chippie

Сидя на полу, жалкая и с размазанной тушью, она тихонько напевала какую-то мелодию.Девочка с голубыми глазками плакала, в очередной раз запивая свое горе. Бутылка красного, шоколадка в руках. И Пашка, такой красивый и улыбчивый Пашка. Сидящий напротив, смотрящий на неё и удивлённый, что такую девушку бросил очередной ухажер. А в его глазах отражается только любовь, когда он смотрит на неё.

— А недавно мы смотрели на море, сидя на берегу, Паш, почему он бросил меня? — Язык девчушки заплетается, от чего Волков только улыбается сильнее, не имея возможности сдерживать эмоции.

— Потому что он невероятный идиот, — Паша хмыкает, пожимает плечами, а Настенька только сильнее заливается слезами, размазывая и без того потекшую тушь по щечкам. Жалкая принцесса, чье королевство пало.

Девочка, бегающая по улице, разбивающая коленки и смеющаяся после этого, превратилась в Настю Орлову, которая тушит сигареты о свое тело и носит только свое тату.
Девочка, собирающая цветы на улице, стала шлюшкой, сбившейся со счета мужчин в своей жизни.
Девочка, рисующая синими красками небо на листочке, стала бедняжкой, что скрывала синяки на ребрах под вечно поднимающейся кофточкой.
Девочка, чьи глазки с длинными ресницами почти никогда не закрывались, а взгляд был опущен, сейчас вздыхала и, томно прикрывая глаза, смотрела в лицо.
Девочка, чьи руки были измазаны краской и усыпаны родинками, составленными в своеобразный узор, прятала эти рисунки под длинными кофтами.
Девочка, которая не могла ходить в чем-то слишком открытом, сейчас обтягивала едва закрывающую задницу юбку и поправляла открытую кофту.

Паша Волков не был паинькой. Он не был даже отличником в их классе. Просто мальчуган, который вместе с подружкой детства вписался в компанию «самых классных» и стал популярен среди девочек в старших классах. Настенька дружила в первые года только с ним, прячась от мальчишек, что дергали ее за косы, за спиной друга и прижимаясь к нему, обнимая, встречая каждое утро около своего дома.Они жили на одной улице, улыбались в окна друг другу, кривлялись и гуляли каждый день.
Пашка был с ней и держал ее за тонкую ручку, когда она придумывала новую игру, тянула его за собой на побережье или в сторону, где хотелось повеселиться.Но тогда они были детьми, наивными, солнечными и с искрящимися сердцами.Настенька рассматривала его татуировку, когда они лежали у нее на диване, слушая очередную песенку из ее телефона. А он смотрел на нее с любовью, убирая упавшие пряди. А его юное сердце уже сжималось от чувств, которым он не давал воли.

15

Настя в очередной раз красит губы в бордовый, смотря на себя в зеркало, поправляя кофточку. Паша сидит на диване около нее, смотря на отражение девушки.
— Паш, достаточно сексуально? — Усмехается, поворачивается и закусывает губу. Волков улыбается, кивая.

Поднимает большой палец вверх и заявляет, что лучше бы она думала об оценках.
— Не до этого мне, Игорь бросил, а надо как-то положение исправлять, не показывать же, что я такая ужасная, как он обо мне сто процентов расскажет.
А Паша знал, что вот он точно расскажет. И тогда у Волкова будет причина набить ему морду, о чем Настенька знает, что греет ей душу.
Мальчик на побегушках. Этакий щенок, смотрящий преданно в глаза.Не хотелось пользоваться этим, но остановиться, почувствовав, что ему есть до нее дело, было сложно.
Настенька Орлова не была глупой. Девочка отличалась хорошей эрудированностью, даже не читая книжек последние пару лет, грамотностью и интеллектом. Но показывать эти скучные, неинтересные качества не хотелось.

