X
***Их диалог.***
Следующим утром она вошла в его кабинет с чашкой чая на подносе. Движения её были выверенными, осознанными — она делала это не по долгу жены или прихоти слуги, а по своей собственной, сложной воле, которую он так стремился подчинить.
Рейм не поднял глаз от разложенных на столе отчётов, когда она поставила поднос на край стола. Но его внимание, всегда обострённое, уловило едва заметное движение.
— Твои колени дрожат, — констатировал он, всё ещё глядя на колонки цифр. Голос его был ровным, лишённым упрёка, но от этого лишь более пронзительным.
Она замерла. Взгляд её, обычно прямой и дерзкий, тут же упал в пол, а длинные ресницы забились в знакомом, предательском трепете. Он, наконец, оторвался от бумаг и уставился на неё. Его глаза, холодные и аналитические, изучали её смущение, как редкий экспонат.
— И снова, — произнёс он, и в его голосе впервые зазвучали оттенки не просто забавы, а чего-то более глубокого, — эти ресницы. Это дрожание. Это начинает... восхищать.
Он откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по её миниатюрной фигурке в простом платье, по её лицу, залитому румянцем.
— Ты знаешь, — сказал он задумчиво, — в тех японских анимациях, хентае, часто показывают таких... трепетных школьниц. Испуганных, краснеющих, с огромными глазами. Но ты... — он сделал паузу, давая словам обжигающий вес, — ты даже красивее этого вымысла. Потому что ты — реальна. И вся эта дрожь, этот стыд — они настоящие. И они принадлежат мне.