и накинулась на дядю. — Его обезглавят! Ты слышишь? Обезглавят! — Прошипела я от ярости. — Я еду в Ифису. Сейчас же.
— Ты с ума сошла? — Дядя схватил меня за руку, больно сжав запястье. — Никуда ты не поедешь. Чем ты поможешь ему, если явишься в столицу, словно скелет из кладбища? Князь Волдин все выяснит.
Я вырвала руку из его и чуть не потеряла сознание от дикого отчаяния. Мне хотелось грызть доски, выть от яростного бессилия. Хотелось сделать хоть что-то, но не сидеть и не ждать самого страшного. Я задыхалась. От боли, от страха. От собственного ничтожества. Я здесь, в теплом доме, а он там, в жуткой холодной тюрьме, ждет своего приговора.
— Валерия, послушай меня. — Дядя схватил меня за плечи и встряхнул. — С твоим отцом все будет хорошо. Без тщательного расследования суд не вынесет приговор. Он слишком влиятельный человек, чтобы его могли просто так казнить. Всему этому должно быть какое-то объяснение. Я понимаю, что тебе страшно, но ты должна довериться Волдину. Довериться мне.
— Я еду в Ифису, — отчеканила я каждое слово, проглатывая собственные слезы.
Дядя тяжело вздохнул.
— Тогда ты не оставила нам выбора.
Я почувствовала, как подкосились мои ноги, словно они вдруг стали тряпочными. Моя рука зацепилась за плечо дяди, но силы покидали меня так быстро, что мне едва удавалось сохранить сознание. В глазах темнело. Я упорно сопротивлялась эльфийской магии, пытаясь создать между нами барьер, однако Лад был намного сильнее меня.
Мои пальцы разжались, и я рухнула в пустую темноту. Она сомкнулась над моей головой, словно черный туман, поглотив меня в свою бездну. Там не было ни холода, ни тепла. Не было страха, не было боли. Но и успокоения тоже. Я металась в немой агонии, и мои бесшумные крики разрывали мне горло.
Мой папа... Мой папочка...
— Валерия, открой глаза.
Его теплый голос выдернул меня из черного плена, и я с трудом разжала веки. Лад провел рукой по моей щеке, возвращая мне силы, которые запульсировали во мне, словно остановившееся сердце только что забилось вновь.
— Прости. Но у меня не было другого выхода. Это единственное, что я мог сделать, чтобы удержать тебя.
— У тебя нет совести, — прохрипела я и поджала сухие губы.
— Да, — улыбнулся он. — Так и есть.
— Сколько прошло времени?
— Сутки. Я рисковал, но по-другому ты бы не восстановилась.
Мой вопросительный взгляд застыл на его лице.
— Твоя магия вырвалась из-под контроля. Мне едва хватило сил сдержать ее, иначе бы она разрушила здесь все. Она забрала много твоих сил.
— Почему я чувствую себя такой...
— Пустой?
— Да.
— Тебе вкололи успокоительное, чтобы ты снова не впала в истерику после пробуждения. Скоро все пройдет.
— Есть еще новости?
— Нет. Твой дядя поехал в Ифису, чтобы все выяснить. Он побудет с твоей семьей, пока идет расследование.
— Он будет добираться до туда целый месяц.
— Нет. Он едет другой дорогой. Этот путь намного короче. На быстрых скакунах можно добраться за три недели. Все будет хорошо. — Он приложил к губам мою руку. — Просто верь мне.
Когда пролетели семнадцать дней, от дядюшки пришло письмо, что он почти добрался до столицы. К тому времени я написала всем членам семьи и успела получить от них печальные ответы. Анастасия писала, что ее муж, Камиль, делает все, чтобы помочь папе, а муж Лидии, Эжен, поднимает все свои связи, чтобы найти того, кто обвинил отца в измене. Но полиция по-прежнему молчала. Молчал и сам император Александр.
Июль подошел к концу. Приближался конец лета. Ситуация в стране накалялась из-за не заканчивающегося конфликта с Ликирой. На этот раз эльфы были настроены решительно, и все переговоры заканчивались ничем. В Розиерте становилось неспокойно. Случались короткие стычки между ликирскими и неорскими торговцами, люди негодовали. Хрустальный грот на время приостановил торговлю с Неором и повысил пошлину за переход через границу в три раза. Газар тоже отправлял наши грузовые корабли обратно. Неор прижимали к стенке. Нам перекрывали кислород. На улицах все чаще слышалось слово «война», и про измену князя Лаар все постепенно забывали. Неужели действительно грядет что-то страшное?
