Останься | #Wattys2016

- Итак, как я понимаю, у вас «Связь на троих», - произносит седоватый, но весьма себе статный мужчина в кресле напротив.

Луи кивает. Ники напряженно закусывает нижнюю губу. А Гарри смотрит куда-то в сторону.

- Интересно, - заключает мистер Коллинс.

А Ники на секунду закатывает глаза. Они уже ответили по очереди на все нужные вопросы, а теперь нельзя уже ближе к делу?...

- Что-нибудь можно с этим сделать?

Мужчина переводит взгляд на одного из близнецов и начинает свою медленную речь, половина из которой основана на повторениях:

- Как я уже сказал, тройная связь – явление весьма редкое. Разумеется, то, что вы близнецы, сыграло огромную роль. Этот феномен до конца не изучен...

- И что? – откликается второй близнец. Вау, Гарри, наконец-то, подал голос!

- Разорвать связь невозможно, это противоестественно. Так, что единственный возможный для вас троих вариант, это попытаться найти компромисс.

- В этом у нас могут возникнуть проблемы, - комментирует Ники и бросает взгляд на своего брата. Луи, чье кресло стоит посередине, неуютно ерзает.

Гарри отвечает столько же хмурым взглядом.

- Вариантов два. Вы можете принять это и жить в мире и согласии, либо вам троим придется выбрать, кто станет лишним. Вы вольны выбирать.

- Либо мы можем выбрать «Суицид на троих», - немного зло шутит Ники.

Гарри напряженно выдыхает, а Луи постукивает пальцами по подлокотнику.

- Я хочу курить, - Гарри первым поднимается из кресла. И это заявление звучит для Томлинсона довольно неожиданно. Ему и в голову не приходило, что Гарри курит. Они были уже на двух свиданиях, и у Луи не было никаких догадок на счет курения. А Гарри тем временем достает из своей сумки пачку сигарет и направляется на выход.

- Мистер Стайлс? – обращается мужчина к Ники. Тот быстро переводит на него взгляд. – Не могли бы Вы тоже оставить нас? Я бы хотел поговорить с мистером Томлинсоном наедине.

Ответ не заставляет себя долго ждать. Ники вылетает первым, обгоняя Гарри в дверях. Настолько резко и быстро, что чуть не сбивает того с ног. Когда дверь за обоими близнецами закрывается, Мистер Коллинс выжидает еще с полминуты, прежде чем начать говорить.

- Итак, мистер Томлинсон, надеюсь, Вы понимаете, что во многом решение этой проблемы зависит от Вас?

- От того... кого я выберу? – уточняет Луи, прокашливаясь.

- Не обязательно, - мужчина поднимается со своего места, чтобы налить в два бокала на столике рядом немного коньяка. И протягивает один из бокалов Луи, жестом прося принять угощение.

- Что Вы сами думаете об этом? Говорите честно, я ведь здесь, чтобы помочь Вам...

Луи немного сомневается, что ему нужна помощь. Резкой потребности в чьем-то акте милосердия он отнюдь не испытывает. А проницательный взгляд мужчины напротив не вызывает никаких переживаний внутри.

- Они оба мне... интересны, - аккуратно отвечает Луи. Все еще не имея предположений о том, к какой идее его хочет склонить мужчина. – Я хотел бы получше узнать их обоих... Понимаете, я не вижу в этом, очень, хм... очень большой проблемы.

Мужчина напротив прищуривается, а его губы трогает ухмылка.

- Мне бы не хотелось выбирать, - признается Луи, не чувствуя между ним и собеседником какого-то напряжения.

- Тогда я желаю Вам именно этого, - кивает мужчина, и в подтверждение его слов раздается легкий звон, когда его бокал чуть прикасается к бокалу Луи.

