Часть 20
POV Алекса.
Как только мы вернулись домой с Блу, то я увидела своего отца, который сидел на диване, хмурясь и пытаясь сосредоточиться на просмотре бокса. Малышка стояла рядом со мной, пока я просто стояла и смотрела на все это: отец и мама, которые сидя в одной комнате, делают вид, будто не знают друг друга. Мне иногда интересно: любили ли они когда-нибудь друг друга?
— Неужели, ты вернулась,— фыркнула мама, выходя из кухни, сложив руки на груди.
— Блу захотела поиграть на площадке,— закатив глаза, ответила я, взяв ее за руку, ведя в гостиную, после усадила на диване, рядом с отцом.
— Что вы смотрите?— спросила она.
— Бокс,— он ответил, улыбаясь малышке так же, как и улыбался мне, когда я была маленькой. Отец всегда отдавал нам с Томом больше любви, чем мама, если она вообще любит нас. Оставив их на диване, я прошла на кухню, ставя пакеты, и разбирая их.
— А что они делают?— вновь спросила малышка.
— Всего лишь выбивают друг из друга дерьмо.
— А что такое «дерьмо»?
Я прыснула, хотя бы, потому что мама покраснела, накричав на отца:
— Феликс, ей всего 3 года!
— Я в ее время и не такие слова знал, милая,— хмыкнул он, посмотрев на малышку, на что она тоже ухмыльнулась, будто понимала, что отец недолюбливает мою мать.
Мама поджала свои губы, издав рык, после посмотрев на меня, я сдержала смешок, продолжая разбирать продукты.
— В этой семье все издеваются надо мной,— подняв подбородок, сказала она, подходя к тумбам.
— Правда?— я выгнула бровь, поднеся помидоры к раковине, став мыть их.
— С каких пор моя собственная дочь ведет себя, как сучка?
— С тех пор, как ее мать спит с другим мужчиной,— огрызнулась я.
Женщина покраснела, хватая меня за руку, впиваясь ногтями в кожу, из—за чего останутся царапины. Клянусь, она выглядела так, будто сейчас убьет меня.
— Как ты смеешь говорить такое?
— А как ты смеешь делать это с кем—то, кроме отца?
— Ты ничего не знаешь.
— Как и ты.
— Все еще защищаешь этого ублюдка?
— Да,— рыкнула я, освобождая свою руку от хватки,— поэтому тебе лучше заткнуться, пока я готовлю ужин для отца.
Она долго смотрела на меня, пока я прожигала ее взглядом. Улыбнувшись, мама поправила свою юбку, отходя от меня, но я все еще видела ненависть в ее глазах.
— Гарри никогда не полюбит тебя, Лекси. Даже если он говорит обратное, то знай, что это может быть всего лишь влюбленность, а не любовь. Он поиграет с тобой и бросит, продолжая свою жизнь, когда твоя будет завесить от его.
— Во всяком случае, я лучше доверю ему свою жизнь, чем тебе, мама.
На кухню, неожиданно, зашла Блу, полностью игнорируя свою тетю, она подошла ко мне, держа в одной руке куклу, другую она использовала, чтобы потянуть меня за штанину.
— Да, Блу?
— Я хочу есть.
— Скоро все будет готово.
— Когда это будет?
— Скоро, я же сказала.
— Можно мне посидеть с тобой?
— Конечно,— сказала я, вытирая руки полотенцем и, взяв малышку на руки, посадила ее на тумбу, чтобы видеть ее, пока я буду готовить. Мама наблюдала за нами, будто что-то вспоминая, но, проморгав, тихо ушла из кухни. Выдохнув, я снова принялась мыть помидоры, кладя их в отдельную чашку, пока малышка наблюдала за мной.
— Дядя Феликс сказал, что парни в трусах не знают как бить, что это значит?
— Эм...
— А еще он говорил до этого много раз слово «дерьмо». Что значит «дерьмо»?
— Это плохое слово,— пробормотала я, выключив воду и, взяв дощечку, принялась разрезать помидоры.
— Тогда зачем он его говорит?
— Мой папа большой, ему можно.
— Значит, тебе тоже можно говорить это слово?
— Нет, потому что девушки должны воспитанными.
— Моя мама часто говорит плохие слова. Она не воспитанная?
