3
- Сара, знаешь, у тебя такой интересный взгляд, когда ты застываешь в последней фигуре! Такое впечатление, что ты видишь вокруг себя нечто не видное мне.
Хейзел с интересом смотрела на меня во время отдыха на очередной субботнем прогоне.
- Есть такое, - стесняясь призналась я. - Я вижу, как в это мгновение сцену и стену за ней от моих ходулей заливает звёздное ночное небо. Жаль, что это невозможно сделать. - Я вздохнула. - Мне так жаль, что это вижу только я!
- Почему же нельзя? - задумчиво проговорила Хейзел. - На стену можно спроектировать картину. В аппаратной у нас давно стоит проектор, который мы ни разу ещё не использовали. А саму сцену... - она задумалась надолго, - если тебе сделать низ костюма - ведь ходули всё-равно надо замаскировать, из темной ткани разрисованной звёздами... то вполне получится!
- Но как я буду танцевать?! Ведь полотнище нужно тогда огромное! Оно будет мешать!
- Нет. Если его закрепить у тебя завязками... или... нет, лучше липучкой, на талии! Тогда, во время последнего синхронного взмаха рук и ног, когда ты садишься в шпагат, освобождённая ткань разлетится и закроет сцену. По крайней мере - со стороны зрителей. А проекцию со стены надо сделать побольше - и она захватит пол с твоей стороны! Надо только найти подходящую картину!
- А у меня есть, - покраснев, практически прошептала я. - Дома.
- Тогда чего сидим?! Поехали к тебе домой! Покажешь!
Через пятнадцать минут Хейзел восторженно рассматривала мою "галерею".
- Ты... у тебя талант! Это великолепно! Надо устроить тебе выставку! Как можно закапывать себя, свою душу в землю! Зачем ты прячешься?
Я стояла ошеломлённая этим напором, и не знала что сказать!
Хейзел тем временем сфоткала мое "Ночное небо" и сказала:
- Теперь я знаю, с чего сделать слайд и какого цвета ткань покупать. А моя подруга - она увлекается росписью тканей, разрисует её по твоей картине. Ты уникум!
- Вы правда так считаете? - неожиданно раздался дрожащий мамин голос: мы не заметили, как родители вернулись с Ташей.
Хейзен повернулась;
- Да. Считаю. И думаю, что Сарра должна и дальше развиваться по этому пути. У вас очень одарённая дочь!
- Мама, это наш хореограф Хейзел Монаган.
- Очень приятно! А я мать Сарры - Мелисса О'Нил. Оставайтесь на чай, Хейзел. Гарри будет рад познакомится с преподавателем нашей дочери.
- К сожалению, я не её преподаватель - талант относящийся к моей сфере проснулся в ней совсем недавно, а год скоро закончится. Но... если Сарра захочет, я готова дважды в неделю давать ей частные уроки танца и балета. Бесплатно.
Я стояла и не знала куда себя деть! Горели не только щёки - полыхало всё тело!
- Подумай, Сарра, не отказывайся.
Я развернулась на папин голос. Он смотрел на меня и улыбался:
- Ты достойна того, чтобы быть счастливой!
- А Таша?
- У Таши есть мы. А у тебя должна быть своя жизнь. - Он подчеркнул интонацией слово "своя". - Справимся!
- Саяа, учки! - малáя потянулась ко мне с рук мамы.
Я с радостью и нежность забрала её к себе.
Она обвила меня руками и ногами, и повисла на мне как обезьянка. Невольно, даже не замечая этого, я целовала её по всему личику.
- Я подумаю.
Кивнула я Хейзел.
- Вот и отлично! - она в ответ слегка кивнула мне. - Извините, что не могу принять предложение - я договорилась назавтра встретиться с подругой, а она живёт далековато отсюда - мне полночи к ней ехать.
Хейзел виновато улыбнулась родителям, и повернувшись ко мне сказала:
- Надеюсь в понедельник услышать твой ответ.
Затем, уже дойдя до двери пожелала:
- Хорошего вам выходного.
После её ухода мы ещё пару минут стояли все вместе обнявшись, чувствуя тепло и поддержку друг друга.
- Саяа, пать. Хочу пать!
Таша обожает поездки, особенно в группу поддержки - ведь там она может пообщаться с детьми, но очень сильно устаёт от них.
- Идём, солнышко. Раз хочешь, значит надо.
- И песеньку!
- И песенку, - согласилась я.
Пела я не очень хорошо - слух есть, но голос совсем слабый. Только малóй это было всё равно - ей нравилось засыпать под звуки моего пения.