Амалиэль

Как только я поднялся на небеса, я получил выговор. Я не смог исполнить волю божью, не достал книгу. Начальство это разочаровало, но меня не волновало их мнение обо мне. Единственное, что мне не понравилось, это то, что все было не взаправду: все было подставным. Это была моя проверка перед войной на небесах. Тест. Дастиэль, книга, подвал, потайная комната– все это было подстроеным. Но смерти невинных людей, безумие Итана – было на их совести.
Книга отчасти не была обычной, то, что она попала в руки Итана – было случайностью. Оплошностью, которую они не смогли предвидеть. И от этого они были разочарованы вдвойне.
Я почти лишился крыльев, но это было неправильным решением. Я остановил зло, которое не смогли они. Они были слишком горды, чтобы отпустить меня. Начальство пришло к наименее безобидному наказанию за невыполнение приказа: сто лет заключения на небесах в башне Михаила.
Помню, как отстаивал права Тисс. Начальство хотело оставить ее там, одну: потерянную, брошенную, видевшую столько крови..
Они видели все, что происходило в том городе, и они хотели оставить все, как есть.
Я до последнего стоял на своем: она сражалась со мной плечом об плечо. Если бы не ее кровь, не ее слезы – Итан продолжал бы убивать.
Я пытался доказать им, что она не сможет жить с этим. Она страдает из-за их ошибки, она всего лишь человек, они должны понести за это ответственность.
Когда меня вели в заключение, я шел с гордо поднятой головой: я смог добиться своего.
Они стерли ей память, я заставил одного из своих помощников отправить ее в безопасное место, где ее смогут воспитать и дать все самое лучшее. Ведь, именно этого она заслуживает.
Помню, как сидел в заключении и чувствовал ее. Я оставил метку, которая связывает нас с ней. Она отгоняет от Тисс людей с плохими намерениями.
Иногда я чувствовал, как ее что-то мучает, что-то не даёт ей спать. Я использовал свою благодать – что было не позволено – чтобы она спала крепким сном, без кошмаров.
Ангелы не видят сны, но они мне и не нужны. Я вижу только один: битва с обезумевшим Итаном каждую ночь у меня перед глазами. В этом сне я лежу на земле, пока Тисс держит меня за руку и в слезах не понимает, что происходит. Я хотел вытереть ее стекающую слезу с лица, но знал, что сделаю ей больно. Каждый раз просыпаясь, я понимал, что это всего лишь сон, ведь в реальности, десять лет назад, я хотел ее поцеловать.
Когда срок моего заключения подошёл к концу, и я смог расправить крылья, сразу же отправился на землю. Я хотел увидеть ее, целую и невредимую. Сто лет моего заключения на небесах, были десятью годами на земле, Тисс было двадцать шесть.
Я впервые, спустя десять лет, увидел ее сидящую за столом в своем офисе, пьющую капучино. Я не мог сдержать улыбку, кажется я тогда подумал: « все так же любит капучино »
Она повзрослела. Детские черты лица сменились взрослыми, более строгими. Ее волосы стали длиннее, сама она стала выше. Помню, как ей приходилось поднимать голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Почти всегда я немного сгибал колени.
Я наблюдал за ней три года. Мне нравилась ее рутина: спокойная, тихая, комфортная. Она полностью олицетворяла ее. Джереми с Алисой были славными, когда я смотрел на них, они сияли белым свечением, что значило лишь одно – их душа чиста.
Я не подходил к ней, не разговаривал, не попадался на глаза. Я боялся, что она может вспомнить меня, может вспомнить тот ужас, который ей пришлось пережить. Иногда я винил себя в том, что не смог уберечь ее от этого. Я пытался уйти, не возвращаться на землю, но в конце концов я всегда возвращался и смотрел на нее, тихо, мирно спящую.
Мне нравилось слушать ее размеренное сердцебиение, это успокаивало. Ангелам не свойственно испытывать человеческие чувства, эмоции, но она заставляла меня это чувствовать, она не оставляла мне выбора.
Позже я понял, что пора заканчивать. Наблюдая, какая она счастливая, я не мог перестать улыбаться. Она может продолжать быть счастливой без моего присмотра.
На третий год моего наблюдения за ней, я поставил точную дату, когда прекращу это. Шестое сентября, число, когда я впервые увидел ее в лесу, тринадцать лет назад.
Я планировал долго: приказал своему помощнику столкнуться с ней, наступить на книгу.
Стоя за стеной кафе, я наблюдал за ней. Как он поднимает книгу, ее грустное лицо заставило меня чувствовать себя виноватым.
