2.
На первом уроке учитель так монотонно бубнил, будто читал инструкцию к микроволновке, поэтому я честно спала. И спала бы дальше, включая перемену, если бы возле моего уха не раздалось нечто, по уровню мерзости напоминающее сырость под школьными батареями.
— Малышка, сделай одолжение и сьебись с моего места, — произнёс кто‑то так грубо, будто это была моя обязанность по расписанию.
Я подняла глаза. Передо мной стоял высокий парень: симпатичный, как отредактированный фильтрами, с прокачанным телом, татуировками на руке и пирсингом в губе. И выражением лица «я — пиздец подарок мира».
— А не пошёл бы ты нахер, м? — вежливо уточнила я.
— Повторять не люблю. Убирайся, — рявкнул он.
Одним движением он смахнул все мои вещи с парты.
— Обычно девушки падают к моим ногам только от взгляда, — сказал он уже мягче, но как-то угрожающе. — А с тобой явно что-то не так. Собери барахло и катись подальше от моей парты.
— Не переживай, в тебе и твоём раздутом эго тоже дофига неисправностей. И под ноги я бы тебе не упала даже если бы ты был последним мужиком на земле.
Я собрала вещи, пересела вперед, повернулась и показала ему абсолютно элегантный, средний палец. Искусство, так сказать.
Школьная крыша:
Место, где можно почувствовать себя свободной... или самой умной дурой на свете.
Я затянулась сигаретой, выпуская дым. Да, я курю. Да, это плохо. Да, никому знать не обязательно.
— Курить вредно, малышка, — снова этот голос.
И снова — он.
— Серьёзно? Может, ты ещё лекцию мне прочитаешь? Пошёл ты, придурок.
Он ухмыльнулся так, что ладонь сама просилась встретиться с его лицом.
— Ты первая начала эту игру.
— Какая, к чёрту, игра? Ты совсем...
— Ким Джиа! Ко мне в кабинет. Немедленно!
Я вздрогнула. Директор стоял позади, красный, как варёный рак. Ещё чуть-чуть — и ему пришлось бы вызывать себе же скорую.
Я открыла рот, чтобы оправдаться, но вдруг:
Парень выхватывает у меня сигарету, делает затяжку и спокойно сообщает:
— Новенькая тут ни при чём. Это моя сигарета.
Глаза директора выпрыгнули на лоб, как два мяча для пинг-понга.
— Оба — в кабинет. Сейчас же.
Я моргнула. Что это было? Он... заступился?
— Глухая? Пошли, — он схватил меня за руку и потащил вниз.
— Убери свои лапы! Эй! Руки убрал, кому сказано!
— Да не ори ты. Я тебя вообще-то спас. Чем благодарить будешь?
— Хочешь благодарность? Могу провести кулаком по твоему смазливому фейсу.
Он резко остановился. Я не успела затормозить и впечаталась носом в его спину.
— Серьёзно? Ты тормозишь, а я страдаю!
— Спокойно, тигрица. Орать перестань. У меня от тебя уши вянут.
— Да иди ты...
Мы вошли в кабинет.
Директор вдохнул так, как будто собрался прыгать с крыши школы, без парашюта.
— Нарушение устава игнорировать не могу. Поэтому...
О Боже, пожалуйста, только не...
— После уроков — отработка. Будете мыть школьные туалеты. Вместе. Чтобы впредь думали, что берёте в рот.
У меня челюсть со стуком упала на пол. Отработка. В туалете. С этим ходячим эго-трипом. Господи, пусть это сон.
Мы вышли из кабинета. Я еще пыталась принять реальность.
— Увидимся после уроков, малышка, — прошептал он мне в ухо и ушёл вниз по лестнице.
— Дебил, — процедила я.
Хотя... почему-то внутри стало подозрительно тепло.
Но об этом я, разумеется, никому не скажу.