Они пьют до дна.

~~~

Луи ставит перед собой цель прощупать все подводные камни. Если он хочет, чтобы у них все идеально сложилось на троих, как бы ему и хотелось, он должен знать ситуацию изнутри, а не снаружи. А для этого ему нужно время.

Во-первых, он сообщает обоим парням, что мистеру Коллинсу потребуется время, чтобы разобраться в их проблеме более тщательно. Что, возможно, ему удастся найти какую-нибудь лазейку. А пока не стоит паниковать и крыситься друг на друга. Сам мистер Коллинс охотно подтверждает эту информацию обоим близнецам.

Во-вторых, Луи везет. Ники оказывается очень занят тренировками и работой на неделе. Поэтому все, что требуется Луи, чтобы его кудрявый чертенок не переставал чувствовать на себе внимание Томлинсона, это звонки и сообщения. С этим у Луи нет проблем. Луи даже ловит себя на мысли, что ему безумно нравится переписываться с Ники, созваниваться с Ники. Это происходит легко и непринужденно. Даже если это разговоры не о чем, о погоде, о еде, о тупых песнях на ***.fm. Тонны сообщений, прерываемые короткими звонками. Луи это нравится-нравится-нравится.

С Гарри все иначе. У Луи даже нет его номера телефона, но он и не нужен. Достаточно просто приехать. Гарри менее разговорчивый. Луи буквально вытягивает из него слова. Зато он очень тактильный. И его тело очень отзывчивое. Реагирует даже на легкое соприкосновение рук. Луи вытаскивает Стайлса еще на два свидания в разные места. И они вместе гуляют по магазинам, чтобы выбрать Гарри костюм для выставки.

Гарри очень нежный. И осторожный. Притягательный. Луи с трудом борется с желанием не-трогать-не-прикасаться-не-обнимать. Удается с колоссальным трудом. Да и удается, если честно, весьма плохо. Почти никак. Луи отлично помнит такое же чувство, что накрыло его тогда с другим близнецом в клубе. Хотелось быть ближе, и ближе, и ближе. Луи никогда прежде не испытывал ничего подобного. А сейчас в его жизнь ворвались два таких абсолютно разных близнеца, и Томлинсон словно наверстывает.

Гарри очень идет шелк. Эта мягкая, легкая ткань – воплощение его души. Каждая из блузок на нем идеальна. Луи с трудом выживает этот вечер примерок. А впереди его ждет торжественная выставка. На которой Гарри будет в черной шёлковой рубашке, которую он выбрал. Томлинсон рассчитывает, что ему хватит выдержки.

Луи заезжает за Стайлсом в пять, как и обещал. А, и без того прекрасный и загадочный Гарри, сегодня просто воплощение какого-то мифологического существа. Его волосы аккуратно уложены назад, по бокам у висков закреплены несколькими невидимками, завитые кончики спадают на плечи с легкой грациозностью. К шелковой рубашке Луи уже был морально готов, но не к белоснежной ленте, цветком собранной у ворота. Серые, немного зауженные брюки подчеркивают линию ног. А парфюм Гарри тут же ударяет Луи под дых. Сладкие нотки иланг-иланг кружат голову.

- Привет, спасибо, что заехал за мной, - голос Гарри чуть хрипит.

- Нет проблем, - Луи торопится завести мотор, крепко сжимая пальцами рычаг коробки передач. Но Гарри портит его планы и наклоняется к нему, чтобы оставить поцелуй на щеке, прежде чем пристегнуться.

- Возможно, на выставке будут мои знакомые... это ведь ничего? – интересуется кудрявый парень, искоса поглядывая на Томлинсона.

- Все в порядке, уверен, я им понравлюсь, но... если ты не хочешь нас знакомить, то я постою в сторонке, - отвечает Луи с легкой улыбкой.

- Не хочу, - сознается Гарри. И Луи берет это на заметку.

