Good man

– Шанса нет, – безапелляционно заявил Чимин, когда радостный Чонгук вернулся в класс. – Даже не думай, что тебе светит хоть что-то.

Сегодня у Чимина настроение было подстать его виду: чопорное и скисшие. Весь прилизанный с ног до головы он сидел за партой и листал учебник. Но покрутить пальцем у виска, не забыл. Чтобы Чонгук наверняка понял по поводу шансов.

– Чимин, – Чонгук знал с какого тона, нужно пробивать толстую корку эмоционального льда, с которым Чимин появился на свет. С детского сада Чимин не отличался разнообразием в своих пессимистических настроениях: день у него всегда плохой, потому что не умер; улыбаются все – потому что тронулись умом; еда убивает изнутри и делает жирными, а школа — рассадник быдлостана, и всех детей нужно загнать на заводы, как бесплатную рабочую силу. Поэтому Чонгуку нужно было ловко развернуться в «широком» диапазоне табуретки. – Чимин, я ему точно понравился, сам слышал. – Чимин даже не поднял головы от учебника. – Я себе ничего не придумал.

– Может тебе приударить за Чханбином из класса 2-3 или Джастином? – предложил один из одноклассников, подслушивающий разговор. – Они хоть и попроще, но ничем не уступают, поверь, Чонгук.

– Хуже, – сказал, как отрезал, Чимин. Он перелистнул страницу и вновь углубился в чтение. Им в академии, куда Чимин ходит после школы на дополнительные занятия, много книжек дают, читать дома уже не успевает, поэтому делает это на переменах в школе. – Если сравнивать, то Ким Техён – недостижимый идеал. – Чонгук быстро-быстро закивал, озаряясь счастливой улыбкой, ведь говорили про парня, который ему нравился. Но вдоволь поулыбаться не успел, наткнулся на убийственный взгляд Чимина.

– Зироу шансов – не причина для радости.

– Почему? – искренне удивился Чонгук. Он не видел ни одной здравой причины, почему мог не понравится Ким Техёну.

– Первое: он – в выпускном классе, ты только начал обучение в старшей школе. Второе: ты – тупой. – Чимин осёкся. – Недалёкий, с оценками у тебя всё более-менее. – В ответ ему – благозвучное молчание. – Третий: ты не его тип.

Чонгук открыл рот, чтобы в пух и прах разнести аргументы Чимина против его кандидатуры на роль самого охрененного парня Кима Техёна, но в класс вошла учительница. Английский Чонгук понимал через пень колоду, поэтому не отсвечивал и спрятался за учебником, который поставил на парту. Вместо хи, ши и зей, Чонгук погрузился в воспоминания о Техёне.

Чонгук увидел его у «Кондитерской» в Итэвоне. На часах первый час ночи, Чонгук вышел покурить и зашкерился за поворотом, тут над магазином как раз разбили лампочку, поэтому темно — комендантский час, чтоб он был не ладен. Чимин как всегда прикрыл его для родителей Чонгука – он грыз гранит науки, а на самом деле отжигал с Хёнбином в клубе.

И вот Чонгук дымил на улице, потому что запарился прыгать на танцполе, в лужах мигал неон, еще несколько человек рассыпались вокруг клуба, тоже курили, неторопливо пьяно переговаривались. Под ногами у Чонгука бутылка недопитого вишнёвого пива: больше не даст Хёнбину самому выбирать ему алкоголь.

Чонгук уже почти докурил и собрался пробраться в клуб, как распахнулась дверь и оттуда кубарем вылетел парень. Следом за парнем вылетел другой. Взъерошенный, в расстёгнутой рубашке, с порванным на предплечье рукавом. Сквозь немаленькую дырку в рубашке была видна кровоточащая царапина, кровь проступала на светлой ткани бурыми пятнами.

– Кто ты такой, чтобы обращаться со мной подобным образом? – Парень с царапиной сделал замах и вдарил по рёбрам лежащего ничком со всей силы. Парень на земле ойкнул, сжался, превратился в эмбрион. – Я своим родителям не даю к себе прикасаться, ты у меня кровью оставшуюся жизнь отхаркиваться по углам будешь!