— На выходных идем пить? — Девочке пятнадцать, а ведет она себя давно не на этот возраст.
Губки, пухлые и искусанные очередным парнем на неделю, под слоем помады, выгибаются в «уточку» сами. Паше так хочется впиться в них.
— Я не хочу, компания вроде собирается, но Марго не пойдет, — в их «банде» была еще одна девочка, так не похожая на Настю, но ведущая тот же образ жизни.
Орлова выделялась, даже будучи девочкой из плохой компании. Она умела говорить и мыслить здраво. Маргарита Пушова, красавица с повадками гопника, была совсем другой. Паше она не нравилась, хоть и была одной из близких подруг его Насти. Но она была глупая, не отличалась особой культурой, не думала столько, сколько это делала Орлова, рассчитывая все свои поступки.
— Паааш, ну мы пойдем на побережье, там красиво, выпьешь совсем чуть-чуть и отведешь домой, — девушка выглядела котенком с грустными глазами, полными мольбы согласиться. 

— Хорошо, — снова она его уломала, в очередной раз прогнула под себя, а ему это нравится.
Паша готов слушать эту девчонку с глазами цвета сапфиров бесконечно. Готов потакать ей, думая, как это, прижимать ее к себе и целовать тонкую шею.В комнату влетает мать девушки, от которой, казалось бы, пахнет алкоголем на несколько десятков кварталов, так что подростки, закрыв нос, переглянулись.

— Анастасия, — язык матери заплетается, а на майке красуется пятно от алкоголя. Девочка, пугаясь, будто вся сжимается, прикрывая руками свитер.
— Во что ты вырядилась, выглядишь как проститутка.

— Мама, — она боится своей матери, страх струится по телу, — я сниму, сейчас.

— Нужно думать, — она не многословна, вытягивает ремень из каких-то джинсов девочки, ударяет ее, даже не обращая внимания, что в комнате сидит Паша, а он не говорит ничего, не понимая, что происходит, слегка впадая в ступор.

Он не знает, что делать, он боится сделать хуже.Удар, еще один. Девочка с глазами цвета сапфиров плачет. Его сердце сжимается, и он, борясь с порывами схватить ее мать, встает и просит ее перестать. Она кидает на него взгляд и бросает девочку в стену, а у него захватывает дух.

Сейчас Настенька другая. И называют ее уже не ласково «Настюшка», а «Анастасия». И в детские игры давно девушка с глазами цвета сапфиров не играет.Она тонкая, лепесточек, который, казалось, может сдуть любой порыв ветра. Тело покрывается однодневными тату, но одна, красивая и нежная, красуется всегда. Ее кит, единственная татуировка, которая задержалась на теле, только по той причине, что свою не свести. Любовники уходят вместе с рисунками, но одна остается. Таков принцип «вечных красок», как их иногда красиво называют.Только немногие, искренне полюбившиеся, дорогие сердцу. А таких мало и у Анастасии давно нет этих эскизов чужого рисунка. И нет у девчонки сердца давно.

Анастасия не появляется в своей квартирке на одиннадцатом этаже днями, ночами. Пашка, как вечный спутник, ждет ее, томясь в муках собственной любви, поглощающей все больше и больше. Говорят, чем дольше на тебе татуировка любимой, тем сильнее ты привязан. А связь ощущается невидимыми нитями в руках, притяжением на кончиках пальцев.Он чувствует тепло, которое распространяет по телу его татуировка. Он ощущает этот жар, он не выносит его. Она как будто жжет его кожу с каждым днем все сильнее. Он чувствует, перебирает эти нити, связывающие его с Настенькой.А она улыбается, смеется ему в лицо в короткие секунды радости, плачет, уткнувшись в коленки, когда жизнь ломает ей ребра, не замечая, как ее лучший друг сгорает дотла.

15

Сидя на песке, приговаривая бутылку виски, компания ребят смеялась, а Пашка, смотря на свою любимую подругу тихо вздыхал, борясь с желанием забрать виски и допить жидкость.Настенька, забирая бутылку у одноклассника, допивает её и встаёт, слегка пошатываясь. Паша встаёт за ней, придерживает её за талию, а она лишь скидывает его руки.
— Спасибо, но я не беспомощная, — усмехается ему в лицо. А он лишь кивает, смотря на неё своим щенячьим взглядом, жаждующий отвлечься от девчонки. Подавляет позывы приговорить последнюю бутылку виски.