Также мужчине отлично известно, что по умолчанию на выставке не будет Ники. Братья никогда не приходят на торжественные события друг друга. Даже не видят смысла приглашать. Это Луи тоже берет на заметку. Прямо сейчас это ему только на руку, пока все внимание Луи сконцентрировано на кудрявом Гарри. Но в будущем это может оказаться настоящей проблемой. Луи нужно будет подумать над тем, как бы сгладить эти штыки между братьями. Он все еще не перестает удивляться, каких же удивительных соулмейтов приготовила ему жизнь: прекрасный молодой спортсмен и юный талантливый художник.

Они приезжают к зданию большого выставочного зала. Выходят из машины, Луи ловит Гарри за руку, его пальцы немного дрожат. Как и нижняя губа. Луи находит его волнение очаровательным. Их встречают сопровождающие, кто-то из организаторов просит Гарри ответить на несколько вопросов. Луи приходится отпустить от себя Стайлса, сам же мужчина проходит в главный зал, где уже собираются гости.

В кармане дребезжит телефон. Это Ники и очередное забавное сообщение. Не без милой фотографии. Он скучает. Часть Луи тоже безумно скучает. Но он не может позволить себе окунуться в это чувство прямо сейчас. Томлинсон осматривается по сторонам и, ответив наспех, ставит телефон на беззвучный режим. Он находит Гарри в обществе нескольких молодых девушек и двух мужчин и осторожно приближается со стороны.

Гарри замечает его не сразу. А, заметив, наклоняется к одной из девушек, что стоит рядом с бумагами в руках, чтобы шепнуть что-то, и подходит к Луи.

- Скоро здесь будут важные гости... - немного смущенно отвечает Гарри, Луи отмечает, как он зажимается в плечах.

- Я понимаю, не волнуйся, я буду где-нибудь рядом и найду чем завлечь себя, - заверяет его Луи. Он отлично понимает, что для Гарри это важный вечер, и он не может быть первым претендентом на его внимание. Возможно, может, но не прямо сейчас.

- И...

Томлинсон приподнимает брови. Волнение Гарри уже начинает покалывать его самого, щекочет ладони.

- Я бы не хотел показывать тебе свои работы... - заговаривается Гарри, и быстро и неловко исправляет себя, что у Луи даже не успевает перехватить дыхание. – То есть! Я бы хотел, чтобы ты посмотрел на них, но без меня...

Гарри смущен, а Луи не может сдержать улыбки. Он на грани между умилением и сгоранием от желания. Опасно идет по тонкому лезвию.

- Хорошо, я осмотрюсь сам, - обещает Томлинсон. И обходит Гарри со спины. – А ты постарайся расслабиться, Гарри. – Он опускает руки парню на плечи и осторожно продавливает большими пальцами впадинки над лопатками. – Выпей немного шампанского и расслабься... - повторяет он уже рядом с ухом.

Стайлс кивает, его щеки розовеют, он прокашливается. Луи ловит на себе несколько взглядов и отходит назад. И, подмигнув Гарри, проходит в длинную галерею, оставляя парня с важными гостями. Томлинсон решается сначала пройти по правой стороне. Он забирает у одной из очаровательных официанток бокал шампанского с подноса. Делает небольшой глоток, медленно вышагивая к первой картине. Впиваясь взглядом в плавную линию. Белые розы на картине такие нежные. Светящиеся изнутри. Словно из другого мира. Луи уверен, что он видел много роз в своей жизни, но не такие. Цвета кажутся Луи необычными. Насыщенными, что ли. Вообще Луи не особый знаток искусства. Но ему кажется, что таких глубоких оттенков не существует в реальном мире. Они как олицетворение Гарри, их мог создать только он.

Томлинсон проходит от картины к картине. Натюрморты сменяются странными сюжетными композициями. Одновременно сказочными и реалистичными: потому что от вида очаровательной утопленницы, скрытой за кромкой льда, одновременно бросает в дрожь и перехватывает дыхание.

