Глава 33. Лабиринт
Девушка не спешила открывать глаза, сначала прислушиваясь к звукам - тишина... Но не полная.
Словно на стеной, до неё доносится тихое щебетание птиц, жужжание шмеля...
Хорошо, что не чьи-то крики и угрозы.
И только тогда Одри открывает глаза, встречая перед собой не каощмар, а чудесную картину - свою теплицу.
Она была небольшой, местами слезала краска, но важно было не то, что снаружи... Важно было то, что внутри.
В самой теплице был чудесный садик. Разнообразные цветочки росли везде, даже не привередливая лоза умудрилась обвить собою стеклянный купол.
В детстве Одри бывала тут почти всегда. Была готова спать среди растений, ежеминутно ухаживать за ними, поливать водичкой, рыхлить землю. Девочка не боялась испачкать руки, вымазать платьице... И не боялась, что за это будут ругать. Отец никогда не заходил сюда. Его воротило от запаха перегноя и удобрений, а также его бесила вечно стоявшая духота.
А вот мама была только за.
Ведь она и предложила дочке сделать здесь её собственную маленькую оранжерею, показала как правильно пересаживать цветы, рассказала какие удобрения лучше сыпать... И только смеялась, видя перепачканное личико Одри:
«-Ничего страшного, доченька, это всё мелочи жизни.»
Оценщицу охватила ностальгия, когда она провела ладонью по широкому листу Спотифилума, мельком взглянула на яркие фиалки и гладиолусы. Чего здесь только не было...
А потом глаза девушки переместились на бледную фигуру, возникшую рядом с ней. Сомнус.
-Какие же у тебя скучные сны,-закатив глаза и сложив руки на груди сказал он, осматривая помещение слегка пренебрежительно.
-Вы сможете вернуть мне их?-Одри вздохнула, наконец отрывая взгляд от любимых цветов и переводя его на непосредственного начальника.
-Постараюсь,-он не стал ничего обещать. Задумчиво измерил шагами теплицу и остановился,-Как же ты умудрилась впустить в голову Зверя? Ещё и позволить ему завладеть своим телом...
Девушка опустила взгляд, удивляться сил не было. Значит, уже знает о том, что произошло этой ночью.
-Я... Не знаю.
-О, ты и не будешь этого знать. Просто он получил твоё добровольное согласие через каккю-то уловку. Вы, смертные, даже не замечаете то, как сами оказываетесь послушными куклами,-Сомнус сказал это с явным чувством превосходства. Ну да, конечно, бессмертные же высшие существа,-Нужно почистить твою прекрасную голову от этой дряни.
-Да, нужно,-не став перечить и доказывать что-то обратное по поводу первой фразы, Одри вновь отвлеклась.
Её внимание привлёк торчащий из-под земли, возле корня одного растения, ржавый уголок металла.
Присев на корточки, она опустила руки в эту землю, доставая небольшую шкатулку, которая за многие годы подверглась коррозии.
-Что-то нашла?-заинтересовавшись находкой оценщицы, бессмертный подошёл к ней, бесцеремонно, но без резкости вынимая коробочку из её рук и вскрывая её.
-Не совсем нашла... Это моё,-девушка вздохнула. В этой небольшой ржавой шкатулочке она прятала фантики от конфет, которые ей нельзя было есть, клала туда колечки и бусинки, которые ей давали на ярмарке... Маленькая Одри любовалась всей красотой, которая у неё была, а потом закапывала это в землю, чтобы не нашёл отец. Неглубоко... Чтобы в любой момент можно было достать. Или наоборот, прибрать.
-Интересные забавы,-крутя в длинных и тонких пальцах маленькое колечко, начальник хмыкнул,-А это что?
Прибрав побрякушку на место, он достал сплетение берёзовых веточек. Своеобразную куклу...
-Я игралась с ней,-оценщица отвела взгляд, переводя его на собственные ладони и оттряхивая их от земли.