— Нахуй ты с ней возишься? — Один из его друзей. Никита. Заводила компании, с которым они знакомы дольше всех.
— Мне и без тебя горько, отъебись, — Паше больно, он борется с эмоциями, кусает губы и хочется разбивать руки в кровь, хочется сжимать до хруста костей тонкое тельце Насти, говоря ей, как он любит её.
— Она шлюха, Паша, не нужно, блять, за ней бегать с высунутым языком.

Пашка чувствует нарастающую злобу, смотрит на уходящую к морской глади Анастасию и сжимает кулаки.
— Никита, закрой рот, — видя, как Волков начинает кипятиться, пресекает агрессию второй парень из компании.
Павел, не имея никаких сил, желания, идёт за Настей, а кто-то из компании усмехается. Маргарита, единственная девочка из компании, идёт за ним, думая, зачем этот мальчик, имеющий возможность покорить кого угодно, бегает за Настей. Ей казалось, что этот мальчик слишком сильно привязан к её лучшей подружке, но сделать с этим что-то было не в её силах.Настя смотрит на морскую гладь, улыбается, шепчет строки из какой-то песни. Пьяная малолетка, словившая от жизни очередную порцию кайфа, садится на песок, трогая пальцами плещущуюся воду впереди себя.
— Пойдём купаться, — будто сама себе, не видя Пашу, но чувствуя, что он стоит за спиной и слышит. Тот недовольно усмехается.
— Дурочка, ночью купаться идея не из лучших, — чувствует запах алкоголя даже стоя позади. Садится рядом, приобнимает девочку.
— Когда, если не сейчас? Страх все портит, — она говорит о таких высоких, мотивирующих вещах, а у самой заплетается язык, — как хочешь, я пошла.
Снимает топ, оставаясь в одном лифчике. Паша видит её лопатки, выпирающие, как крылья невинного ангела. В темноте видно лишь очертания её лица, но он и без того знает, какой азарт отражается на нем. Девчонка завелась идеей покупаться ночью в прохладной морской воде, напившись виски донельзя и улыбаясь жизни в лицо.
Снимает джинсы, трогает пальцами воду. Такая тонкая, хрупкая девчушка, чьё тату навсегда запечатлено на теле Волкова.Орлова разбегается (как ей в таком состоянии удаётся раздавать своему телу команды?) и бежит в воду, весело смеясь. Друзья, сидящие неподалёку, видя, что девушка делает, решают с весёлыми криками присоединиться. А Пашка снова остаётся один на берегу, кидая в воду камешки.
— Паш, пойдём, — Настя выходит, подаёт ему руку и тянет за собой, слегка трясётся от прохладного ветерка.
Волков вздыхает. Снимает рубашку и шорты, улыбается девушке и старается прикрыть руками татуировку на ребрах. Она, пьяная и счастливая, не замечает своего знака на его теле и тянет его в воду.Он подхватывает девочку и забегает в море с ней.«Когда, если не сейчас, Паша? " крутится у него в голове, когда он, брызгаясь, улыбается своей подруге и компании.Она дразнит его. Прижимается грудью к его торсу, ощущая, как по его телу пробегает стая мурашек.

 — Я замёрзла, — они идут домой, держа в руках кроссовки.

Орлова, накинув на себя только свой топ, шмыгает носом.Солнце медленно встаёт из-за горизонта. Рассвет розовыми каплями окропляет небо. Дует лёгкий и немного прохладный ветерок.

— Держи, — снимает с себя рубашку и даёт девочке.

Она, улыбаясь, надевает и смотрит на солнце, потирая глаза.Он доводит её до дома и остаётся спать у неё на диване. Видит во сне, как целует её на той улице. Просыпается, дрожит и ненавидит себя за то, что так влюблен в эту девчонку.

