X
***Их диалог.***
Ключ повернулся в замке поздно, когда город за окном уже погрузился в ночь. Он вошёл с портфелем, с лицом, уставшим от цифр и управления чужими судьбами. Но его глаза, встретившись с её взглядом, не были пусты. В них тлела знакомая искра — та, что зажигалась, когда он решал, что рабочий день окончен и начинается его время.
— Сериз, — его голос, низкий и немного хриплый от усталости, прозвучал в прихожей. Он не снял пальто, подойдя к ней вплотную. — Ты сегодня... невыносимо соблазнительна. Сидишь здесь, в своём чёрном платье, как грешная мысль в голове монаха. Прямо просишь, чтобы тебя разложили по полочкам и пересчитали все твои грязные тайны.
Она отвела взгляд, чувствуя, как жар заливает её щёки. Длинные тёмные ресницы нервно взметнулись, словно пытаясь отгородиться от его слов.
— Рейм, пожалуйста... — её голос был слабым протестом.
— Пожалуйста, что? — он наклонился ближе, его дыхание коснулось её уха. — Пожалуйста, продолжай? Не против. Ты знаешь, я сегодня весь день думал, как ты здесь сидишь, запертая в своём поясе, и мокнешь от одной только мысли, что я могу прийти и проверить это.
— Я не... я не мокрая! — вырвалось у неё с внезапной, ревностной горячностью. Она даже отшатнулась, прижимая руки к низу живота, как будто могла скрыть правду.
Он рассмеялся — тихо, глубоко, с наслаждением. Он не стал спорить. Вместо этого его руки легли на её плечи, и он медленно, почти ритуально, стал стягивать с неё платье. Ткань соскользнула на пол, оставив её стоять в одном только корсете, туго стягивающем талию, и холодном металлическом поясе. Её хрупкое тело, обычно скрытое от всех, теперь дрожало перед ним.
— Каждая линия, — начал он, и его голос приобрёл методичные, властные нотки, — каждый изгиб... эти ключицы, которые так хочется целовать... эта талия, которую я могу обхватить двумя руками... эти бёдра... — его ладони скользнули вниз, обхватывая её. — Всё это принадлежит мне. Закрыто. Запечатано.
Одной рукой он резко приподнял её ягодицы, заставив встать на цыпочки. Она ахнула от неожиданности.
— И теперь, — его голос стал шепотом, полным торжествующей уверенности, — мы проверим твою ложь.
Его палец, холодный и твёрдый, легко нашёл узкую щель в металлической втулке пояса и скользнул внутрь. Глубоко. Она вскрикнула, её тело выгнулось, ногти впились в его рукава.
Он продержал палец внутри несколько секунд, глядя, как на её глазах выступают слёзы стыда и возбуждения, а затем медленно извлёк его. Он поднёс палец к её лицу, заставляя смотреть на блестящую, прозрачную влагу.
— Ненавидишь? — тихо спросил он, и в его глазах плясали демоны. — Прекрасно. Потому что твоё тело... твоё тело обожает, когда тебя унижают. И я никогда не устану это доказывать.