Одна маленькая ошибка
Когда Кристиан Белов видит Страдательного, учащегося на Пуффендуе, сердце делает сальто, а он сам по непонятной причине начинает нервничать: вроде бы достаточно хорошо уже год скрывает свои чувства, так почему друг смотрит на него со строгостью и непониманием, какие могли бы быть на его лице, только если бы он узнал о влюблённости Криса. Но это невозможно, гриффиндорец даже в письмах был осторожен, как никто другой. Ладно, пусть и немного перегибая палку порой, но друзья ведь так делают, разве нет? Они присылают открытку, нарисованную своими руками, с комплиментом, или же фотографии с сердечком из пальцев? Это вполне естественно, он ведь мог просто дурачиться, это ничего не значит.
— Крис, как ты это объяснишь? — выдыхает вдруг Страдательный, протягивая ему последнее отправленное совой письмо.
Сердце Белова тут же проваливается в пятки. Казалось бы, всё в порядке, вот только в самом конце письма слишком уж старательно выведено одно слово. Люблю.
Становится в этот момент донельзя страшно, потому что сейчас блондин заявит, что не хочет оставаться другом тому, кто влюблён в него, что он гетеро и общаться им будет сложно.
— Это... Если я скажу, что перепутал письма, ты поверишь? — интересуется с неловкой улыбкой юноша, на что Кристиан тяжело вздыхает и замечает вслух, покачав головой:
— Нет. Но ты так и не ответил на мой вопрос. Как объяснишь то, что до сих пор не пытался поговорить об этом, что не спросил, что я чувствую?
Белов смотрит на него недоверчиво, будучи уверенным, что ослышался, после чего всё же выдыхает, прикрыв глаза:
— Я не заметил, что написал это в письме. Однако я всё равно хочу узнать, что чувствуешь ты?
— Удивительно, но я бы сейчас с огромным удовольствием поцеловал тебя, — с лёгкой улыбкой замечает вслух Страдательный. — Звучит странно, да?
— Странно то, что ты до сих пор стоишь, а не сделаешь это, — отзывается парень, притянув его к себе и поцеловав.
Блондин обнимает Белова за талию, продолжая целовать, после чего всё же отстраняется и переходит губами на шею, вызывая у юноши волну мурашек по телу.
— Я уже жалею, что ещё в начале года не спросил тебя, — выдыхает подросток, подставляя и дальше тонкую кожу под поцелуи. — Кстати, как давно это у тебя? Ну, влюблённость в меня.
— Думаю, с конца прошлого года в Хогвартсе, прямо перед летними каникулами, — честно признаётся тот. — Тогда я увидел тебя рядом с одной из лестниц и чудом успел поймать за руку, когда она решила сменить направление. В тот момент я впервые был уверен, что хочу вот так держать тебя за руку всегда, цветочек.
— И тебе придётся делать это, — замечает Крис, зарываясь пальцами в золотистые пряди волос. — Потому что мне тоже хочется оставаться с тобой до самого конца. Хотя это немного нечестно: я влюбился в тебя ещё во второй половине третьего курса. Да, глупость, влюблённость ещё совсем детская, но всё равно. Сейчас я уже достаточно взрослый молодой человек, чтобы сказать, что мои чувства серьёзны.
— Пятнадцать лет — не самый надёжный возраст для любви, — качает головой Страдательный. — Но я тебе верю. А потому готов подождать год до твоего совершеннолетия: сначала семнадцать исполнится мне, а затем тебе.
Осознание происходящего быстро приходит к брюнету, а потому он уточняет торопливо, сжимая кулаки от волнения:
— Подожди... Через два года ты выпустишься, сдашь ЖАБА, и мне придётся ещё год торчать в Хогвартсе и ждать возможности увидеть тебя нормально, не только в каникулы?
— Получается, — с несколько печальной улыбкой подтверждает Кристиан, прежде чем ласково провести ладонью по его волосам. — Ну ничего, всего год — и мы снова вместе, несмотря на разницу в социальном статусе и мои сложности по оформлению галереи с живыми портретами.
Юноша коротко кивает, после чего всё же решает сменить тему и замечает вслух:
— Кажется, в эти выходные мы с тобой можем спрятаться от чужих глаз, как в старые-добрые времена, и наесться вдоволь шоколада: Алекс должен мне две плитки, раз проспорил.
— И на что такое нужно было поспорить, чтобы ты понял это только сей... — начинает было юноша, однако вдруг понимает, на что эти двое спорили и выдыхает хмуро:
— Это не кажется мне забавным ничуть.
— Уверен, что ты подумал не о том, — возражает ему Белов, покачав головой и на всякий случай вцепившись в рукав мантии. — Мы спорили, кто из нас раньше разберётся со своими отношениями, если не вмешиваться: я с тобой или он с Дереком. Как видишь, пока прогресс заметен только у нас.
— Так значит твой лучший друг не может поговорить с парнем, который ему нравится? — уточняет несколько сочувственно Страдательный.
Брюнет кивает в ответ, прежде чем всё же уточнить:
— С прошлого года. Пытается убедить себя, что не влюблён в Дерека, что просто волнуется за него и думает о том, что однокурсник имеет право на счастье. И ведь даже не замечает, как этот парень рядом с ним улыбается, а он сам прислушивается к смеху Хэппнеса, сам радуясь, как ребёнок. Мне даже интересно, поговорят ли они до выпуска и кто первым признается.
— Что-то мне подсказывает, что они поговорят очень скоро или уже всё обсудили, — высказывается вдруг Страдательный, прежде чем помахать проходящему мимо с преподавателем зельеварения довольному однокурснику с когтеврана и заметить довольно вслух:
— Кажется, ещё у кое-кого всё прошло хорошо.
— А, это же тот твой лучший друг, — вспоминает Белов. — Так, подожди, а почему он возвращается с Евгением Васильевичем? Если так подумать, я их часто заставал вместе за дополнительными занятиями...
Когда же до него, наконец, доходит, в чём на самом деле дело, он смотрит на возлюбленного недоверчиво и просит его:
— Скажи мне, что я ошибаюсь. Они ведь не могут...
— Если я правильно понял, они и в самом деле начали встречаться, — усмехается, пожав плечами, Страдательный. — Думаю, пересудов особо не возникнет: Женька отличник по всем предметам, нетрудно догадаться, что "Превосходно" по зельеварению стоит не за красивые глазки.
— Считаешь, что у него глаза красивые? — уточняет с лёгким прищуром Крис, на что парень отвечает со смешком:
— У меня красивый друг, об этом вся школа знает. А ещё у меня чертовски красивый парень, если, конечно, он не против начать со мной встречаться.
— После того, как ты меня поцеловал и я убил на мысли о тебе полтора года жизни? — фыркнув, уточняет Белов. — И не мечтай, я хочу быть твоим парнем.
— В таком случае я снова сделаю так, — только и говорит блондин, прежде чем поцеловать его снова.
Похоже, ему это никогда не надоест.