Скрывающийся

  В детстве Чон мечтал о санках. Кажется, ему тогда было четыре. О санках он узнал из своего любимого мультика — «Холодное сердце».

  Загоревшийся этой идей мальчишка подбежал к отцу и требовательно потрепав того по штанине, напросился на его коленки. Отец Чонгука громко хохотал, шутя с гостями, что его сын очень тактильный и похвастался тем, что очень любящий его.

  — Папа, хотю саньки! — игнорируя улюлюканья коллег отца, устремил свои глаза — пуговки на отца омега.

  — Ахах, зайка, я тебе их обязательно куплю, обещаю. — расплылся в обворожительной улыбке альфа. Чонгук счастливо завизжал и спрыгнув с отца рванул на кухню, к возящейся с закусками для гостей матери.

  — Мам, папа упит нам сани! — Мина стёрла со лба капельки пота и показала свои большие передние зубы.

  — Да ты что, Гуки? А ты разрешишь маме с тобой покататься? — оставляя резку арбуза, молодая омега вытерла руки о фартук, что свисал с талии и присела на корточки перед сыном.

  — Да! Я буду катать мамотьку на саньках! — победно вскинув ручки к потолку, Чонгук чмокнул Мину в щёку и побежал в гостиную к гостям и отцу, делясь этой информацией уже с ними, под звонких смех матери из соседней комнаты.

Это были их поистине счастливые, семейные времена.

Но

Все прекрасные воспоминания остаются на фоне, являясь чем-то туманным.

— Чон Чонгук, не спим на уроке! — учитель хлопает учебником по башке спящего, и получив от того взгляд между сном и реальностью, дарит в ответ осуждающий, проходя к доске и продолжив что-то объяснять.

Чонгук пыхтит что-то нечленораздельное и почесав голову с ухом, поворачивается к Чимину.

— Ты чего такой задумчивый? — презрительно хмурится Чон.

— А? Ты уже проснулся? — Пак старается, как можно не заметнее, но Гук замечает, как он стирает с щеки слезу.

— Я не понял. — Чимин одаряет его вопросительным вскидыванием бровей.
— Кто тебя обидел? — шмыгнув заложенным носом. Приболел походу. — Кто этот смельчак, пальцем укажи мне и он тут же об этом пожалеет. — говорит Гук так, словно это не он тот, кто нуждается в защите и становится жертвой частых избиений.

— Хах, идиот. — сужает глаза-полумесяцы в улыбке Пак. — Нет, ничего! Я сегодня сам с этой проблемой и разберусь. — ставя твёрдую точку и в очередной раз прокручивая в голове тот текст, что подготовил для признания Юнги.

— Не пиздишь? — забавно вздрагивает свою идеальную бровь Чонгук, на что Чимин ухмыляется.

— Не смею, папочка. — не сдержавшись кинув смешок.

— Ладно, горе ты моё луковое. Поверю, — фыркая типа: «на что ж ты мне свалился, несносный.» Чонгук итак не в настроении с кем-либо «разбираться», да хоть даже разговаривать, но ради Чимина забудет о личных приоритетах. В последнее время все мысли и сны омеги заполнили воспоминания о детстве.

На этом их диалог оканчивается, Чонгук вновь принимается спать, а Пак думать о своём.

♡︎ ✈︎

   Чимин решался на это очень долго. И вот он стоит в нескольких метров от альфы своей мечты. Того, о ком плачет его душа и сердце. Того, ради кого оно готово биться сильнее и сильнее. Того, от запаха мяты и моря которого Чимин готов провалиться в кому. Того, от которого Чимин никогда не будет готов отказаться. Того, за кем Чимин подглядывал каждый Божий день с того дня, как в седьмом классе к ним перевёлся восьмиклассник с мятным цветом волос. Юнги уникальный, а Чимин в него влюблён.

   Сделав глубокий глоток необходимого воздуха, Чимин уверенной походкой подходит к Мину, что болтает с одноклассницей омегой о контрольной.

  Пак останавливается от них в паре шагах, ожидая, пока они не окончат свою беседу. Спустя полминуты Мин обращает на него пару своих тёмных, притягательных кошачьих глаз. Окинув Пака пофигистичным взглядом, вновь вслушивается в слова низкорослой омеги, что мило хихикает ему.

  И блять, Юнги улыбается ей своей харизматичной, диснёвой улыбкой.

Пак суепляет руки в замок и стискивает челюсть, чтобы скрыть свой порыв ревности.

  Юнги ещё минуту дюбезничает с той омегой, а когда та наконец уходит кинув напоследок:

  — Пока, оппа! — и помахав ладонью, Юнги ей кивает.

   Чимин смотрит на Юнги с не успевшей улетучиться ревностью, а тот с ухмылкой и пронзительным взглядом пепелит глаза омеги.

   Они словно совсем не зная друг-друга, говорят глазами больше тем те, кто знакомы всю жизнь.

  Юнги самостоятельно преодолевает расстояние до Пака, на что омега до содрогания кончиков пальцев и мурашек вдоль до затылка взволнованно облизывает нижнюю губу.

  Чимин опускает взгляд на эмблему пиджака альфы, стараясь при этом выглядеть максимально отстранённо и непринуждённо.

  Но Юнги не проведёшь. Он слегка усиливает свой доминирующий феромон, из-за чего омега откидывает притворную броню и издаёт тихий скулёж, стыдливо прикрыв рот ладонью.

  — Хех, так чего ты хотел?  — обкуренным, хриплым голосом. Альфа слегка склоняет голову набок, явно довольный той игрой, что незаметно провернул секундой ранее.

  Чимин подавляет всё своё смущение и открывает рот:

  — Я всего лишь хотел... Как бы тебе это объяснить, — Чимин до этого стоял в уборной и тринадцать минут тренировал речь с признанием перед зеркалом. По пути до Юнги развернулся и пискнув: «я не смогу!», почти вернулся в класс, но встретил по дороге Хосок. Получил от него отрицательное мотание головой, и Пак вспомнил его слова.

    Сейчас или никогда, Чимин.

  — Я просто... — у Чимина чуть на месте не начинается паническая атака, но слава всему его прерывает Юнги.

  — Если ты хочешь предложить авантюру вроде: Ты будешь идти и случайно упадёшь на мой член. То сори, но нет. Я такого тебе не позволю. Пускай другие альфы текут по тебе, но, — Юнги делает паузу и смотрит на округлившего в ужасе пасть, Пака — Но я не вхожу в их число. Так что, гуляй Хэллоу Китти. — оглядев перекрашенные в розовый волосы омеги, процедил последнее. Чимин не смог из себя ничего выдавить, лишь возмущённо хватал губами воздух.

  Юнги хмыкнул на это зрелище и неспешной походной, ушёл.

   Мда, не совсем успешное признание в любви, Пак Чимин.