— Ох,— я снова растерялась,— у твоей мамы просто много проблем, поэтому она употребляет такие слова.
— У мамы нет проблем.
— У всех есть проблемы, Блу.
— Но у мамы есть парень, который всегда решает ее проблемы. Я знаю это, потому что один раз мама случайно врезалась в машину, а потом позвонила парню, он сказал, что все решит.
— Это, наверное, был твой отец,— выпалила я.
— Нет, папа находиться на звезде.
— На звезде?
— Да,— ответила она, взяв дольку помидора и помещая ее в рот, прожевывая,— так говорит мама. Мы ходим к нему каждый четверг и приносим цветы, я с ним разговариваю, пока он смотрит на меня через фотографию.
Ее отец мертв, значит, тетя соврала мне и Тому. Где она тогда сейчас и с кем?
— А еще она сказала, что в Майами сейчас очень жарко, поэтому ей надо больше бикини. Что такое бикини?— продолжала задавать свои вопросы Блу, дрыгая ногами.
Выдохнув, я посмотрела в глаза малышки, которые светились, просто, будто в этой жизни нет ничего ужасного. В глазах детей столько счастья, куда это пропадает с годами?
— Блу, почему ты задаешь так много вопросов?— прервала нас мама, зайдя на кухню и, снимая малышку с тумбы, взяла ее за руку, злобно смотря на меня.
— Мы просто болтали с Лекси, она милая, я верю ей,— она улыбнулась мне, видимо, за этот день она привыкла ко мне и решила заговорить, потому что до этого молчала.
— Будь аккуратней с доверием, некоторым людям не стоит доверять свои секреты,— сжала ее ладонь мать, высоко поднимая подбородок.— Моя сестра не сможет забрать сегодня Блу, поэтому малышка ночует у нас. Ты же не будешь против, если она будет спать с тобой?
— Нет, конечно,— кивнула я.
— Тогда я искупаю ее, а ты готовь ужин,— сказала она, уводя малышку, которая помахала мне, перед тем, как они скрылись наверху.
POV Гарри.
Я все же приехал домой, чтобы поужинать с мамой и Кетрин, которые уже сидели за столом и что-то обсуждали, я сел на свое обычное место, молча принявшись за пищу.
— Гарри?— мама позвала меня, отвлекая от мыслей. Я посмотрел на нее, встретившись с карими глазами.— Ты не откроешь вино? Твой отец делал это всегда, но раз уж его нет...
— Конечно,— я кивнул, забирая бутылку красного вина из рук матери и, открыв его, налил ей в стакан, неуверенно смотря на Кетрин.
— Почему ты доверяешь ему напитки, мам?— злобно спросила она, сложив руки на груди.— Мы же знаем, что Гарри нельзя доверять алкоголь.
Мама поджала губы, смотря то на меня, то на свою дочь, которая сейчас снова стала сучкой, какой и была несколько лет назад, вечно подставляющей мой зад. Я поставил бутылку на стол, откидываясь на стуле, принимая невозмутимый вид.
— Мама, а почему ты доверяешь ей встречаться с парнем, мы же знаем, что ей нельзя доверить презерватив,— повторил я все ее же тоном.
Мама ахнула, распахнув свои карие глаза, и, кажется, растерялась в этой ситуации.
— Хватит,— рявкнула она, вставая со стула, кидая салфетку на стол.— Вы взрослые люди, поэтому должны относиться друг к другу с уважением.
— Ну, знаешь ли, мама, я младше этого идиота, а принимаю решения намного рациональней, чем он.
— Мне не 18 лет, Кетрин, чтобы я принимал какие-то важные решения в моей жизни. Я могу жить как хочу,— выгнул я бровь.
— Конечно, потому что тебе 22, а ты ведешь себя, как безрассудный ребенок, Гарри!
— Я хотя бы не влюблен в какого-то парня, про которого родители не знают!
— Это не твое дело!— рыкнула Кетрин, вставая из-за стола, готовая убить меня за то, что я проболтался о ее парне.
— Парень?— вмешалась мама, приоткрыв губы в изумлении.— Кетрин, Господи...
Я закатил глаза, зная, что сейчас начнется, я проходил через это, когда мама застукала меня с одной девушкой в постели.
— Ты только закончила школу, а у тебя уже есть парень, о котором мы с твоим отцом не знаем?!