Холодный дождь застал нас с Ладом врасплох. Мы вернулись в поместье с короткой прогулки и сразу же направились в столовую, чтобы выпить горячий чай. Тетушка и девочки тоже присоединились к нам, не переставая сетовать на ужасно холодный август.
— Опять вы выходили на улицу? — Устало вздохнула тетя, кутаясь в теплую шаль. — Сколько раз я говорила, что тебе не стоит появляться на людях, Валерия.
— Не могу же я вечно сидеть взаперти, словно крыса в подвале. — Я поднесла к губам чашку с чаем. — И к тому же, о Демитаре ничего не слышно. Возможно, они оставили попытки найти меня.
— И все же ты должна быть осторожна, дорогая. Кто знает, какие опасности могут прятаться за углом.
— Но ведь я не одна, тетушка.
— Да-да, знаю. Но я все равно волнуюсь. Ладислав, передайте мне сахар, пожалуйста.
Лад протянул ей фарфоровую сахарницу.
— Что-то известно от господина Эйрена? — Спросил он, когда тетушка размешала сахар.
— Ничего нового. Пишет, что пока не удалось найти обвинителя. И расследование все еще продолжается. Может, сестры что-нибудь рассказали тебе, дорогая?
Я покачала головой.
— Нет, тетушка. По-прежнему никаких новостей.
— Маменька, он не говорил, когда вернется? — Подала голос Афина.
— Одни Святые знают, когда это закончится. — Она подняла руки к небу и посмотрела на потолок. — Татьяна, Александра, хватит баловаться! — Гаркнула тетушка, и девчачий задорный смех тут же прекратился.
— Не ругайся, тетушка. Они будут хорошо себя вести. Сегодня я обещала рассказать им сказку на ночь.
— И спеть песню, — укоризненно добавила краснощекая Татьяна.
Я улыбнулась.
— Да. И спеть песню. Очень старую.
После чая мы пересели в теплую гостиную, чтобы погреться у камина. Тетушка устроилась на кресле-качалке, Афина — за роялем, а девочки — на полу, мастеря наряды для своих кукол. Я села на диван, и Лад тут же плюхнулся рядом, обняв меня за талию.
— Сегодня ты укладываешь мелких? — Тихо спросил он.
— Я давно мечтала рассказать кому-нибудь истории, которые в детстве читала нам с сестрами бабушка. Думаю, девочкам понравится.
Лад улыбнулся. Его глаза засияли.
— Тогда ты должна вспомнить их больше. И прочитать новые.
— Зачем?
Он приложил руку к моему животу.
— Для него. Или для нее.
Я усмехнулась.
— Ты слишком торопишь события. Сейчас не самое подходящее время.
— Сейчас — может быть. Но потом я хочу, чтобы нас стало больше.
— Лад...
Он наклонился ко мне и незаметно поцеловал в шею.
— Мы даже не женаты. А ты уже думаешь о детях.
— Женаты, селедка. Наш брак куда крепче тех, что были заключены в храмах.
— Посмотрим, что ты скажешь через двадцать лет.
— То же самое. Можем проверить.
— Я забуду об этом уже завтра.
— А я нет. И когда тебе исполнится сорок лет, и вокруг твоих прекрасных глаз появятся первые морщинки, я напомню тебе об этих словах.
— Ты хочешь, чтобы я сошла с ума от счастья? — Я убрала темную прядь ему за ухо.
— Да. Я хочу, чтобы ты сходила с ума от счастья каждый день. И сходила с ума от меня.
— Надеюсь, от твоей красоты, а не от дурацких шуточек про рыбу.
— Одно другому не мешает, селедка. Я все еще прекрасно помню, как ты свалилась с лошади в помои.
Я закатила глаза.
— Может, хватит уже постоянно вспоминать тот кошмар?
— Ну уж нет. Это напоминает мне, что ты не просто божественный ангел, а девушка, к которой я могу прикоснуться.
— Какой ужасный комплимент. Где ты такого набрался? — Поморщилась я.
— Странно, а другим нравилось.
Я слегка пихнула его в плечо.
— Знаешь, селедка, если бы мне предложили снова пережить весь наш путь с самого начала, я бы без раздумий согласился. И я не устаю благодарить Небеса за то, что я решился сопроводить в Розиерт какую-то девчонку, чтобы заработать деньги. Потому что эта девчонка изменила мою жизнь.
— Да поцелуйтесь вы уже! — Нетерпеливо воскликнула тетушка. — Право же, как будто тайные влюбленные в саду.
Афина засмеялась и заиграла другую мелодию. Я чмокнула Лада в лоб.
Тогда, не помня себя от счастья и нежности, я и не предполагала, что мои испытания только начинались.