Кольцо Ада

Давление сжимало виски Тэхена тугой пружиной. Прошла неделя после смерти Чимина, и каждый день без новой информации о годе рождения Юнги ощущался как личное поражение. Жертва оказалась напрасной. Юнги держал дистанцию, его взгляд, прежде смягчённый подобием дружбы, теперь был чистым, отточенным профессиональной подозрительности.

Именно в этом состоянии — на грани отчаяния и ярости — Тэхен согласился на предложенную Юнги «нейтральную» встречу. Они сидели в безликой кофейне, и молчание между ними было густым и неловким.

— Как ты? — наконец нарушил тишину Юнги, отодвинув пустую чашку.

— Прекрасно, — язвительно бросил Тэхен. — Как ты думаешь?

— Дело о твоём друге... — начал Юнги осторожно.

— Закрой уже это дело! — Тэхен резко стукнул кулаком по столу, заставляя соседей обернуться. — Он умер. Случайно. Бывает. Оставь меня в покое со своими расследованиями!

Юнги не моргнул. Он смотрел на Тэхена с холодным, аналитическим спокойствием, которое сводило того с ума.
— Я не могу этого сделать. Это моя работа.

— Твоя работа — преследовать несуществующих призраков! — Тэхен почти выкрикнул это. Его нервы были оголены. Вина за Чимина и страх перед провалом смешались в ядовитый коктейль.

В этот момент дверь кофейни с лёгким звонком открылась, и в их напряжённое пространство ворвалась Рози. В своём неизменном розовом пальто, с сияющей улыбкой, которая померкла, когда она увидела их лица.

— Тэхен? Детектив Ким? — она неуверенно подошла к столику. — Всё... всё в порядке? Вы выглядите так, будто собираетесь друг друга убить.

Юнги вежливо, но без тепла кивнул. Тэхен просто смотрел на неё с ненавистью. Она была воплощением всего, что шло не так — назойливой, живой, недосягаемой в своей глупой беззаботности.

— Мы обсуждаем работу, — сухо сказал Юнги.

— А, понимаю, — Рози всё же опустилась на свободный стул. Её взгляд был полон беспокойства, устремлённым на Тэхена. — Я... я слышала о твоём друге. Мне так жаль, Тэхен. Это ужасно.

Её сочувствие, такое искреннее и не к месту, стало последней каплей. Оно обожгло его сильнее, чем ненависть.

— Рози, — его голос прозвучал хрипло. — Уйди.

— Но я...

— УЙДИ! — он рявкнул так, что она отпрянула, а официант за стойкой вздрогнул.

Рози покраснела, её глаза наполнились слезами. Она поднялась, её нижняя губа дрожала.
— Хорошо. Хорошо, я поняла. Извини... что побеспокоила.

Она повернулась и почти побежала к выходу.

Юнги наблюдал за этой сценой с непроницаемым лицом.
— Это было жестоко, — констатировал он.

— А ты что хотел? Чтоб я при ней рыдал? — Тэхен язвительно усмехнулся. — У всех свои способы справляться. Ты — с помощью протоколов. Я — с помощью крика. Какая разница?

Юнги ничего не ответил. Он смотрел на Тэхена, и в его глазах читалась не жалость, а нечто более острое — понимание. Понимание того, что перед ним глубоко несчастный, опасный человек. И это понимание было для Тэхена хуже любой ненависти.

— Мне пора, — Юнги поднялся. — Позвони, если... если вспомнишь что-то важное.

Он ушёл, оставив Тэхена одного с его демонами, как внешними, так и внутренними.

Тэхен вышел на улицу, его трясло от ярости и унижения. Он зашёл в первый попавшийся бар и заказал виски. Он пил, не закусывая, пытаясь затопить чувство полного провала. Он убил Чимина зря. Он оттолкнул Юнги ещё дальше. И теперь эта дурацкая Рози со своим сочувствием... Она видела его слабым. Униженным.

Вернувшись домой поздно вечером, он был пьян и зол. Дженни ждала его, развалясь на диване.

— Ну, как твой день? — спросила она с притворной сладостью. — Продуктивный? Удалось разжалобить детектива?

— Заткнись, — прохрипел он, с трудом попадая ключом в замочную скважину.

— О, нет-нет, я хочу подробностей. Ты кричал на свою розовую муху? Какой герой. Настоящий повелитель малых сих.

Он швырнул куртку на пол и повернулся к ней.
— А что я должен был сделать? Обнять её? Может, ты хочешь, чтобы я с ней встречался? Чтобы утешился в её объятиях, пока ты смотришь на своего идеального детектива?

Дженни подняла бровь.
— А почему бы и нет? — она пожала плечами. — Она явно не против. Могла бы отвлечь тебя от твоих больных фантазий. И перестала бы меня донимать со своей ревностью.

Её полное, абсолютное равнодушие взорвалось в нём с новой силой. Он подошёл к ней, шатаясь.
— Ты... ты действительно не против? Чтобы я был с кем-то? Чтобы у меня была девушка?

— Ты взрослый мальчик, — она зевнула. — Делай что хочешь. Только не забывай о нашей сделке.

— Но... она же ко мне лезет! — выкрикнул он, не в силах сдержаться. — Она видит во мне что-то! А ты... ты вообще ничего не чувствуешь!

— Я чувствую много чего, — парировала Дженни, её глаза сузились. — Я чувствую раздражение от твоего нытья. Я чувствую скуку от твоего бездействия. Я чувствую голод по настоящему зрелищу. А твои подростковые терзания по поводу того, кто в кого влюблён... это белый шум. Фон.

Он смотрел на неё, и пьяная ярость сменилась леденящим осознанием. Она была пустотой. Настоящей, абсолютной пустотой. Её не волновало ничего, кроме собственного развлечения. И его боль, его ревность, его отчаяние — всё это было для неё просто помехами в эфире.

— Я ненавижу тебя, — прошептал он, но в его голосе уже не было огня. Была лишь усталость.

— Знаю, — равнодушно ответила она. — А теперь протрезвей и придумай, наконец, как узнать год рождения этого человека. Или твоя ненависть скоро станет единственным, что у тебя останется. И то ненадолго.

Она растворилась, оставив его одного в пьяном одиночестве. Тэхен опустился на пол, прислонившись к дивану. Он проигрывал по всем фронтам. И самое страшное было то, что его единственная союзница не была на его стороне. Она была просто зрителем в первом ряду, ожидающим, когда же, наконец, начнётся основное шоу. А его душевные муки были лишь неудачным разогревающим
актом.

***

Продолжение следует...