Глава 4
Похмелье подкрадывается вместе с рассветными лучами первого ноябрьского солнца. Язык неприятно прилип к небу, повернуть голову - испытание для самых храбрых, мозг словно бьется об стенки черепа, вызывая боли. Сложив остатки своих сил и желание добраться до стакана с водой, все еще не открывая глаз, Вишня встает с дивана. Три шага вперед, шесть вправо, но вместо кухни - стена. Зелёная стена кабинета Аарона.
— Не-е-ет, — хрипло тянет парень.
— С добрым утром, дорогуша.
Вишня оборачивается на звук, из-за яркого света, бьющего по глазам из окон он почти не видит человека в кресле, вальяжно закинувшего ноги на стол. Не надо быть слишком умным, чтобы понять, что это Хилл.
— Мы же собирались...
— Собирались ехать домой, потом я ждал тебя полчаса в машине, пока ты перетирал с девчонкой О'Нил, — слова босса яркими вспышками приобретают иллюстрации в голове Вишни. — Потом она очень быстро убегала из дома, а ты приехал сюда и накидался, как последняя скотина.
Аарон меняет положение за столом, складывая руки лодочкой перед собой, будто квалифицированный терапевт. Вишня бы подметил, что лидер Драконов выглядит странно в таком амплуа, но даже его похмельные потребности отступают, перед ведром холодной воды, пропитанной вчерашними воспоминаниями, так резко обрушившимися на него. Сползти на диван и закрыть лицо руками, сделать вид, что его тут нет, и все проблемы исчезнут. Хотелось бы верить, но сквозь растопыренные пальцы Вишня видит Хилла, а в висках снова начинает пульсировать.
— Только не говори, что ты трахнул сестру... — Аарон немного театрально хватается за сердце.
Хиллу тридцать два года, и в глазах окружающих он сама неприступность, буквально Денали, окаменевший и покрывшийся снегом. В редкие моменты он может позволить себе расслабиться и сделать вид, что он обычный человек, не ожидая ножа в бедро или касательного пулевого ранения. Эти редкие моменты - похмельный Вишня с утра в его кабинете. Тройной гарант безопасности: его собственный кабинет, Вишня и похмелье к нему в комплекте, делающее его недееспособным.
— Нет, у нас ничего не было, — отрезает дракон, превозмогая боль, поднимающийся с дивана.
—Тебе виднее, — губы Аарона кривятся в ухмылке. — Но разнимать тебя с О'Нилом, когда он решит найти того козла, обесчестившего его сестру...
— Не продолжай.
Вишня хлопает дверью, и старается убраться из бара как можно быстрее. Все, что ему сейчас нужно - это прохладный душ и собственная постель. Он старается увести все свои мысли в самые забытые закоулки лабиринта памяти, только бы не найти выход и снова не нарваться на медовые, сияющие в темноте от слез, глаза. Что хуже, прямо следом за этими глазами воображение подкидывало ему идеи для продолжения этого секундного поцелуя.
— Чертов ты педофил, — шипит Вишня себе под нос, пиная мусорный бак на подходе к своему дому.
За дверью дома 28 на Санфилд-стрит его встречает пустота и небольшой слой пыли на комоде в прихожей. Среди разборок, «дел» и тусовок в казино, дракону нелегко выгадать время для уборки, разве что этим не займется очередная красотка в его футболке наутро, пока он спит.
Вишня бросает взгляд на фотографию в рамке. Он и Итан, мама с папой. Родители еще совсем молодые, они с братом - маленькие и такие одинаковые. Если бы им не сказали, кто из них кто, даже сами бы близнецы вряд ли различили себя. Семья. Это слово, только в одних мыслях, уже отравляет своим токсином его душу. Еще один пункт в копилку качеств «неблагополучного парня». От хороших сыновей родители не отказываются, как и не отказались от Итана. Интеллигентная семья людей с тонкой душевной организацией просто не могла не выплюнуть за свой борт вора и преступника, подобно инородному телу, каким являлся Вишня. Ни художница мама, ни бизнесмен папа, ни искусствовед брат не хотели принимать
его сущность, которой он никогда не стеснялся и не пытался скрыть.
Трясущимися от похмелья руками, Вишня переворачивает фотографию. Только очередной вспоротой раны с сочащимися из нее семейными драмами ему не хватало. Это давно прошло, и их жизни разошлись, почти не соприкасаясь. Проблем хватало без этого, но одна юная особа умудрилась их добавить.
