Такси?

Выстрел

А потом была тишина. Она просто посмотрела на окровавленную ладонь и обреченно подняла на него взгляд. Он стоял со страхом в глазах. С болью, с отчаянно сильно читавшимся незнанием того, что нужно сделать. Его изумрудные глаза начинали слезиться. Она видела это второй раз. Первый раз случился тогда, на даче, за день до их отъезда. Когда он все же решился рассказать про Джемс своей матери. После этого у него случилась истерика. После этого он рассказал ей про ее отца. Показал шрам. Сказал, что никогда не отдаст ему ее. Сказал, что любит...

И это был парадокс. Он не мог никого любить. Он был для этого не создан. Он так считал. Он считал, что так же черств, груб и ужасен как его отец. Он думал, что сможет причинить ей боль... Не смог. Не смог элементарно еще раз, без злости на Эрика, посмотреть на ее спину. Не смог не желать его смерти, когда в последнюю ночь на даче он трепетно укладывал ее на кровать в домике на дереве и осторожно касался ее лопаток, навсегда отмеченных шрамами.

А сейчас он просто смотрел на нее... на маленькую, растерявшуюся. Боящуюся того, что все это правда. Бающуюся того, что она оставляет его тут одного. Его, только пытающегося стать лучшим, нежели сейчас. Он видел свое отражение в ее заплаканных глазах. Она даже не осознает того, что плачет. Просто сжимает и разжимает окровавленную руку, стараясь избавиться от этого липкого и мерзкого ощущения.

Пулю , что попала в живот, нельзя вытаскивать. Не сейчас. А потом уже будет поздно... еще одна несправедливость! Еще одна причина для него начать сейчас говорить ей все, что она для него значит. Но он молчит. Просто молчит и позволяет первой слезе скатиться по острой скуле.

- Гарри... - сдавленно шепчет она.

- Молчи Чарли. Не нужно говорить... - он слизывает кончиком языка слезинку, что дошла уже до губы и с силой произносит эту фразу, понимая, что большее не скажет. Иначе разрыдается прямо при ней.

- Я люблю тебя. - тихо, почти неслышно произносит она и сглатывает.

Этого хватает, чтобы прижать ее, уже начинавшую ослабевать, к своей груди и аккуратно опуститься на дорогой ковер в гостиной. Положить ее голову на колени, перебирать ее волосы своими длинными пальцами. Этого хватает, чтобы его лицо исказила гримаса боли, когда он видит ее судорожное жадное дыхание.

Чарли смотрела вверх, она видела его отросшие кудряшки... ставшие теперь совсем не кудряшками. Видела его насыщенно-зеленые глаза. Видела как дергается кончик его носа, потому что он не хотел при ней плакать. Не хотел показать ей правды. Но она ее знала. Знала, что Эрик добился своего. Сначала он расправился с матерью. Это было на шестнадцатый день рождения Чарли. После этого девочка убежала из дома, но ее быстро нашли. А теперь и с ней, когда она только научилась не бояться и стала любима.

Он не говорил ничего, а так хотелось его услышать. Она помнит его голос. Но сейчас это так нужно! Сейчас ей так хотелось снова его услышать.

- Чарли. - Он порывисто схватил ее за ту руку, что была в крови и вдруг замер. Казалось, сердце в его груди остановилось. - Ты не уйдешь от меня. Не ты, не сейчас.

Как же хотелось сейчас рассмеяться и сказать ему, что он "дурашка и это лишь сон"... но получилось лишь резко выдохнуть и прикусив кончик языка болезненно улыбнуться ему. Девушка понимала, что это конец. Конец ее неправильной сказки. А ведь и сказки не было. Не было той красивой истории, что когда-то давно читал ей папа.

- Никогда, - прошептала она, сжимая его ладонь. - я всегда буду тут.

- Я не хочу чтобы ты была в сердце! - обиженно воскликнул он, "совсем как ребенок", - Я хочу чтобы ты была рядом! Что я такого сделал, что вы все меня бросаете? Неужели я такой плохой? Неужели я настолько прогнил? Почему я? Почему, малышка Чарли?

- Не плачь. - произнесла она, когда он наконец перестал себя сдерживать, - Ты сильный.

- Ты ведь нашла меня. - он выпрямил ноги и осторожно подтянул ее ближе к себе, чтобы достать до ее губ, но при этом не сделать сильно больно ей.

- Нашла тогда, когда тебе это было нужно. Когда... - она облизнула пересохшие губы, - Когда нужно было тебя спасать.

- Спаси меня еще раз... Останься... Ну, пожалуйста...

- Глупый.

-Ты нашла меня.

Стайлс закрыл глаза, он не мог остановиться. Он старался плакать потише, чтобы не тревожить ее своими рыданиями. Но она видела это. Видела, но молчала, потому что сил не оставалось.