Чонгук влюбился в этот крик сразу, стоило только услышать, как он разрезал темноту. Это как влюбиться Молтреса и Артикуно – раз и навсегда. Мама любила рассказывать эту историю за общим столом на каждом празднике. Вот он, маленький Чонгук сидел и играл перед телевизором, мама взяла стопку отглаженного белья и из зала отнесла его в спальную комнату, вернулась – а её сын забрался с ногами на тумбу, где стоял телевизор и прижался к экрану губами.

– Птичка-птичка, – Чонгук возбуждённо тыкал в экран и целовал его, стоило только появится огненной или ледяной птицам.

Да, Чонгук перерос покемонов, редко смотрел аниме, но любовь к этим птицам грела его душу даже сейчас. А ещё: ему не стыдно признаться, что он сразу возбудился от этого крика. Возбудился настолько, что ткань ощутимо натянулась в районе паха. Такого Чонгук ещё не испытывал.

Охрана вышла с запозданием. Два амбала в чёрном с лысыми черепушками и каждый размером с холодильник сайд-бай-сайд. Они вышли как на променад, осталось в руки им воздушные шарики сунуть и по эскимо.

Чонгук не хотел попадаться на глаза охране. Он несовершеннолетний. Хёнбин на танцполе со стаканом лонг-айленда в руках – тоже несовершеннолетний. Поймай его сейчас охрана – Чонгук будет наказанным и совершенно невесёлым несовершеннолетним. Если сейчас пробраться сразу в клуб, взять в охапку Хёнбина, то можно уйти и остаться незамеченными.

– Нет, нужно помочь, – Чонгук прошептал эти слова в пустоту.

Охрана попыталась схватить парня с царапиной на руке и оттащить от лежачего. Но тот не давался. Конечно, как же иначе. Хозяин крика такой же строптивый и волнующий. Парень в рваной рубашке уворачивался от рук, прыгал от охраны из стороны в сторону, и все его движения напоминали самый красивый танец в свете неона.

Чонгук, как заворожённый, подошёл к парню. Он не мог разобрать цвета волос, оценить рост или разглядеть телосложение – всё это менялось в свете неона. Может он из рода хамелеонов. Чонгук протянул руки и с лёгкостью заключил парня с царапиной на руке в крепкие объятия. Тело в руках у Чонгука окостенело, превратилось в неподвижную мраморную фигуру.

– Отпусти, – тихо, но очень твёрдо попросил парень. Но Чонгук отмахнулся и уткнулся носом в волосы и сделал глубокий вдох. Блю кюрасао, дождь и сладкий запах лака для волос – Чонгук успел разобрать это прежде, чем член напрягся в штанах и упёрся парню в рваной рубашке ниже поясницы.

– Спасибо, пацан, – отблагодарил один из охранников. Второй подхватил лежачего под локоть и рывком поставил на ноги. – Крупно тебе досталось, парень. – Лицо поднятого опухло, помялось и выглядело неважно.

– Ему бы ещё досталось от этой бестии, – кивает второй охранник на зажатого в объятиях Чонгука парня. Лежачий скис в руках и повалился как тюк с водой на землю.

– И за дело. – Первый охранник склонился над парнем, который выкатился кубарем из бара. – Эй, дорогой человек, ты случайно не перепутал наш клуб с борделем? Не нашёл другого места, где помахать своим членом? В толчке только неудачники трахаются.

Чонгук не мог перестать дышать запахом волос. Все слова охраны доходили до сознания с опозданием. Но зато тихие и чёткие слова хамелеона он распознал тут же, как их произнесли:

– И долго ты своим писюном о мою жопу будешь тереться? – На ответ у Чонгука сил не нашлось, он просто хотел забраться носом в волосы поглубже. А лучше вообще уехать с этим парнем к нему домой. Поэтому Чонгук пропустил звонкую пощёчину. От неожиданности Чонгук расцепил руки и отступил на несколько шагов. А парнишке в рваной рубашке того и надо было. Он сразу же подорвался, как ночная фурия, чуть не взмыл в небо. Забежал обратно в бар и даже не оглянулся.

