Удар в сердце.
Сегодня прекрасное утро.
Неподалёку играют дети. Хейли нравится наблюдать за Хоуп со стороны. Ей досталась вся красота семьи Майклсонов. Единственное, чем Хоуп была похожа на мать — это её глаза: светло-зелёного цвета.
Джексон ушёл на охоту. Этот день ничем не отличается от всех остальных, уже последние восемь лет. Войны в Новом Орлеане закончились, и сейчас в городе что-то вроде перемирия. Клаус отдал город Марселю, волки заключили перемирие с вампирами и ведьмами. К сожалению Ребекке пришлось уехать. Сейчас она где-то на гавайских островах, но она там не для отдыха: ей нужно сдержать своё слово и вернуть к жизни Кола.
— Хоуп, пора идти.– Сегодня Хейли обещала привести Хоуп к отцу. — Пошли, милая, папа ждёт.
— Иду, мамочка! — сказала с восторгом Хоуп и очаровательно улыбнулась.
...Через полчаса они были на месте. Вошли в дом, но там никого не было.
— Клаус! Где ты? — Хейли слишком долго ехала, чтобы узнать что Клаус занят тем, что кого-то мучает, или убивает.
— Папочка ты где?! — Хоуп так быстро не сдастся. Упрямством она пошла также в Клауса.
— Как вижу, меня решила навестить племянница? — на лестнице появился Элайджа, как всегда одетый в элегантный костюм.
— Дядя Элайжда! — Хоуп подбежала к Элайдже, и тот взял её на руки.Так они делали лет с трёх. Это было их приветствие. — А где папа? Мне нужно ему столько рассказать!
— В мастерской, рисует. Он тебя ждёт, иди. — Элайджа опустил девочку.
— Мам, пошли!
— Хейли, мне нужно с тобой поговорить.
— Малышка ты иди, а я потом приду хорошо? — проговорила Хейли. Девочка махнула головой в знак согласия и убежала. — О чём ты хотел поговорить?
— Я хотел сказать, чтобы стая была поосторожней. Недавно стало известно что открылась охота на оборотней.
— Элайджа, это смешно. Люди почти каждый год открывают охоту на нас.
— На этот раз охоту открывают не совсем ... люди.
— Кто? — Хейли знала что люди любят открывать охоту на сверхъестественных существ, но чаще всего у них ничего не получается.
— Хейли, охоту открыли охотники на вампиров.
— Но мы-то не вампиры! Нам ничего не грозит
–Ты и твоя стая — гибриды, то есть смесь волка и вампира, а это по их специальности. Я не знаю, известно ли им о Хоуп, но для её же блага ей лучше остаться здесь. Останешься ли ты вместе с ней или уйдёшь — решать тебе, но для тебя тоже будет лучше остаться.
— Элайджа, я надеюсь ты не признаёшься в любви Хейли? — В начале лестницы стоял Клаус с Хоуп на руках.
— Боюсь, разочарую тебя, брат, но нет. Я объяснял Хейли, что ей и Хоуп будет безопасней оставаться здесь.
Хейли подошла к Клаусу, и, забрав у него Хоуп сказала:
— Как вижу, чувство юмора ты не утратил, но не забывай: я замужем.
— Волчонок показывает ноготки?
— Клаус, довольно, — в разговор вмешался Элайджа, и вовремя: Хейли уже хотелось Клаусу врезать.
Клаус пожал плечами, как ни в чём не бывало, и забрав Хоуп обратно, пошёл в старую комнату Хейли. За ним последовали и остальные.
Хейли, Клаус и Элайджа уже около часа спорили где Хоуп будет в большей безопасности.
— Хэйли, ты знаешь что меня и Элайджу убить нельзя, Хоуп будет здесь безопаснее, чем на болотах с шайкой волчат. Мне надоело спорить с тобой, она остаётся здесь — и точка! — настаивал Клаус.
— Нет, Клаус, она здесь не останется! — упиралась Хейли.
— Хейли, она моя дочь и она останется здесь!
— Мило, Клаус, вот только одна поправочка: она не твоя дочь, а наша и мы уезжаем сейчас же. Хоуп, малышка, нам пора домой! — девочка играла в соседней комнате, и когда услышала что её зовет мама сразу же прибежала.
— Да, мам. Почему? Мы ведь только что приехали? Можно ещё немного побыть, прошу?! Меня папа обещал научить рисовать собачку. Пап? — Хоуп состроила жалобную мордашку, как всегда когда упрашивала кого-то.
— Хоуп, а ты бы хотела остаться у папы на пару дней? — В разговор встрял Элайджа. — Он бы тебя научил рисовать не только собачку, но ещё много чего.
У Хоуп засветились глаза. Она повернулась чтобы спросить у Хейли разрешения, но не успела.
— Это исключено! — Хейли была зла. Элайджа всегда был на её стороне, а теперь как бы предал её. Да, конечно она понимала, что Элайджа всегда за брата, но обычно он находил компромисс, а сегодня принял сторону Клауса. Что-то тут не так! Что-то они замышляют...
— А теперь на чистоту: что вы задумали? — вдруг спросила Хейли. Братья молчали. — Клаус? Элайджа?
— Ничего, волчица, это не твоё дело! – Ха! Значит мне не показалась, что у этих двоих какой-то секрет.
— Хейли, Клаус хотел сказать, что тебе не о чем беспокоиться, просто несколько дне вам с Хоуп нужно побыть здесь. Пока мы не уладим... проблемы. — Элайджа никогда не умел врать, и сейчас его выдавали его глаза. Они точно что-то скрывают! .. Что-то, чего не должна знать она.
— Нет, Элайджа, ни я, ни Хоуп здесь не останемся. У нас есть стая, которая её защитит. — Хейли начала разворачиваться, чтобы уйти, как услышала тихий голосок дочки.
— Мамочка, пожалуйста, можно остаться?
— Хоуп, нас дома ждёт Джексон.
— Прошу, мам! Ну пап, уговори маму! Дядя! ..
— Хейли, Хоуп хочет остаться здесь. — Элайджа произнёс эти слова как бы извиняясь, — Я когда-то, ещё до рождения Хоуп, дал тебе обещание, что буду защищать её, даже ценой своей жизни — и я своё слово сдержу Оставайся с ней.
Элайджа может и не признаваться, но Хейли видела все десять лет, что он любит её. Когда-то она говорила об этом с Ребеккой, и та сказала, что он считает себя недостойным любви, кого бы то ни было. Тогда Хейли посмеялась над этим и сказала, что он просто не нашёл себе подходящего человека, но теперь она видела, что он его нашёл, к сожалению этим человеком была она.
— Вот и решён вопрос! — Клаус мило улыбнулся Хоуп, и та подбежала и обняла его.
— Хейли ты останешься? — Элайджа смотрел на неё из-за своей маски, за которой он прятал чувства к ней.
— Да, я останусь, но только ради дочки!
— Муж не будет ревновать, что ты осталась здесь?
— Клаус, заткнись, — Хейли забрала у него дочь и ушла в другую комнату.
— Ну, молодец, брат!
— Я не прав. — вздохнул Клаус, — Я буду занят с дочкой в мастерской, ну, а вы будете свободны и...
— Хватит Никлаус! У неё есть муж, и я не лезу в их личную жизнь!
— Элайджа, ты жалок. — Клаус развернулся и ушёл.
Элайджа ещё долго сидел один в комнате, раздумывая над словами брата.