- Я люблю тебя, малышка Чарли. - прошептал он, когда понял, что она больше не пытается жадно вдохнуть.

***

Слезы ручейками струились по его бледным щекам и стекали прямо на макушку девушки, что он прижимал к себе, словно куклу.

- Чарли. - Он обнял ее за плечи сильнее. - Не плачь, только не плачь там.- Он поцеловал ее в макушку темных волос. Потом еще раз и еще.

- Гарри, ублюдок мертв... - в холл особняка забежал Луи и тут же замер. Губы его дрогнули, когда он увидел друга и настолько полюбившуюся подругу на полу.

- Хазз... - следом вбежали Лиам и Зейн.

Лиам развернулся и ушел, а Зейн остался стоять с опущенными руками. Он не успел сказать ей... Не успел сказать Чарли, что пригласил ту милую продавщицу Перри на свидание. Он не успел ей рассказать про то, какой заливистый у нее смех... не успел сказать ей спасибо за тот портрет, что она нарисовала для веселой хохотушки. От бессилия, Зейн прислонился к косяку.

В комнату вбежал истерически смеющийся Найл. За это время он тоже успел проникнуться к брюнетке. И сейчас, минут за пятнадцать до того, как в особняк ворвался вооруженный Эрик, блондинистого ирландца отправили за пончиками. Шоколадными пончиками с клубничной начинкой и кокосово-банановым соусом в придачу, что так любила эта маленькая брюнетка. Он вбежал в комнату без коробки, но с ошалевшими глазами и уже достаточно сильно искусанными губами.

- А давайте вызовем реанимацию? - от волнения кусая ногти, предложил ирландец, отказываясь верить в настоящее.

- Поздно.

- А адреналин?

- Он ее только убьет, - тихо сказал Луис и попытался подойти к кудрявому другу и девушке.

- Нет! - вдруг крикнул Гарри, что сидел до этого молча. - Нет, я не отдам. Не отдам... не.. не отдам...

- Гарри.

- Не отдам.... не отдам - судорожно проводя кончиками пальцев по выступающей ключице у девушки, прошептал он.

- Нам нужно, чтобы вытащили пулю и подготовили Чарли к церемонии.

- Нет! - воскликнул он, но тут же понизил голос до шепота и стал покачивать девушку в руках, - Она спит. Моя Чарли просто спит она скоро просеется и скажу ей, как я ее люблю.

- Нет...

- Нет! Она проснется! - парень наплевал на слезы на щеках и со злобой смотрел на друга.

- Нет, идиот! Она не проснется! Она умерла! Как Джемма! Как твой отец! Как этот ублюдок Эрик! - стал кричать Томмо, - Она умерла, брат.

На Луи поднялся полный растерянности взгляд. Гарри стал мотать головой, опровергая этот факт.

- Да, Гарри, она умерла. Насовсем.

- Она проснется.

- Нет, малыш. - Луи присел рядом с другом и девушкой и обнял его за плечи.

Сейчас Луи был слишком взрослым. Сейчас он был, все равно, что отцом для Гарри, потому что он делал все интуитивно. И точно понимая, что парню сейчас необходимо. Он тоже в этом нуждался. Но тогда у него был отчим. Он помог Луи. А Гарри? Как же Гарри?

- Ну же, Гарри, давай отнесем ее к медику? - осторожно разжимая руки парня на плечах у Чарли, и опуская ее на пол, проговорил Томлинсон.

- А мой портрет?

- Что?

- Она его не дорисовала. Там только глаза и... там только лицо и кудряшки немного.

- Я...- начал говорить Луи, но его перебили.

- И краска по бокам потекла... она тогда так кричала... сказала, что как только высохнет, то выбросит.

- Гарри...

Но парень больше никого не слушал. Он осторожно поднял тело девушки с пола и понес ее по длинному коридору на верхние этажи. На лестнице между вторым и третьим этажами он брезгливо спихнул мертвую тушу Эрика вниз, а Чарли прижал к себе, словно защищая.

Он сидел около нее, лежащей на большом белом столе. Она уже побледнела и губы посинели. Дорожки от слез высохли и заодно высушили следы от размазывшейся туши. На футболки, его, кстати, красовалась уродливая дыра и большое темное пятно. Ноги были неестественно прямы, не было привычного маленького пространства под коленкой.. а он так к нему привык- он любил под ее ноги класть свою руку. Рот приоткрыт, глаза стеклянные, мутные.

- Гарри, выйди, пожалуйста. - произнес Ларкс, когда вошел в свой кабинет после того, как констатировал смерть Эрика и велел увозить, как он сам сказал "это смердящее тело".

- Нет, Лар.

- Ты мне будешь мешать. Пойди подготовь пока все бумаги. Где ее хоронить будут, кстати?

- Ларкс! - воскликнул парень и ударив по стене выбежал из комнаты.