Скрывающийся

Чонгука сегодня выписывают из больницы. Ему тут было невыносимо скучно и одиноко. Мать всё же узнала о его прибытии в отдел для повредивших латеральные или медиальные подкожные вены, в госпитали. Она уже приехала, и распахнув дверь его палаты, без слов подбегает к сыну, давая ему смачный подзатыльник.

— Ай, ну ма! За что? — капризно завыл омега, потирая ушибленную шейку.

— За то, что дома не ночевал. За то, что мать обманул. За то, что я узнаю о том, что мой сын в больнице от твоего классного руководителя! — не выдержав, мать влупляет Гуку второй подзатыльник.

— Ладно, прости, прости, мамуль. Я не врал тебе! Просто так получилось. — стыдливо приспустив голову. А сам думает: «Как учитель узнала, что он в больнице? Тэхён рассказал? Но он не такой человек, что расскажет... Странно.»

   Подытожив про себя и зависнув на мгновение, омега не замечает, как мать вырывает из его рук выданную медперсоналом бесплатно пижаму в пакете и поторапливает сына.

— А ну, не стой давай! Ты итак тут целую ночь и двое суток пролежал. По дороге мне всю историю о том, что с тобой случилось мне расскажешь. Без лжи! — припечатала она, одаряя омегу укоризненным взглядом. Подойдя к стойке администратора сразу переменила физиономию, мило улыбнувшись работнице и расплатившись за своё несносное чадо в виде Чонгука.

— Ма, да там ничего такого. С одним пацаном подрались, подумаешь... — плюхаясь на переднее сиденье, рядом с водительским, начал свой пиздёж Гук. Мина — его мама округлила глаза, заведя мотор Audi 100 C4.

— Так дрались, что аж вены друг другу голыми руками повырывали, да Гуки? — вычислив его ложь, Мина вымученно опустила руки с руля, даже не выехав со стоянки. Схватившись ладонью за лоб, с разочарованием посмотрела на поджавшего губы сына.

— Гуки, когда ты успел так измениться? Ты ведь никогда не врал мне. Не было ребёнка честнее тебя. — с иронией выдыхает она. Гук тяжело вздыхает и переводит взгляд на оживлённую улицу за окном.

Люди ходят туда-сюда, кто куда. Фонарные столбы занимаются своим делом, освещают дорогу. Бездомные голуби, которых в Сеуле вагоны, заполняют каждую крышу зданий. Кафешки с неоновыми подсветками их наименований. Девочка, лет шести бегает, как угорелая около своей молодой матери. Сразу видно, жизнерадостная омежка. Когда-то Гук тоже таким был. Беззаботным и защищённым. Но времена меняются. И теперь он вынужден не жить и наслаждаться свободой, чистым воздухом и невероятными пейзажами. А выживать, каждый день прибывая в страхе за себя.

— Извини, мам. Но я не могу тебе рассказать правду. — эти слова словно бьют ударом тока по Мине. Она яростно пепелит Чонгука взглядом.

— Ах, вот как? Повзрослел и секреты от мамы появились? Ну хорошо. Хорошо... — словно сошедшая с ума, Мина надавила на газ со всей силы и начала ехать, чуть привышая скорость положенного.

Чонгук мог бы сказать ей быть помедленнее, но не сейчас. Они повздорили, что случается крайне редко. Чонгук мог соврать, но он этого делать практически не умеет. А маме и не хочет лгать. Поэтому счёл наилучшим скрыть.

Они доезжают до подъезда своей квартиры в неуютной тишине.

Пройдя в квартиру мать первой раздувается и проходит вглубь крохотных коморок, кидая Гуку громкое:

— Кстати да, ты наказан! Никаких прогулок с Чимином и задерживаний после школы! Карманные деньги я у тебя тоже вынуждена изъять. — это было ожидаемо. Мина выглядывает из кухни, параллельно снимая с себя джинсовку.

— Мам, мне не шесть лет! — предпринимает попытку протестовать, но знает, что смысла от этого нет.

— Возраст не показатель для провинившихся людей. — натянуто улыбнувшись, она уходит в свою комнату, а Чонгук уныло плетётся к себе.

Удручающе застонав, прилепляется всем телом к своей кровати и смотрит на потолок, который облепил светильниками-звёздочками.

— Пиздец. — логичное умозаключения.

  ♡︎ ✈︎

   Чонгук припёрся в школу абсолютно не выспавшийся, так как всю ночь навёрстывай упущенное и смотрел ванильную дораму. Поплакал изрядно, но этого лучше никому не знать. В общем, настроение у нашего героя мягко говоря плохое.