А вот напротив большого горного пейзажа Луи замирает на добрый десяток минут. Потому что восход солнца необычайно красив. И он настолько нереален, что кажется Луи восходом солнца в альтернативной Вселенной. Он чувствует эти лучи света. Словно они проникают сквозь краски в эту реальность из другого мира. Только Луи так кажется или же...?

Томлинсон обводит взглядом присутствующих гостей. Теперь он начинает понимать те слова, что Гарри сказал ему в пиццерии. Все эти люди пытаются понять его, понять через какую призму он смотрит на мир, на реальность, на предметы и цвета, что видит ее такой, такими линиями, в таких полутонах. Теперь Луи один из них. Только ему хочется надеяться, что он намного ближе к разгадке.

Он замечает, как рядом с несколькими картинками появляется информация о том, что они проданы. Луи тоже решается выкупить одну. Он торопится вернуться к первой картине с розами и просит одного из ассистентов оформить заказ на эту картину для него. А затем проходит по залу еще несколько раз, прежде чем застает Гарри, смотрящим на него со стороны. Стайлс вертит в руках бокал с шампанским, а его взгляд скользит по Луи словно мягкая кисть, вымеряя каждую пропорцию. Губы мимолетно улыбаются, Томлинсон проходит к нему уверенным шагом.

- Встретил всех, кого должен был?

Гарри чуть кивает. Луи чувствует, как парень ждет его вердикта.

- Комплименты будут излишними? – игриво прощупывает Луи. Гарри не отвечает, потому что, очевидно, его ответ прямо посередине между «да» и «нет». Желание знать и не знать. Так что Луи выбирает лучший комплименты из всех, на который способен. – Я выбрал одну для себя.

И взгляд Гарри впервые становится прозрачным и понятным за всё время их знакомства, когда мужчина подходит к нему еще ближе, опуская одну руку на спину. Зеленые глаза такие ясные, чистые и трогательные. Но только на мгновение.

- Ты не обязан был, - кудрявый опускает взгляд, наблюдая, как маленькие пузырьки проскальзывают по стеклу на поверхность.

- Обязан – недостаточно сильное слово, - мягкий смех слетает с губ Луи. – Это первая твоя картина, что я увидел, это... как первый поцелуй.

Смущенная улыбка Гарри впервые становится такой очевидной, легкой, отражающей счастье. Наверное, все дело в шампанском, которое кружит ему голову. Кажется, теперь Луи знает пароль к таинственному, недоступному Гарри.

- Как первый поцелуй, - повторяет Стайлс, сам чуть посмеивается. А тем временем голову ему кружит уже не только брют*, но и Луи, который так близко, в его зоне комфорта. А может быть еще ближе. Неприлично близко. Гарри впервые в жизни хочет кого-то так неприлично близко.

Глаза Луи прямо напротив. Кудрявый не может понять их цвет. Серые с синими вкраплениями? В прошлый раз Гарри долго подбирал правильный голубой оттенок. Или это освещение играет свои шутки? Или серый костюм Луи перетягивает на себя цветовое внимание? Или же у Гарри просто кружится голова.

- Я вижу: шампанское помогло тебе, - подмечает Томлинсон, а мягкий румянец на молочных щеках не остается незамеченным.

- Да, знаешь... никогда раньше мне не было так спокойно.

Луи отлично знает, что им нужно оторваться друг от друга. Потому что на них смотрят люди. Он ловит несколько заинтересованных взглядов.

- Я думаю, достаточно шампанского для тебя на сегодня.

Взгляд Луи медленно обводит лицо Гарри. Сначала останавливаясь на губах, затем возвращаясь к глазам. Парень закусывает губу изнутри. Он чувствует, как кожа под ладонью мужчины уже стреляет током. А пузырьки от всего выпитого им шампанского через кровь отсинтезировались в легких, и теперь очень-очень мешают ему дышать. Гарри не понимает это чувство. В прошлом у него были партнеры, которые позволяли себе держать его так же близко, которым он отдавался. Из интереса. Но подобного скопления ярких ощущений он не испытывал никогда.