Орлова зарабатывает своей красотой. Девочка, чьи глаза цвета сапфиров пленят мужчин вновь и вновь, не приводит ни одного уже давно. Блог «шлюшки» в инстаграмме. Выстроенный образ. Бордовые губы и фотографии в лифчике. Иногда и без него. Она не скрывает то, чем занимается. Просто ее уже тошнит. Тошнит, что заработок юности стал ее проклятием. Блог приносит доход, на который давно уже можно купить и квартиру, и машину. А девочка все равно спит за деньги.Изысканное белье, длинные ресницы, тонкие кисти, кольцо на пальце. Чулки и туфли на огромном каблуке. Тонкие, изысканные ночнушки, отделанные шелком и рюшами. Сексуальная, желанная. Это ломает ее. От себя хочется блевать, хочется сорвать эту сладкую маску красоты, хочется надеть на себя мешок и плакать. Но слез не остается. Эта жизнь ломает ее, кажется, что она даже слышит хруст собственных костей от ударов, полученных в ходе выживания и попыток стать кем-то хотя бы в своей жизни.

Волков, преподавая высшую математику в одном из лучших университетов города, остается одним из самых успешных людей из компании бывших друзей. Никита, насколько Паше было известно, стал обычным работником рекламной компании, к слову, не удивительно, что его туда вообще взяли, потому что после окончания школы парень совсем изменился. Он бросил пить и нашел себе жену, с которой у него родилась прекрасная доченька, которой сейчас три. Обрести жену в двадцать. Заиметь детей в двадцать два. Паша так не хотел, но не судил бывшего друга, хоть общение у них почти сошло на нет. Он жил, проживая свою жизнь отлично от всех. Пить стал, но редко и не до состояния валенка. Курить больше не было для него табу на всю жизнь.Паше двадцать четыре. Он был самым младшим, не считая Настю, в компании. И сейчас он, каждый день просыпаясь и целуя девушку, чье тату никогда не появится у него на теле, иногда радовался, что стал именно тем, кем является. Во всяком случае у него вырисовывалось безоблачное будущее, из которого, к сожалению, Настеньку вычеркнуть не получилось бы.Паша давно не мальчик, бегающий за ней со щенячьим взглядом, но каждый раз, когда она плача, что ее бросили, или, замерзнув, набуханая или под наркотой прибегает к нему, он впускает ее в дом, говоря, что помогает старой подруге или заваривает ей вновь и вновь горячий чай, оставляя у себя, объясняя девушке, что он обещал о ней заботиться и не может бросить. Но прижаться к ней, обнимая, целуя и обещая, что он оставит свое тату на ее теле у него не выйдет. Никогда, Пашка, это не выйдет.

17

Настя Орлова кусает нижнюю губу, держа в руках сумку, идя по аллее парка, думает о том, почему она до сих пор не чувствует ничего. Первая ночь, за которую прилично заплатили, девочка такие деньги видела только у мамы, когда та получала зарплату лет пять назад.

Она вспоминает с дрожью каждое прикосновение. Непривычно, больно и тошно от себя. Если в шестнадцать она была «шлюшкой» по причине множества молодых людей, входивших и выходивших из ее жизни, оставляя недолго державшиеся тату на теле, то сейчас она могла похвастаться тем, что стала ей. Окончательно и бесповоротно.

Мать отказалась давать какие-либо деньги. Обнаружились проблемы с ее здоровьем. А девчонка, которая так часто замазывала синяки, полученные в ходе перепалки с родной матерью, сейчас пожалела ее и хотела накопить деньги на лекарства. Мать, которая ненавидела своего ребенка в часы пьянки, стала шелковой, извинялась, как и всегда, но деньги принимала с особой радостью.
Настенька превратилась в шлюшку, которая ночью сидит на квартире отвратительных, жирных и всегда уродливых женатиков, а днем идет в школу, стараясь получить какие-то знания, еще рассчитывая куда-то поступить.Он был жирным. До отвращения потным, глазки маленькие, хитрые и отвратительно блестящие возбуждением. Дряблая кожа на руках, пивной живот и огромный, толстый кошелек с деньгами, который он доставал, чтобы с ней расплатиться.Сначала он просто трахал ее, а после, заплатив еще больше, приказал спать с ним в одной кровати. Девочка такое уже переживала, это не слишком ее заботило. Но он был отвратителен ей. Как и все, кто звонит по ее номеру несколько раз в день, видя ее красивенькое личико в объявлении.