– Вот это он тебе заломил, – восхитился один из охранников. Его коллега уже подобрал лежачего и оттащил к углу клуба, пока набирал и вызывал скорую и полицию. Чонгук коснулся щеки. Если бы его спросили сейчас хотел бы он повторить – да, можно хоть сто раз. Если кончатся щёки, пусть бьёт по рукам и плечам. – С такими навыками только в большой спорт.

– По раздаче пощёчин? – Чонгук потёр горевшую щёку, но никакой обиды на парня не держал. – Сигаретой угостишь? – Охранник достал пачку, Чонгук вытащил сигарету, прикурил от протянутой зиппо и затянулся. Когда Чонгук выдохнул густой сигаретный дым в ночное небо, то всё уже решил для себя с концами.

– Алё, Хёнбин? Мы расстаёмся. Ты мне больше не нравишься, пока, – и несмотря на возмущённые крики вперемешку с громкой музыкой из клуба, отключился.

Охранник, наблюдавший за Чонгуком, спросил:

– А ты не лихо с ним?

Чонгук пожал плечами. Хёнбина он добивался неделю и не давал прохода, пока тот не сдался под его напором. Но Чонгук вспомнил про бестию в рваной рубашке, его крик, этот танец с двумя амбалами – и на губах у Чонгука расползлась счастливая улыбка.

– Всё изменилось.

Чонгук до закрытия рыскал по клубу, но так и не нашёл парня с царапиной. Он спрашивал барменов и других посетителей клуба, но все только разводили руками. На следующее утро Чонгук почти проспал первый урок. Ворвался в школу за две минуты до звонка. И чтобы не попасться на глаза грозным дежурным, сразу свернул в сторону туалета, отсидеться на толчках до начала. С физруком они договорятся, не последние люди.

В туалете Чонгук оказался не один. Около зеркала застыл парень вполоборота. Он придирчиво рассматривал в зеркальной поверхности своё плечо. Чонгук мазнул взглядом по парню, взялся за ручку двери кабинки, но его окликнули.

– Эй, хубэ, можешь помочь?

– Конечно, – согласился Чонгук. Он сбросил сумку, подошёл к парню.

В зеркале насмешливый взгляд карих глаз. Очки в тонкой золотой оправе делали и без того огромные глаза, просто невероятно большими. Волосы светлые с рыжим отливом, тёмные на корнях. Парень чуть выше по росту, чуть меньше по весу. С длинными ресницами, с длинными руками. Глазами Чонгук зацепился за родинку на левой щеке, за родинку под правым глазом, и чтобы не показаться каким-то доморощенным додиком, который онемел, открыл рот.

– Красить волосы в школе запрещено, – не без удовольствия сказал Чонгук. Он опустил взгляд и залип на губы, полные и по-девчачьи розовые. Их нужно поцеловать. Прямо сейчас. Если Чонгук их не поцелует – задохнётся.

– Да? – искренне удивился парень. – Как жаль школу. Смотри, вот зелёнка, ватная палочка и пластырь. – Сонбэ указал на край раковины, где стоял открытый бутылёк и надорванная упаковка с пластыря. – Помоги рану смазать и пластырь поклеить, пожалуйста.

Парень задрал рукав школьной рубашки повыше. Чонгук уставился на царапину, которую запомнил чуть ли не в мельчайших деталях и не заметил, как расплылся в широченной улыбке.

– Увечья других людей смешат тебя? – поинтересовался сонбэ.

Чонгук взялся за зелёнку.

– Нет, ничего смешного. Какая рана большая. – Чонгук обмакнул ватную палочку в зелёнку. – Где ты так умудрился?

– Подрался с нехорошим человеком.

– Ничего себе, надеюсь, ему досталось не меньше, чем тебе.

– Уж придётся поверить на слово, – рассмеялся сонбэ. Чонгук замер, наслаждаясь смехом. Утробный, невероятный перелив, из-за которого скрутило всё внутри в толстенный и пульсирующий жгут. Чонгук без всяких раздумий нарёк этот смех самым прекрасным звуком на планете. – Будешь клеить пластырь или так и будешь стоять с открытым ртом?