- Я думаю, что со всей остальной работой Сьюзи справится и без меня, - отвечает парень в тон.

Все эти утомительные разговоры с гостями, важными «друзьями» отняли у Гарри Луи неприлично надолго.

- Разрешишь увести тебя отсюда?

Гарри разве что кивает. На правах самого главного сейчас для Гарри гостя Томлинсон может увезти его куда угодно.

Они проходят на выход. Гарри прощается с некоторыми из своих знакомых, когда они проходят мимо. И он больше не скрывает сияние, позволяет себе нежно проскользить по локтю Луи и взять его за руку. Наслаждаясь серебром.

До самой машины Луи отдает себе установку сдерживаться, не то чтобы в машине он изменяет своим принципам по собственному желанию. Просто в машине случается Гарри. Чья ладонь опускается мужчине на колено. Немного необдуманно и небрежно. Луи удивляется на долю секунды, но тут же ловит момент. Шанс подобраться еще ближе. К такому цветущему, раскрывающемуся прямо у него на глазах Гарри. Поэтому ладонь Томлинсона отвечает такой же нежностью. Осторожно поглаживая чувствительную коленку.

- Ты... не уедешь от меня? – голос Гарри звучит одновременно и трезво, и пьяно. Возможно, пьян он теперь совсем по другой причине. Луи догадывается по какой именно, он не ребенок. И от этой мысли у него жжет на языке.

- Пока ты не выгонишь меня, - отзывается он, а следить за дорогой становится проблематичнее - пальцы Гарри игриво вышагивают по его бедру наверх, но все же возвращаются обратно. Луи очень хочет обойтись без лишних аварий.

Гарри первым выбирается из машины у дома. Луи медленно выходит следом. Мягко придерживает Гарри за талию, пока они поднимаются наверх. Впрочем, шампанское должно было уже выветриться из кудрявой головы. Но Луи делает вид, что это не так. И что Гарри нужна его поддержка и помощь, чтобы подняться по ступенькам. Гарри нравится это, он вот-вот готов замурлыкать.

У самой решетки Стайлс внезапно останавливается и оборачивается, вынуждая Луи буквально влететь в него своим телом. Дыхание Гарри сладкое, Томлинсон ловит его на вдохе. Пока пальцы Гарри очерчивают ворот его рубашки в качестве прелюдии к вопросу.

- Ты не сказал мне, какую именно картину выбрал? - произносит парень, а его глаза поблескивают. Зрачки большие, глубокие.

Луи сглатывает.

- Розы. Белые...

Его ладонь тыльной стороной прикасается к горячей щеке, выводит линию челюсти, мягкую, плавную. Следом бежит ласковый серебряный лучик. Другая рука цепляется пальцами за решетку, прямо у Гарри над головой.

Губы Гарри первые. Тянутся вперед. Скользят по легкой щетине на подбородке и накрывают чужие губы, выдыхая. Луи медлит несколько мгновений, наслаждаясь этим первым сладким движением. Сжимая пальцами металлические прутья до белеющих костяшек. И отвечает. Сначала почти невесомо. Не желая спугнуть. Проверяя понравится ли Гарри. Затем чуть глубже, прикасаясь кончиком языка к пухлым губам.

Руки Гарри тоже шустрые - забираются Луи на спину под пиджак. И гладят так ласково. И так настойчиво. Это сочетание решительности и запредельной нежности взрывает Томлинсону мозг еще здесь, на пороге. Обратного пути для него больше нет. Абсолютно точно.

Они с Гарри взрослые люди. Слава Богу, не подростки. Они отлично понимают, что такое взрослые желания. И они родственные души. Так что это не бездумный роман на одну ночь. Не эксперимент. Все законно. И морально. Поэтому, когда губы Томлинсона соскальзывают на изящную шею, а пальцы Гарри лихорадочно, наощупь, пытаются попасть ключом в замочную скважину и провернуть - это как нельзя правильно. Смысл тянуть кота за хвост?