— Мама,— тихо пробубнила Кет, смотря в пол.
— Только не говори мне о том, что вы уже занимались сексом!
Это теперь будет моим самым любимым моментом, потому что Кетрин покраснела и была готова исчезнуть, лишь бы дальше не продолжать слушать маму. Мама ведь у нас каждые выходные ходит в церковь, чтобы замаливать грехи нашей семьи, думаю, что теперь ей придется обливать нас святой водой.
— Мама, он любит меня!— прокричала русоволосая.
— Любовь не имеет значения, когда ты совершаешь грех!
— Любить человека не грех.
— Нет, это грех, когда ты отдаешься ему без остатка, потому что потом ты будешь совершать вещи намного ужасней!— мама не кричала, но в ее голосе было столько силы, что можно было на самом деле испугаться.
— Он любит меня и пойдет на все, чтобы у нас было все хорошо,— сжав кулаки, сказала Кетрин, смотря на меня из-под ресниц.— Ты должен поддержать меня, Гарри.
— С чего это?— хмыкнул я.
— Ты в такой же ситуации, что и я...ты-ты любишь ее, я знаю это,— запиналась она, сдерживая слезы.
— Не понимаю о чем ты говоришь, сестренка,— ухмыльнулся я, смотря на маму, которая сложила руки на груди.— Мама сказала мне забыть, что я и сделал. Советую тебе прислушаться к совету: не порть свою жизнь ради любви.
Это была последняя капля, я понял это, когда по щеке Кетрин катилась слеза, которую она смахнула, за секунду покидая дом. Я спокойно смотрел ей в след, пока мама звала ее, срывая голос, но, остановившись у двери, она посмотрела на меня.
— Ты все-таки послушал меня, Гарри?
— Да,— сглотнув, соврал я.
— Я, правда, не думала, что ты решишь прислушаться ко мне,— смотрела она на меня, пока я медленно подходил к ней, обнимая за локти.
— Ты моя мама, поэтому никогда не посоветуешь плохого,— выдохнул я в ее рыжие волосы.
— Я человек, я не всегда буду давать тебе хорошие советы.
— Это не важно, я все равно всегда буду прислушиваться к тебе.
Несколько минут мы стояли в тишине, пока я смотрел на дом Лек-с, замечая, что она накрывает на стол, улыбаясь и разговаривая с маленькой девочкой, которую я прежде не видел. Ладно, она ведь не могла родить так быстро, да? Потому что пока я смотрел в ее окно, то за секунду представил наше будущее: Лек-с накрывает ужин, пока наши дети бегают вокруг нее, показывая рисунки, которые они нарисовали для меня, пока я был на работе, а по приходу домой, я всех поцелую в лоб, после мы сядем ужинать. Я бы накрыл ладонь Лек-с своей рукой, нежно теребя обручальное кольцо, которое я одел на нее во время заключения брака, я бы делал это каждую секунду, что мы проводили вместе.
— Ты найдешь ее?— спросила мама.
— Кого?
— Кетрин. Я волнуюсь за нее.
— Конечно,— я поцеловал ее в лоб, хватая нужные мне вещи и, уходя из дома, закрывая дверь.
POV Алекса.
Пока все ужинали, я пришла в свою комнату, и, упав на кровать, накрыла лицо подушкой, шумно вздыхая. Пролежав несколько минут, я вспомнила, что мне надо позвонить Найлу, поэтому, схватив шкатулку, я открыла ее, взяв бумажку, снова упав на кровать. Многие из вещей распалось по всей кровати, когда шкатулка упала рядом со мной, но я не предала этому значения, набирая номер парня, который он оставил в записке.
— Найл Хоран у телефона,— с нотками смеха послышался знакомый голос.
— Найл, привет, это Лекси.
— Ох,— он будто вышел из шумной комнаты, закрывая дверь, чтобы приглушить непонятные звуки.— Привет, Лекси, я ждал твоего звонка.
— Я знаю, прости, что не сразу позвонила.
— Да ничего, все в порядке. Я рад слышать твой голос, это намного лучше, чем все эти глупые поздравления от людей, которых пригласила моя мать.
— А что за событие?
— Это насчет моей учебы, не бери в голову, тебе с этим тоже придется столкнуться.
— Мх, я сомневаюсь в этом,— протянула я, теребя свою футболку.
