Нерушимый договор
СЦЕНА: НЕРУШИМЫЙ ДОГОВОР
Рейм усмехнулся, коротко и беззвучно. Её слова о ковре будто слегка разрядили напряжение, но не сняли его полностью. Он сделал шаг назад, оперся на трость, которую она только что отняла у него, и его взгляд стал отстранённым, аналитическим, будто он просчитывал варианты сделки.
РЕЙМ:
Ты не поняла. Если бы ты захотела... и привела его сюда. В соседнюю комнату. — Он сделал паузу, давая ей представить эту унизительную, сюрреалистичную картину. — Я бы не сказал ни слова. Выпил бы вино и проигнорировал. Потому что это — твой выбор.
Он приблизился снова, и в его глазах вспыхнула та самая холодная ярость, которую она видела лишь несколько раз — когда кто-то по-настоящему пересекал его черту.
РЕЙМ: (тихо, с придыханием)
Но если он посмотрит на тебя свысока. Если в его голосе прозвучит презрение. Если он посмеет сделать тебе больно не по твоей воле... тогда его лицо и моя трость станут лучшими друзьями. Потому что обижать то, что мне дорого — последняя ошибка в его жизни.
Он говорил это с абсолютной, незыблемой уверенностью. Не как ревнивый любовник, а как хранитель. Как человек, определивший для себя круг ценного и готовый уничтожить любого, кто посягнёт на это.
РЕЙМ:
Я же предлагаю цивилизованный вариант. Ты получаешь то, чего лишена. Я... — он запнулся, — я сохраняю тебя рядом. Мы остаёмся в браке. Наши семьи... они всё равно в курсе, что наш союз — это нечто иное. Для них это просто ещё одна наша странность.
Их брак и правда был ширмой, фасадом для чего-то большего. Семьи смутно понимали, что их связь — не плотская, а какая-то иная, колючая и замкнутая, как те самые пояса. И догадывались не спрашивать.
Сериз смотрела на него, на этого человека, который был готов разделить её тело, но не душу, и её сердце сжималось от странной смеси жалости, боли и бесконечной нежности.
СЕРИЗ:
Ты действительно не понимаешь? — Её голос был тихим, но абсолютно твёрдым. Она подошла вплотную, не оставляя ему пространства для манёвра. — Нет на свете второго такого Рейма. Никто не заменит мне тебя. Ни твоих холодных губ, ни твоей ядовитой заботы, ни даже этой... твоей дурацкой, кривой трости.
Она положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем, чувствуя его частый, неровный стук.
СЕРИЗ:
Мне не нужен «цивилизованный вариант». Мне не нужен другой мужчина в соседней комнате. Мне нужен ты. Здесь. Со всей твоей болью, твоим гневом и твоей невозможностью дать мне то, что ты считаешь «нормальной близостью». То, что ты мне даёшь... этого нет ни у кого.
Он замер, и его защитная стена из цинизма и сарказма дала трещину. В его глазах мелькнуло что-то голое и беззащитное — понимание, что его отвергают не из-за его условий, а потому что выбирают его самого. Со всем его браком.
И в тишине, которая последовала за её словами, их немые замки казались красно