   Рутинно отвесив пять Чимину, Чонгук кинул на него боковой взгляд и улёгся мордочкой на парту, намереваясь доспать то, что не сумел дома.

  — Эй, ты чего это? Не выспался что ли? — хмурится Пак, поглаживая его по вкусно пахнущим волосам. Единственное, что суспел Гук перед школой- помыть голову.

  — М-м, - отрицательно замотав головой, Чонгук на минуту приподнял лицо с парты, но не выдержав солнечного света из окна, зарылся в парту обратно.

  — Получается, ты сегодня был одним из тех лунных кроликов, которые мне снились? — захихикал Пак, на что Чон лениво улыбнулся.

  — Дурак, какие нафиг кролики?

— Который ты из них, а? Признавайся, — игнорируя Гука, продолжил кинув смешок. Чимин игриво ущипнул Чонгука за плечо, на что тот тихонько рассмеялся. — Там были: розовый с пышным красным бантиком, чёрный с клыками, белый с хвостиком свинки, зелёный с огромными зубами и голубой с... — Чимин внезапно замолк, а озадаченный его резким обрывом речи Чонгук уже хотел поднять голову, как инстинкты обоняния сами дали ему ответ.

   Дичайший запах мёда. Чонгуку он скоро в кошмарах начнёт сниться.

  Рывком подорвавшись с парты, Чонгук встал на ноги, обернувшись за спину.

  Прямо перед ним возвысился горой Бекхён. Этот баран сменил причёску и встал ухмыляется. Думает, что Чонгук оценит, или что?

  — Чего надо? — вспомнив, сколько боли этот тип причинил ему за последние два дня, ядовито выплёвывает Гук. Стискивает челюсти и наверняка сейчас выглядит как заплаканный, обиженный ребёнок с опухшими глазами.

  — Ну почему же так грубо? — усмехнулся Чхве, более, чем самоуверенно. Чонгук только что заметил под его левым глазом синяк, что явно от кулака.

  — Как заслужил. — Чонгук разумеется обороняет себя от него всякими дерзкими словечками. На деле боится этого ублюдка так, как не боялся никого. Он не знает, что от этого ненормального можно ожидать после последнего инцидента.

  — Ой, какая жалость. Ещё заплачь. А хотя, по тебе видно, что ты пришёл в школу обрыдавшийся. Мерзость. Какой же ты мерзкий. — кривит гримасу Чхве. Чонгук старается держать себя в руках и просто хочет, чтобы от него отстали. Но...

  — Заткни свою грёбанную пасть, мудло! — вот от кого кого, но от Чимина Чонгук такого не ожидал. Весь класс смотрит только на их тройку. Чонгук с ахуевизмом смотрит на Пака, а Чхве так же.

  — Малыш, ты-то чего лезешь? Не вмешивайся, пока на свою сочную задницу проблем не нахватал. Я с лёгкостью могу их тебе намотать. А ты, гондон, лучше держись от меня подальше. Не дай Бог я не сдержусь и убью тебя. — последнее он кидает Гуку. Звенит звонок и все рассаживаются на места. Чонгук понятия не имеет, что только что произошло, а Пак до сих пор сверлит Чхве злобным взглядом.

  — Чимин, забей на него. Пошёл он нахуй. — хрипит Чон, пытаясь его успокоить.

  — Я спокоен. — Пак выдыхает и поворачивается к Гуку всем корпусом.

  — Ты впервые за меня заступился.. Я ведь просил тебя не лезть, Чимин... — Чимин закатывает глаза и прерывает его.

  — Я омега, это опасно, бла-бла-бла. Знаю Гу. Но думай сейчас о том, что я в первую очередь твой друг, а не омега. Ни один друг не потерпит унижение своего друга. — Чонгук благодарно обнял его.

  — Ты меня удивляешь с каждым днём всё больше и больше. Ты невероятный, Чим. — Чимин хихикает, а в этот момент в класс забегает запыхавшийся Сокджин.

  — Здравствуйте. Извините, я немного задержался. — виновато тараторит он, поправляя свои очки.

  — Опаздывать нехорошо, учитель Ким. — орёт с последней парты Бекхен, на что все тут же разразились смехом.

   Чонгук поправляет тетради и закатывает глаза. Этот Чхве всем надоел. А бедолага Сокджин стыдливо приспускает голову.

  — Пиздец. — записывая тему урока, причитает Чон.