До Костей || BNHA [Официально Закрыт, Но Не Закончен]

— Милая, ты же ещё не доела! — прокричала невысокая, слегка полноватая женщина.

— Мамуль, я пошла уже. Меня друзья ждут, — ответила ей маленькая девочка, держа в руках небольшой пакет с булочками в розовом креме.

Она распахнула широкую входную дверь и выбежала на улицу. Яркое солнце мгновенно ослепило серые глаза, а розовые губки непроизвольно расплылись в яркой улыбке.

Малышка быстро дошла до детской площадки. Там ее увидели несколько ребятишек и сорвались с места.

— Гольдман-тян пришла!

— Привет-привет, подружка.

— Как у тебя дела?

— Идём играть?

Беловолосая помахала пухлой ладонью.

— Всем приветик! Угощайтесь! — Мелани открыла упаковку и в воздухе начал распространяться приятный аромат свежей выпечки с лёгкой ноткой ванили.

Множество маленьких рук быстро разобрали сладости. Голдман младшая тоже взяла себе одну и надкусила ее.

Вдруг рядом раздалось:

— Свинья!

Девочка подавилась и начала кашлять. Спустя несколько секунд она уже нормально вздохнула.

— Сам такой! А у меня имя есть, —  обиженно протянула сероглазая и сжала еду длинными пальцами.

— Конечно. Толстушка Мелани! — снова начал высокий мальчик с растрёпанными рыжими волосами.

— Отстань, дурак! — воскликнула малышка и топнула ногой.

Неожиданно прибежала его "банда". Просто ещё несколько таких же шалопаев-хулиганов.

— Аято-сан, скажите ей, чтобы она отдала еду нам, — попросил черноволосый паренёк.

— Ты слышала, что хотят мои поданные? — надменно обратился он к той.

Она фыркнула и вздёрнула носик, с едва заметными веснушками:

— Пусть хотят.

— Ах так... — снова его ухмылка.

Дети двинулись на нее. Другая ребятня, которую Голдман накормила, посмотрела на все это и развернувшись, убежала играть в песочницу.

— Сюда дала, жирная!

Глаза застелила пелена слёз, а в голове зарычал женский голос:

— ВЫПУСТИ МЕНЯ! Я УБЬЮ ИХ ВСЕХ!

Тогда ей было пять лет.

***

— Почесав в своём носу, жируха съела колбасу, а потом кастрюльку каши и бутылку простокваши, грамм четыреста печенья, банку вкусного варенья, хлебца добрую буханку, кисельку, ну, пол-лоханки, штук пяток всего конфет - это скромненький обед! — толпа школьников ходила и громко пела песню-дразнилку.

В середине сидела пухлая девочка и надрывисто рыдала, размазывая слезы по объемным щекам:

— Замолчите! Прекратите! Не надо!

Всхлипы становились громче и громче, но потом вдруг наступила тишина.

Перед всеми стоял невысокий блондин:

— А ну свалили к черту! — рявкнул он и сверкнул синими, потемневшими от злости, глазами.

Резко рядом появился высокий мальчик с фиолетовыми волосами и ледяным взглядом.

— Чёрт, Монома пришёл!

—  Злодей-Хитоши тоже тут!

— Уходим быстрее!

Толпа скоро исчезла.

Парни осторожно присели перед девочкой.

— Ребят... — проскулила она.

Они без промедления обняли ее.

— Скажите, почему все так, а? Я же им ничего не сделала...

Те молча прижимали ее к себе.

Тогда ей было семь лет.

***

На большой кровати лежала девушка. Ее глаза заинтересованно блестели. В руках находился телефон, на котором была открыта вкладка "Диеты". Она очень быстро читала все, впитывая в себя информацию.

— Ты уверенна в этой штуке? Ты ещё совсем ребёнок! — раздался недовольный голос в ее голове.

Прикусив губу, от непонятных для нее, эмоций, Голдман младшая кивнула, вышла из комнаты и спустилась на первый этаж.

— Мама... — осторожно позвала она женщину.

Та ласково улыбнулась и спросила:

— Что случились, тыковка?

Мелани поморщилась (В это время, Лилит тихо прыснула) от прозвища, но послушно ответила:

— Тут такое дело... Слушай... Я хочу сесть... На диету, — она закрыла глаза и начала считать до ста. Но остановившись на двадцать четырёх, серые очи открылись.