-Ладно, опустим эти ненужные безделушки,-Сомнус закрыл шкатулку, убрав всё туда и кинул её на землю. Его взгляд стал серьёзнее и пронзительнее. Кажется, более-менее сносная беседа закончилась, плавно переходя к менее желанной,-Так, теперь к плану действий... Сегодня ты будешь приманкой для Зверя. Скоро он придет на запах твоей энергии.
-А вашу он не учуит?-не особо удивленная таким раскладом, Одри кивнула.
-Нет, сейчас я уйду отсюда и ты останешься одна,-на лице бессмертного заиграла хитрая улыбка,-Твоя цель - заверить его, что ты по следуешь за ним. Что вновь попытаешься убить Микаэля... А ещё лучше прихватишь с ним Рафаила. Что будешь послушной и не строптивой.
Эта перспектива радовала ещё меньше... Девушка нахмурилась, тихо вздохнув. Это будет тяжело.
-Как я смогу убедить его?-тут же возникло и непонимание. Разве ей будет под силу обхитрить столь мощное зло, которое пока не в силах победить.
-Это уже твои проблемы и твоя забота. Подумай хорошенько, что может заинтересовать твоего отца, в чьём обличии и является Зверь,-Сомнус хмыкнул, складывая руки на груди. Одри удивилась, когда заметила то, что он стал становиться прозрачным, быстро исчезая в пространстве.
-Вы говорили, что Зверь слаб и вряд ли потревожит меня. Он точно явится?-поспешила напоследок спросить она перед тем, как мужчина пропадёт окончательно.
-Да, слаб. Но на твой манящий зов он просто не может не прийти. Постарайся хорошенько, иначе будешь бесполезна.
После этого Сомнус окончательно растворился, исчезая в воздухе светлой дымкой.
Одри охватил страх, когда она осталась одна. Сердце затрепетало в груди, отдавая своим стуком в ушах. Девушка чувствовала, что ещё минута и она увидится с этим злом лицом к лицу.
Так и произошло. Считая собственный пульс, она наблюдала за обстановкой в округ, которая вдруг стала меняться.
За стёклами теплицы сгустилась тьма, воздух стал плотным и тягучим. Теперь им было сложно дышать.
Руки предательски задрожали, а брови нахмурились, когда на окне теплицы оценщица увидела окровавленную ладонь, медленно сползшую вниз и оставившую после себя багровый след пяти пальцев.
—Выходи, малышка Одри. Сейчас я прочитаю тебе проповедь,—донёсся до неё угрожающе тихий голос, леденящий кровь.
«Почему он сам не может войти сюда? Варианта два: либо это он и вправду слаб, либо он в обличии моего отца.. »
Девушка терзалась сомнениями не долго. Выдохнула, внушая себе, что это всего лишь сон, что всё должно быть под контролем Сомнуса... Постаралась убедить себя, что даже если будет больно, то это ненадолго.
После этого Одри вышла из теплицы.
Обстановка изменилась моментально. Она оказалась в том самом лесу, по которому убегала от Мора и Уильяма.
Темнота, тишина... Только огромные ели возвышаются над ней, пугая своими размерами.
Вот неподалёку зашуршал куст. Девушка быстро обернулась и увидела медленно шагающего к ней отца. Как всегда надменный, горделивый, руки сцеплены за спиной. Из-за игры света его глаза показались полностью чёрными, и тогда Одри сделала пару шагов назад, чувствуя невообразимый страх. Она не могла отвести от него глаз. Чувствовала, что дыхание сбилось и теперь грудь тяжело вздымается... Сейчас она, словно испуганная лань, которая не может убежать при виде хищника. Понимает, что всё равно умрёт и смысла бежать нет.