Чонгук засуетился, аккуратно поддел пластырь и аккуратно наклеил на царапину. Парень придирчиво осмотрел руку и лучезарно улыбнулся.

– Идеальная работа, – похвалил он Чонгука. – Если нужно написать рекомендации, когда будешь поступать в университет на курс наклейщиков пластыря, обратись ко мне, напишу хоть сто.

– А я не поступаю на наклейщика пластырей. Я пока не знаю, куда хочу.

Сонбэ рассмеялся. Чонгук схватился за край раковины, потому что у него подкосились ноги.

«Господи, это самый красивый смех, который я когда-либо слышал. Если сейчас наступит конец света, то жалеть я не буду ни о чём».

– Меня зовут Чонгук.

Сонбэ уже успел выкинуть и зелёнку, и упаковку от пластыря и прямым курсом направился к выходу.

– Чонгук? Ну что, прикольно.

– А твоё имя? – Чонгук кинулся за сонбэ, который уже почти вышел в безлюдный коридор.

– Моё? – удивился парень. – Ещё нос не подрос интересоваться. – И скрылся за дверью. Чонгук кинулся за ним, но того и след простыл.

– Чон Чонгук, обратил на меня внимание! – Учительница английского застыла у парты Чонгука в образе разъярённой Медузы Горгоны. – Я уже больше пяти минут стою и пытаюсь до тебя достучаться.

– Извините, – всё что мог выдавить из себя Чонгук. Он встал и опустил голову.

Учительница вздохнула.

– Тридцать пятая страница, второй абзац сверху, читаешь – переводишь.

Чонгук выдавил грустный вздох и принялся переводить, путаясь в словах, пока учительница с мольбой в голосе не попросила его замолчать. Сказала подхватить сидящего за Чонгуком одноклассника и взглядом приказала вернуться за парту.

Чонгук сел на место.

Имя сонбэ – Ким Техён – узнать не составило труда. Его знали все выпускники, из них первая половина поливала его дерьмом, вторая – боготворила.

– Ким Техён? Заноза в заднице, – сказал Субин. Они с Чонгуком бегали по вечерам в парке. А ещё Субин состоял в студсовете, где президентствовал Ким Техён.

– Почему?

– О, – протянул Субин, они как раз остановились на спортивной площадке с брусьями, чтобы растянуться и перевести дух, – ты же мелкий, не знаешь.

– Что не знаю?

– Ну он очень дотошный до чужих ошибок, а свои в упор не замечает. Вот, рассказывали, была у них проверочная, а Феликс и Ёнбин решили притвориться, что их не предупреждала учительница. – Чонгук вспомнил мадам Сон. Учительница страдала короткой памятью и легко забывала, что говорила на прошлом уроке. Обманывать её одно удовольствие, Чонгук сам иногда промышлял этим. – Но Ким Техён подсказал учительнице, что она делала пометку в своём ежедневнике. К слову, это он подарил ей ежедневник. Ну и, как и ожидалось, половина класса провалилась.

– Ну, а что они хотели? – удивился Чонгук. Он на корточках делал перекаты. – Техён поступил норм, почему должны мучиться те, кто учил?

Субин распрямился.

– Ты серьёзно? Это совершенно не по-коллективному. А ещё Техён конченый моралист, но говорят, по всем койкам выпускников попрыгал. – Помнишь Хоби?

Чонгук встал на ноги и кивнул:

– Выпускник позапрошлого года. Отличник, был президентом студсовета и читал речь лучшего ученика три года подряд.

– Именно. Говорят, из-за него Техён стал тем, кого мы сейчас видим. Они вроде встречались, а вроде Хоби его использовал. – Субин сделал несколько наклонов вперёд-назад. – Ну что, побежали?

На следующий день о Техёне Чонгук узнал уже совершенно новую, отличную от того что услышал ранее, информацию.