Двери, наконец, пропускают их в темную прихожую. А вместе с этим в таинственный мирок Гарри. Здесь становится совсем невыносимо. Пальцы Гарри все еще держат лидерство. Выдергивают рубашку Томлинсона из брюк и принимаются за пуговицы снизу наверх. Луи же мнет дорогой черный шелк.

Парень хихикает. Возможно, ему щекотно, а возможно, это просто Гарри. Его легкий хриплый смех вместе с глубоким выдохом и шуршанием тканей заполняет тишину вокруг. Луи чуть прикусывает кожу у него за ухом.

Они перешагивают через стянутые, смятые, сброшенные на пол дорогие костюмы. Рука Гарри ловит Луи за локоть, встречая ответное сияние. Они проходят в просторную комнату. Полумрак не густой. Весьма легкий. Разрываемый бликами ночного мегаполиса. Да и выше упомянутая тишина тоже не совсем тишина. Там, за кирпичными стенами этого маленького трехэтажного здания идет жизнь, льется без остановки. А здесь есть только Луи и Гарри.

Стайлс прижимается поцелуем к плечу Луи. Мягкий серебряный огонек переливается у Луи под кожей. Пальцы мужчины очерчивают стройные бока. А ладони Гарри покоятся у Луи на животе. Каждое прикосновение – игра бликов в полумраке комнаты.

Кожа на шее Гарри все еще пахнет дурманящим иланг-иланг. Хотя Гарри и без него самый сильный афродизиак на свете. Завлекает, покоряет. Они медленно целуются посредине комнаты. Почти обнаженные. Наслаждаясь. Луи уже сделал открытие: губы Гарри любят нежно. Когда их чуть сминают. Гарри нравятся нежные прикосновения, легкие, мимолетные. Они буквально заставляют его дрожать в ответ.

Томлинсон дожидается момента, пока Гарри сам решит пойти дальше. И легким жестом проводит его к кровати, позволяя уложить себя. Луи забирается на кровать и ловит одну ногу Гарри под коленкой. Парень тихо хихикает, когда пальцы мужчины скользят к щиколотке. И притягивают стопу наверх, чтобы Томлинсон мог оставить поцелуй на выпирающей круглой косточке.

- Иди сюда... - хнычет Стайлс, вытягивая руки вперед в призывающем жесте, но Луи игнорирует. Гарри хочется ласкать-ласкать-ласкать. Поэтому губы Луи ползут обратно к коленке. Пальцы идут следом. А затем дыхание Луи оказывается на чувствительном, подрагивающем животе. Луи оставляет укус. А кончик языка окунается в пупок, немного откровенно его вылизывая. Тело Гарри протестует волной в пояснице.

Руки Луи сжимают мягкие бока. С Гарри нужно нежно-нежно-нежно. Луи нравится эта долгая прелюдия, когда он подается наверх, наконец, даря губам Гарри поцелуй, и снова покидая его рот. Нельзя ведь обделять вниманием не менее чувствительную шею.

А пока рот Луи очень занят поцелуями, как и рот Гарри на его плече, пальцы скользят по внутренней стороне бедер, закидывая одно из них себе на поясницу. Серебряные блики отсвечивают на простыни. Луи чуть кружит большим пальцем у чувствительного входа, прежде чем отстраниться и спросить:

- У тебя... было такое прежде?

Гарри чуть кивает, прижимаясь лбом к виску Томлинсона.

- Только давно...

По крайней мере, Луи не придется подготавливать кудрявого мальчика морально.

Гарри ерзает в его объятьях, высвобождаясь. А Луи замирает, внимательно наблюдая.

- Принесу что нужно... - откликается кудрявый. И тихо, босыми ногами шлепает в сторону двери. А Луи лениво расправляется с нижним бельем и перекатывается на спину. Прикрывает глаза, старательно избегая любой мысли, завязывающейся узлом за узлом в паху. Он слышит, как что-то падает, и прикусывает улыбку. Затем шаги. Чувствует, как кровать снова прогибается. А дыхание прикасается к блядской дорожке, сбегающей вниз. Несмелое, взволнованное, трепещущее.