Я подошёл к ней почти вплотную.
— Здравствуй, – произнес я, и не смог сдержать улыбки. Она недоуменно смотрела на меня. В глубине души я надеялся, что она узнает меня, вспомнит, но ее взгляд говорил о другом. В этот момент внутри меня что-то ёкнуло, не было понятно, что это за чувство. Наверное, так люди описывают « боль »
— Здравствуйте, мы знакомы? – она так невинно моргала своими глазками, что я почти забыл, что должен сделать.
— Нет, но я видел, как этот мужчина плохо поступил с вами и не мог пройти мимо, – я протянул ей такую же книгу, которую она читала. Мне пришлось обойти три библиотеки, чтобы найти ее.
— Это вы мне? Правда? – она взяла книгу из моих рук, наши пальцы на мгновение соприкоснулись, я невольно отметил мурашки по всему телу.
— Да. Я уже дочитал ее, мне она уже не нужна, а вам ещё читать ее нужно, – я сомнительно посмотрел на помятую книгу в ее руках, — эту почитать не получится, – она улыбнулась, и я застыл на месте. Она впервые улыбается мне спустя тринадцать лет. Я почти бросился к ней с открытыми руками, но вовремя себя остановил.
— Спасибо вам огромное! Боже, я так рада! – я улыбнулся ей.
— Я пойду, до свидания и спасибо! – она обошла меня, рассматривая книгу. Я почти сразу же поровнялся с ней. Она удивлено посмотрела на меня.
— Ой, вам тоже в эту сторону?
— Да. Хочу зайти и поработать в кафе, – Тисс только сейчас заметила сумку в моих руках. Она быстро кивнула.
— Знаете, я тоже иду в это кафе. Не хотите присоединиться? – я мечтаю об этом.
— Конечно, буду рад вашей компании, – мы зашли в кафе, и сели за столик друг напротив друга.
Мы сидели молча. Делая вид, что я работаю за ноутбуком, я наблюдал за Тисс. Она увлечено читала, и я не мог перестать ею любоваться.
Она отвлекалась, когда пила капучино, после снова возвращалась к чтению.
Спустя некоторое время Тисс отложила книгу, и улыбнулась мне.
— Простите, я пригласила вас в кафе, а в итоге сидела и книгу читала.
— Не стоит, что вы. Я сам увлекся работой.
— Как вас зовут? Я совсем забыла спросить, – Тисс неловко опустила глаза, и мне пришлось сжать челюсть, чтобы не прикоснуться к ней.
— Элай, а вас?
— Я Тисс. Вы местный?
— Нет, приезжий. Приехал по работе в командировку.
— Работа..я работаю неподалеку, – у меня почти вырвалось « я знаю »
— Правда? Повезло, наверное, работать возле такого прекрасного заведения.
— Это точно! Я частенько захожу сюда во время обеденного перерыва, – а ещё после работы. Это я заметил сразу же, как начал за ней наблюдать.
Мы болтали о разном: о книгах, о фильмах, о домашних животных.
— Недавно задумалась насчёт покупки питомца.
— Уже есть кто-то на примете?
— Неа. У меня много работы, а дома меня почти нету. Мне вообще просто одиноко стало в квартире, вот и задумалась, – Тисс из прошлого завела собаку по такой же причине. Когда ее мама с ней не говорила, Энджел была единственной, кто помогала Тисс справиться с одиночеством. После заключения я вернулся в тот город, и увидел Энджел мертвую. Мне пришлось похоронить ее за их домом.
Помню, как мне нравилось наблюдать за Тисс, до сих пор вспоминаю, с какой ловкостью Тисс открыла входную дверь, когда она была на домашнем аресте. Я почти обмолвился перед ней о том, что наблюдал.
Мы ещё немного посидели и Тисс уже нужно было идти. На улице, возле кафе, она спросила:
— Встретимся ещё? – я застыл. До боли сжал кулаки: как же мне хотелось увидеть ее снова. Как же мне хотелось прикоснуться к ней.
— Я бы с радостью, но уже завтра уезжаю домой, – Тисс грустно поджала губы, после улыбнулась.
— Тогда было приятно пообщаться, Элай!
— Это взаимно, – я улыбнулся ей в ответ. Ещё постояв и посмотрев ей вслед, я зашёл за переулок, расправил крылья и взлетел к небесам.

Прощай, Тисс. Я обещаю, что больше не буду тебя вспоминать. Если захочешь увидеть меня, ищи в следующей жизни.