Дракон на ходу скидывал с себя вещи, плетясь в крохотную ванную. Он то и дело зажмуривал глаза, когда русоволосая Малышка Сара вновь возникала в его мыслях. Вишня не привык оплакивать разбитые сердца девушек, как минимум, потому что на следующий день сердца этих девиц собирались воедино в объятиях другого дракона. Как максимум - ему просто похер. Он никогда никому ничего не обещал. Как и Саре. Но почему она вообще за него уцепилась, где он свернул не туда, что она смогла разглядеть что-то большее? Как вообще работает вся эта система, по какому принципу школьницы выбирают объекты своих обожаний? Вишня сокрушался вовсе не из-за того, что не мог полюбить ее в ответ. Ему просто было жаль. Жаль, как выброшенного котенка или кролика, забежавшего в клетку к удаву. Именно так: Сара - маленький пушистый беззащитный кролик, а ее влюбленность в него - шипящий зловещий удав, которого она сочла за милого плюшевого мишку. Возможно она считает, что его врожденная неконтролируемая обходительность с противоположным полом любого возраста - флирт, а еще, она, наверно, предполагает, что Черные Драконы современная адаптация Робин Гуда или отряд скаутов, которые наказывают подлецов и по праздникам разносят печеньки по домам. И Вишня почти светится в ее глазах божественным сиянием, едва не причислен к лику святых. Святой Вишня. Ведь все святые воруют, дерутся, причастны к беспорядочным половым связям и пьют виски канистрами.
Он касается лбом холодного мокрого кафеля, когда ощущение ее губ на его снова становится осязаемым. Сара. Короткие юбки, шоколадные коктейли, комната с розовыми стенами и правильность, достигшая спинного мозга. Смуглая кожа и тонкая талия, которую он вчера сжимал в собственных руках.
Учащенное дыхание, узел внизу живота. Переключение воды на холодную.
— Блять.
Утро для Сары не наступало. Как и не заканчивалась ночь. Все смазалось в одно грязное пятно, и сама она чувствовала себя грязной. Три похода в душ не помогли, смена постельного белья не помогла. Глотание соленых слез, обжигающих искусанные губы, и после, когда уже ничего не осталось, скручивающие спазмы в груди.
Оно произошло не с ней. Это дурацкий сон или другая реальность, но никак не ее. Сара бы в жизни не кинулась целовать парня первая, тем более, если бы это был друг ее брата, старше ее на 9 лет. Сара бы никогда не позволила себе сделать первый шаг. Не из гордости, Сара просто боится боли. Но та боль, не покидающая и нарастающая, уже сросшаяся с ней воедино, что она себя не могла представить как, отдельную от влюбленности в него, личность. Нельзя было больше терпеть, надо было переломать себя, сломать все, до последней косточки, чтобы построить новую себя на пепелище.
К моменту прихода Брайана, Сара поняла это по тяжелым шагам на лестнице и хлопку двери в его в комнату, шел второй час разглядывания, невесть откуда взявшегося, пятнышка на потолке. Мысли были до абсурда цикличным: от остановки поцелуй до остановки «О Боже, Сара, только не это!». Спираль событий вчерашнего вечера снова достигает конца, и все начинается снова. Его голос эхом отдается в голове О'Нил, и она не сразу замечает мелкие камушки, один за одним барабанящие по ее окну.
Блондинка стоит с горсткой камушков в руке на заднем дворе, и следующий кусочек касается стекла как раз в тот момент, когда за ним появляется лицо Сары. Кэнди активно машет руками и бежит к двери.
— Только не это, — бормочет Сара, спускаясь встретить подругу.
О'Нил устала. Просто устала от его нахождения в своей голове, от бесконечного вчера, перетекшего в сегодня, устала от вранья. С каждым шагом, приближающим ее к Кэнди, внутри все переворачивалось. Вряд ли уже может быть хуже, чем то, что произошло. И хлесткая дружеская пощечина правды, может быть, пойдет на пользу.
Сара ступает на веранду под пытливым взглядом подруги, резко сменившийся на испуганный.
— Что случилось? — Кэнди подскакивает с качелей, и впивается тонкими пальцами в плечи Сары.
— Это очень длинная история, Кэнди, — Сара закрывает лицо ладонями, опускаясь на качели.
Пару минут девушка мямлит, перебирая события первых дней этого лета. Она и сама уже не помнит, когда каждая клеточка ее тела, начала тянуться к его, как она словно под микроскопом разглядывала его со всех сторон и осознавала, что так нуждается в нем. Кэнди, под словесным потоком чувств и эмоций подруги, просто молчала, охваченная шоком. Сложить два и два в голове давалось с трудом, Саре просто не мог нравится подобный парень. Саре идеально подходил футболист в зеленом бомбере с надписью «Сэнтфор», но никак не преступник в черной кожаной куртке. Кэнди никогда не отрицала, что некоторые драконы могут быть привлекательными, и даже пыталась закрывать на их деятельность глаза, ведь брат Сары - один из них, но чтобы... влюбиться?
— И вчера я решила его поцеловать...
Легкие снова сводит, и Сара не может вымолвить ни слова дальше. Слезы застилают глаза, и стоит ей прикрыть их, как в нос бьет его запах, терпкий, мускусный.
Кэнди обнимает подругу, крепко прижав к себе. Шестеренки в ее черепной коробке активно шевелятся, пытаясь найти совет для Сары. Что, что тут можно сделать? Пускай и очень красивая школьница, с трудом сможет привлечь внимание взрослого парня. Просто потому что ему надо не это. Не сладкая вата и единороги, не проблемы с учителями и воспитание темпераментного подростка. Ему нужна сформировавшаяся личность. Или ее иллюзия.
— Сара, — Кэнди целует подругу в макушку. — У меня есть идея.