Румянец
СЦЕНА: РУМЯНЕЦ
Он вошёл в кабинет, когда она уже собирала бумаги, пытаясь привести в порядок и мысли после дневного «урока». Но стоило его тени упасть на стол, как предательственная волна жара поднялась от шеи к щекам, заливая их тем самым алым пятном, которое он так любил подмечать.
Рейм остановился напротив, его взгляд скользнул по её лицу, и в уголках его губ заплясали знакомые ей искорки насмешливого удовольствия.
РЕЙМ: (мягко, с притворным удивлением)
Опять? Серьёзно? Этот румянец... он у тебя, как у провинившейся школьницы, которую вызвали к директору. — Он сделал паузу, давая словам впитаться. — Только вот школьница давно выросла. А ты всё та же.
Она потупила взгляд, чувствуя, как жар на щеках становится почти невыносимым. Её ресницы, тёмные и густые, опустились, прикрывая смущение. Она видела его отражение в полированной поверхности стола — он смотрел не на её глаза, а на эти самые ресницы, на её опущенное лицо.
СЕРИЗ: (пытаясь собраться, выпрямляет спину и делает вдох)
Я просто... закончила работу.
Он рассмеялся — коротко, беззвучно.
РЕЙМ:
Не ври. Ты пытаешься собраться. Это видно. — Он шагнул ближе, и его палец проследовал по линии её горящей щеки, не касаясь, лишь ощущая исходящий от кожи жар. — Видишь? Тело выдаёт тебя с головой. Ты вся пылаешь от одного моего присутствия. А эти попытки взять себя в руки... они такие трогательные. И бесполезные.
Она сглотнула, заставляя себя поднять на него взгляд. Он поймал её усилие, её внутреннюю борьбу, и это, казалось, доставляло ему ещё большее удовольствие, чем сам румянец.
РЕЙМ:
Вот так. Соберись. Покажи мне, на что ты способна. — Его голос стал тише, интимнее. — Но мы-то с тобой знаем, что это — лишь тонкая корочка льда. И мне стоит лишь дунуть на неё...
Он наклонился так близко, что его дыхание коснулось её кожи. Она замерла, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу, сводя на нет все её усилия.
РЕЙМ: (шёпотом, прямо у её уха)
...и она треснет. И под ней я снова увижу ту самую смущённую девочку. Ту, что краснеет от одного моего взгляда. И знаешь что? Мне это нравится. Это напоминает мне, кто здесь на самом деле взрослый.
Он выпрямился, его взгляд скользнул по её лицу в последний раз, задерживаясь на алом пятне стыда.
РЕЙМ:
Носи свой румянец, Сериз. Это твой самый честный аксессуар. Он красит тебя куда больше, чем вся твоя напускная собранность.
Развернувшись, он вышел, оставив её с пылающим лицом и горьким осознанием: все её попытки сохранить лицо были тщетны. Он видел её насквозь. И самое ужасное — ему это нравилось.