— Почему же?
— Ты знаешь в какой я сейчас ситуации.
— Я забыл про это...прости.
— Я не против забыть про это тоже я,— я хмыкнула.
— Слушай, ты справишься с этим, хорошо?
— Откуда тебе знать это?
— Я просто верю в то, что ты справишься. Ты всегда справлялась, Лекси.
— Это другое.
— Это всего лишь проблема, которая потом превратиться в счастье.
— Только если я не сделаю...
— Ты не можешь даже думать об этом!— прервал меня грозный голос Найла.— Лекси, тебе 16!
— В этом и дело, Хоран! Мне скоро исполниться 17, а я беременна от парня, которому это не нужно, как и мне!
— Слушай,— устало сказал он, успокаивая меня,— ты любишь его?
— Кого?
— Гарри.
— Да.
— Он любит тебя?
— Да.
— Значит, вы должны полюбить ребенка, который является частью вас.
— Найл,— я проскулила, пытаясь не заплакать, но все же у меня, как всегда, не получилось сдержаться.— Я боюсь.
— Чего?
— Я не справлюсь...я еще ребенок.
— Милая,— шептал парень,— ты делала все эти годы вещи, которые не делают девушки до того, как выйдут замуж. Ты заменяла всех в своей семье, поэтому ты справишься.
— Ты не понимаешь о чем говоришь.
— А ты не понимаешь от чего отказываешься.
— Тебе легко это говорить, находясь, в Лондоне.
— Будь хоть одна свободная секунда, я бы сразу приехал к тебе, Лекси, ты же знаешь это?
— Знаю.
— Когда тебе будет нужна моя помощь, я буду с тобой. Я всегда был с тобой и буду.
— Я люблю тебя,— задыхалась я от слез.
— Я тоже люблю тебя, моя девочка,— почти напевал Найл, все еще успокаивая меня.— Ты обещаешь не делать глупостей, пока я не приеду к тебе?
— Я-я...
— Всего неделю или две и я буду рядом с тобой.
— Ты обещаешь?
— Только если ты пообещаешь не делать глупостей.
— Ты первый.
— Я обещаю, что приеду к тебе, Алексия Свон,— фыркнул он.— Теперь ты.
— Найл Хоран...— я не успела договорить, потому что дверь в мою комнату открылась, и неуверенными шагами к кровати подошла Блу, покусывая свои пухлые губы.
— Я не слышу, продолжай.
— Мне надо идти,— сказала я, принимая сидячие положение и, смахивая слезы, смотрела на малышку.
— Хей!
— Я позвоню тебе, Найл. Я люблю тебя,— закончила я, сбрасывая звонок и убирая сотовый телефон в карман, в котором он всегда лежал.
— Кто такой Найл?— спросила Блу, садясь на край кровати, смотря на меня своими большими глазами.
— Эм, это мой друг.
— Ты любишь его?
— Да,— ответила я, смотря на ребенка.
— Он красивый?
— Очень,— я улыбнулась.
— Ты познакомишь меня с ним?
— Конечно.
— Спасибо,— прощебетала малышка, придвигаясь ко мне ближе и, обняла, оставаясь на моих коленях. Она рассматривала меня, изучая с помощью пальцев, тыкая ими в мои щеки.— Ты красивая.
— Спасибо. Ты еще красивей.
— Спасибо,— она хихикнула.— А Найл твой парень?
— Нет.
— А кто твой парень?
— Эм, его зовут Гарри.
— Он красивый?
— Красивей всех звезд на небе.
— Вау! А с ним ты меня познакомишь?
— Хах, если ты этого хочешь.
— Очень, ведь он любит тебя, а я хочу узнать насколько сильно.
— Зачем же?
— Мне интересно смогу ли я назвать его вторым папой.
— Вторым папой?!— я потеряла дар речи.
— Да. Я бы хотела, чтобы ты была моей мамой, но у меня уже есть одна мама, поэтому ты будешь второй мамой, а Гарри будет вторым папой. Ведь он любит тебя, значит, должен полюбить меня, я ведь милая,— зевнула малышка, утыкаясь носом мне в живот.— Я просто знаю, что парень мамы не любит меня, потому что не любит ее, а Гарри любит тебя, значит, он полюбит и меня,— закончила она свою мысль, уже засопев.