—Одри-Одри, что же ты натворила,—тем временем нечто в обличии папы приближалось к ней, гипнотизируя взглядом и опасно плавными движениями,—Ты же знаешь, что всё это просто так не закончится и я всё равно заставлю тебя сделать то, что нужно мне,—голос зазвучал очень громко, но мужчина не кричал. Девушка ни разу за свою жизнь не слышала, чтобы он повышал голос. У отца были другие, более устрашающие методы.
Например, его тон, его глаза в момент отчитывания... Это было хуже любого крика. Намного.
Одри вновь ощутила свою беспомощность, когда он за пару шагов встал в паре сантиметрах от неё, протянул раскрытую ладонь и... И схватил девушку за грудки, необычайно быстро поднимая её вверх напротиа себя, чтобы их лица были на одном уровне.
Засучив ногами, оценщица поняла, что задыхается. Из её горла вырвался тихий хрип, когда собственные ногти впились в его ладонь, царапая её до крови. Но отец не отпускал.
—Но что же тобою движет сегодня, раз ты сама впустила меня?—оскалившись, мужчина только усилил свою хватку, а потом резко разжал.
Одри подавилась воздухом, начиная сильно кашлять и тут же рухнула на холодную землю, распоаставшись по ней и чувствуя внезапную боль, опоясывающуюю всё тело,—Сейчас ты расскажешь мне всё...
После этих слов она закричала. Так сильно, что из-за лап елей вылетели вороны с не менее громким карканьем. Их было так много, что небо потемнело ещё на несколько тонов.
Девушка не могла двигаться, не могла начать терзать себя из-за жгучей боли, которую хотелось выдрать из себя с корнем. Она с ужасом заметила, что Вены на её руках почернели, будто бы вся кровь в них застыла. Или наполнилась ядом...
—Молись мне, и я подумаю над тем, чтобы привести тебя к искуплению,—отец вновь сложил руки, с садистской улыбкой наблюдая за происходящим, гордо задрав подбородок. Голос у него был как во время чтения молитв, воззывающих к покорности их общему делу.
—Я убью Микаэля и Рафаила, отец!—Одри поняла, что может говорить. Сорванным и скрипучим голосом, едва слышным из-за собственных неистовых криков... Но может,—Продолжу твоё дело, сделаю всё, чтобы Зверь освободился!
—И как ты убьёшь двух ангелов теперь?—его усмешка была кривой, злостной,—А насчёт второго... Я согласен. Прольёшь свою кровь на алтарь, когда придёт время, бросишь своих крылатых друзей и перейдёшь на правильную сторону.
Боль ушла. Также стремительно, как и появилась до этого.
Раскинув руки по сторонам, девушка тяжело дышала. Она огляделась свои руки - чёрных вен больше нет.
—Да, я всё сделаю,—только через минуту оценщица нашла в себе силы подняться на дрожащих ногах, смело заглянуть в глаза той твари, которая прямо сейчас стояла перед ней, разглядывая с лёгким прищуром, будто бы сканируя и проверяя на честность.
—Докажи,—насмешливый тон сменился на приказной. Теперь мужчина сложил руки на груди, глядя на девушку снизу-вверх,—На колени, Одри.
И она послушно опустилась. Коснулась ими леденящий тело земли, сложила руки перед лицом и прикрыла глаза, демонстрируя покорность.
—Прости мои грехи, о великий Бог. Спаси мою душу. Забери кровь, плоть, мысли и чувства - они твои. Позволь служить тебе, позволь стать твоей ступенью на пути к всевластию. А если моя душа бесполезна, то вырви её и очисти от того позора, который нанесла я,—голос девушки выровнялся и изменился, став более низким и тягучим. Этой молитве отец научил её в десять лет...
Открыв глаза, Одри стала наблюдать за его реакцией.
Сначала на лице мужчины возникло маниакальное удовлетворение, а пото оно исказилось злобой.
—Тварь, ты сдохнешь первой.
Он взвыл, закрывая лицо ладонями и начиная царапать собственные глаза.
Ловушка Сомнуса сработала.