Луи раскрывает глаза, чтобы посмотреть на это произведение искусства у него в ногах. Такое нежное, уязвимое, смущенное. И приподнимается:

- Не сегодня... иди ко мне... - зовет Томлинсон, перехватывая пальцами изящный подбородок. Снова укладывая Гарри под себя.

Судорожный вдох покидает пухлые, вкусные губы. Следом за ним хнычь. И смущенный сдавленный стон на очереди. Пальцы Гарри то и дело сжимают медные прядки. Луи очень нежный и осторожный. И Гарри не боится раскрыться перед ним еще больше. Он хочет раскрыться еще больше. Еще сильнее. Еще откровеннее.

- Хочу... - это слово срывается с его языка впервые в жизни. Гарри не капризный. Он никогда ничего не просит. А весь его сексуальный опыт – это эксперименты, построенные на «хочу» других людей. Сейчас он впервые не стыдится попросить. Он впервые хочет попросить.

- Потерпи... - Луи буквально трясет. Он определенно поставит памятник себе за выдержку. Если не кончит через минуту как старшеклассник от одного вида такого чувствительного, взволнованного, трепещущего, тесного, горящего Гарри. Он не хочет, чтобы Гарри было больно, неудобно.

Стайлс неразборчиво мычит и хнычет. И начинает виться, неразборчиво двигая бедрами пальцам в ответ. Он как забытый временем инструмент. Словно под экстази. Впрочем, Гарри не исключает вероятности такого события. Разве что Луи лучше любого экстази. Такой прекрасный, сильный, уверенный и нежный. В груди у Гарри пожар. Никогда не испытываемый ранее. Наконец-то, наконец-то, наконец-то... он так близок к тому, чтобы понять. Постигнуть нечто очень важное. Его ранимой душе хочется рыдать, только вот руки Томлинсона делают все напротив. Гарри тихо стонет. Снова и снова.

- Не могу... не-могу-не-могу больше... ампф... - протестует кудрявое божество, но тут же задыхается от смены ощущения, подавая бедра вперед, помогая насадить себя. Движение тугое, и медленное, ощущения накрывают Гарри одной волной. И все.

Дальше без вразумительности. К черту её. Потому что движения такие заполненные, до самого края. Пальцы Гарри скребут Луи по спине, чтобы удержаться в реальности. Не утонуть в поглощающей ласке. Прижимается губами к шее, между стонами оставляя горящие серебром поцелуи. Гарри кажется, что он растворяется между толчками. Границы размываются. И он так близко. Не из-за голода, не из-за воздержания, а из-за Луи. Потому что Луи был создан для того, чтобы управлять его телом.

И окунувшись в другую Вселенную, Гарри, кажется, уверен, что такое любовь. Опять же: первый раз в своей жизни. Кажется, теперь он понимает, что скрыто за этим словом «любовь». Гарри очень хочет знать, как же люди любят. Он хочет узнать это с Луи.

И эта мечта отправляет его по ту сторону эйфории.

~~~

Луи молча выдыхает дым клубком, пока другая его рука осторожно поглаживает угловатые плечи. Дыхание Гарри щекочет грудь. А пальцы Гарри что-то рисуют на его животе. Кудрявая голова возится, снова устраиваясь удобнее, когда Луи делает следующую затяжку, Гарри разворачивает к нему лицо. И Луи смотрит в его яркие счастливые зеленые глаза.

- Дай... - тихо хрипит голос. Луи передает сигарету. И Гарри, приподнявшись, делает долгую затяжку, прежде чем рухнуть обратно к Луи на грудь, прижимаясь губами.

Его длинные кудряшки спутаны, щеки горячие, губы раскрасневшиеся.

- Я бы нарисовал тебя, если бы умел...

А Гарри ласково улыбается, мурлыча. Для него признание Луи - лучшее признание на свете.

~~~

У Луи на телефоне тринадцать входящих сообщений и двадцать два пропущенных звонка.

Примечания:
брют - очень сухое шампанское