Ее мать стояла и строго смотрела на неё:

— Что ты хочешь этим добиться?

— М-мне просто нужно немного сбросить... Совсем чуть-чуть, — беловолосая умоляюще посмотрела на нее.

— Ох... Ну... Только не эти глазки! Блин, хорошо. Покажи мне, что тебе нужно кушать и готовить.

— УРА! Спасибо-спасибо-спасибо! — Голдман от всей души обняла маму и чмокнула в щеку.

— Вот смотри... — дальше она открыла страницу на экране гаджета и начала объяснять.

Тогда ей было одиннадцать.

***

Живот громко заурчал.

— Что ты ела сегодня? — спросила Монома садясь на пол в своей комнате.

— Ну... Сейчас только утро, так что яблоко, зелёный чай и немножко сухофруктов. А что? — Мелани села на его кровать, попутно обнимая огромного плюшевого кота.

Рядом устало покачал головой Хитоши:

— Ты точно согласна на это?

— Конечно же! — воскликнула Голдман, — Я стану красивой и худой.

—  Такая твердолобая дурёха, — закатил глаза Шинсо и кинул в нее подушку.

— Ага, — Нейто перебрался на диван.

— Эй!

Спустя несколько часов.

Сейчас же подростки тихо идут на балкон в доме девушки.

— Тс, придурок! — Голдман стукнула Моному по плечу, когда он хихикнул.

Тот высунул язык.

Открыв дверь в вышеуказанное помещение, блондин, сероглазая и фиолетововолосый тихо зашли и закрыли за собой на ключ. Прохладный ветер трепал их взъерошенные волосы. Холод пробирался под тонкие пижамы, а огромная, полная луна освещала все своим светом.

— Ну... Вы готовы? — Мелани сглотнула.

Те кивнули. Нейто вытащил из кармана небольшой, но очень красивый и аккуратно сделанный нож.

— Я всё ещё считаю, что это не особо хорошая идея... — тянет Шинсо и неуверенно хмурится.

— Ты же считаешь нас сестрой и братом? — спрашивает Монома.

— Что за глупый вопрос?

— Ну вот. А если сейчас сделаем это, то станем кровными родственниками, — хмыкнул голубоглазый.

Поднеся к внутренней части собственной ладони, он шумно вздохнул и резко прошёлся по коже. Из-за рта вырвался вскрик, которой он заглушил, прикусив нижнюю губу. Передав холодное оружие девушки, он держал окровавленную руку на заранее приготовленном полотенце.

Голдман начала делать дыхательное упражнение и старалась не паниковать.

Прислонив лезвие к тонкой, бледной коже, девушка сделала себе глубокой порез, попутно успев практически взвизгнуть и расплакаться.

Хитоши облизнул губы, взял нож и быстро разрезал ладонь. Зря. Боль пронзила сознание и прикрыв глаза, он другой рукой вцепился в темную ткань штанины.

Подростки посмотрели друг на друга и протянув руки, крепко сжали раненые конечности между собой. Так они держали около тридцати минут. Медленно, болезненно расцепив прилипшую, из-за свернувшейся крови, кожу, дети взяли заранее приготовленную перекись и обработали порезы. Теперь слезы выступили на глазах и у парней. Осторожно залив все ещё одним антисептиком, они замотали ладони в бинты.

Устало вздохнув, теперь уже семья переглянулась и тяжело улыбнулась.

— Ну что, братики, как вам? — третье слово Мелани выделила специально.

— Больно. А так, я вполне доволен, сестрёнка, —  те сделали также.

Тогда им было тринадцать лет.

***

— Мелани, я просто хочу помочь... У тебя анорексия. Ты понимаешь это? — врач-психолог уже пятый сеанс пытался достучаться до той.

— Конечно, — широко зевнула девушка, рассматривая свои длинные, тонкие пальцы.

— Тебе нравится это?

— Ага... Сейчас я практически на финише, — улыбнулась она, поджимая под себя худую ногу.

— Финиш... Смерть, да?

— Неа. У меня все под контролем. Плюс, я имею слишком заботливых старших братьев, так что помереть мне никто не даст, — ухмылка озарила ее лицо.

— Да... С тобой будет трудно.

Тогда ей только исполнилось шестнадцать.