– Субин тебе и не такого наговорит, – сказала Розэ. Она была соседкой Чонгука, и всё детство их родители женили. Но Чонгук в итоге оказался по мальчикам, а Розэ – по девочкам. Розэ тоже была в выпускном классе, училась вместе с Техёном. – Они все ему завидуют аки демоны. Девочки всей школы пускают слюни и ненавидят поголовно всех моих одноклассниц, потому что Техён-ши учится с ними. Он и дверь придержит, и очередь в столовой займёт, и книги из библиотеки всем перетаскает, и с домашней работой по физике поможет. Слышал, как учитель истории на днях при всех отчитывал Дженни за огромные серьги и блестящий блеск на губах? – Чонгук слышал историю краем уха, но красные воспалённые глаза Дженни видел.

– Так Техён-ши на следующий же день заявился в школу огромные серьги-кольца, умереть не встать. А ещё губы с несколькими слоями блеска. Он в начале каждой перемены подкрашивал, чтобы блеск не стёрся. И весь день ходил с Дженни специально на глазах у историка. А тот кипел от злости, как чайник, но ничего сделать не мог, потому что Техён-ши – лучший выпускник и гордость школы. А ещё Техён-ши с Юнги недавно делали историческую инсталляцию в формате средневековья, так что историк никогда ничего скажет и не сделает. Даже если Техён-ши завтра же заявится в девчачьей школьной форме.

Чонгук прикусил губу, лишь на секунду представил юбку на Техёне и сразу убрал эту фантазию до вечера. Теперь пока он не задрочит её до дыр, не успокоится.

Розэ допила холодный чай, поставила стакан на стол и засобиралась домой.

– Огромное спасибо, родители вечером забегут к твоим. – На выходе Розэ обернулась. – Никто и ничего сделать Техён-ши не может, вот все и бесятся.

– А у Техёна есть кто-нибудь?

Розэ игриво улыбнулась и толкнула входную дверь:

– А что, хочешь подкатить? – Чонгук не успел ничего ответить, а девушка уже вышла на улицу, откинула волосы на спину. – Скажу честно и без прикрас: гиблое дело. Техён-ши любят все, он – никого.

– Почему?

– По слухам, там замешан Хоби, бывший Техёна. – Розэ покачала головой, потому что Чонгук открыл рот для новых вопросов. – Никакой конкретики нет. Только слухи.

– Какие? – нетерпеливо спросил Чонгук.

Розэ закатила глаза.

– Всякие. Говорят, что Техён бегал за Хоби, а потом они начали встречаться. А может и хён бегал за Техён-ши, в любом случае они стали встречаться. Ещё говорят, что учителя застукали Хоби с Техён-ши в туалете. То ли был секс по обоюдному согласию, то ли это было изнасилование – непонятно.

Чонгук опешил и загрузился, пока Розэ не окликнула его, уже стоя у медленно открывающихся ворот:

– Но ты не парься, это такие слухи слухные. Непонятно, короче.

– Ага, непонятно, – согласился Чонгук.

С того самого дня, как он увидел Техёна около клуба, смелого, бесстрашного и совершенно красивого, Чонгук был согласен со всем и на всё. Даже на «непонятно».

На перемене Чонгук увязался за Чимином.

– Это бесполезно, Чон Чонгук. Это самая глупая идея, которая пришла тебе в голову. – Чимин занял очередь в столовой за девочками из параллельного класса. Чонгук узнал этот тон, когда Чимин включает его, то лучше просто согласиться, ведь в итоге он всё равно окажется прав.

– Я ему точно понравился, Чимин. Просто помоги мне придумать, как пригласить его на свидание. Остальное беру на себя.

Чонгук повернул голову и посмотрел за плечо Чонгука.

– Хорошо, иди и приглашай прямо сейчас.

– Сейчас? – удивился Чонгук. Он проследил за взглядом Чимина. Техён и Юнги сидели за столом около окна.

– Неизгладимые впечатления о твоём фиаско в коридоре у него ещё живы, поэтому попытай удачу.

– Ок, посторожи мне местечко.

Чимин не улыбнулся. Он пристально посмотрел на двух друзей около окна, как будто хотел этим взглядом уничтожить их.

– Хуже идеи и не придумаешь, – прошептал Чимин одними губами и отвернулся. Ему больше не нужно смотреть, он знал, что будет в конце.