— Настя, — лучший друг, носящий ее татуировку, видя на ее шее новый отпечаток, держится, чтобы не прижать ее к стене, спрашивая, кто этот человек, что оставил на ней новое тату.

На ее теле всегда остаются татуировки людей, с которыми она спала. Такова специфика ее организма, что не дает ей нормально жить, вспоминая грязные ночи, толстые пальцы, обхватывающие ее шею, мужчин, тянущих ее за волосы в порыве страсти и то, как она под утро соскребает с себя ногтями кожу, желая смыть этот отвратительный отпечаток шлюхи.
— Привет, Паша, какой сейчас урок? — Они стоят за школой, она закуривает, глуша воспоминания и запах отвратительного вина, что они пили, следующий за ней после того мужчины.
— Прекращай убивать себя, Настя, — в его глазах играет мольба, а на лице желваки.
— Я себя не убиваю, Паша, какой сейчас урок? — Она становится злее, когда слышит очередные просьбы, очередные нравоучения от друга. Ей приятно, что он заботиться, но уже тошнит, особенно в такой ситуации, от того, как сильно она его беспокоит.
— География, — сухо бросает он, забирая ее сигарету и туша о стену, — опять ничего не учила, слишком занята была очередным?
Он знает, что не должен ее обижать. Он чувствует ее боль, которая сочится из ее тела, но ему обидно, больно и так хочется вразумить любимую девочку с глазами цвета сапфиров.
— Пошел нахуй, Паша, я не прошу тебя учить меня, как мне жить, если тебе что-то не нравится, скатертью дорожка в пизду, — она психует, уходит, хлопая задней дверью школы, через которую все бегают курить.
Паша идет за ней, снова уподобляясь собачке, которая следует за своей хозяйкой при любых условиях. Тошно, горько и так хочется тепла.Она плачет, сидя в туалете, пока все пишут работу по географии.

Учителя, зная, в каких условиях уже давно живет девчонка, не трогают ее, не беспокоятся, ведь на следующий урок она, с размазанной тушью и красными от ударов о стену костяшками, придет и будет дальше рассказывать материал, вызываться и получать знания.Она вытирает слезы рукавом кофточки, снова открытой и выставляющей ее ключицы, готовые порвать тонкую, белую кожу напоказ.

Марго, являющаяся все еще лучшей подругой девочки, пишет, что вечером будет тусовка, на которую придет самый красивый мальчик школы. Настенька не была его поклонницей, но иметь его тату на теле и пообщаться было бы для нее достаточно приятно. Отвлечься, вычеркнуть из памяти идиотскую ночь, преследующую ее весь последующий день.

«Я приду, Пашу только позовите».

Несмотря на обиду, злобу, она не даст лучшему другу просидеть дома свою задницу.«Можно к тебе придти после школы? Соберемся вместе, накрасишь меня? А то дома пиздец какой-то.»
Родители Маргариты живут вместе, но постоянно ссорятся. Консервативная мать и сумасшедший отец, видимо, не нагулявшийся в лучшие годы. Измены, ссоры и скандалы, в которых живет девушка, стали ее постоянным спутником и следующей за ней проблемой. Так что-то, что она сбегала из дома и оставалась на недели у друзей, воспринималось как данность.

«Вперед.»

Девушки идут домой, улыбаясь и Настенька впервые за этот день столько смеется, наконец-то увлекшись и не думая, как же ее тошнит.Они, придя к девушке домой, выбирают одежду, Настя красит подругу и та, и без того не самая безобразная, становится достаточно привлекательной.Новенький, являющийся самым красивым в их параллели, стал предметом их обсуждения на ближайшее время, так что, заняв себя до вписки целиком и полностью обсуждением, они могли бы опоздать, если бы не общий знакомый, пришедший за ними.
— Кстати, мы с ним встречаемся, — Маргарита бросает вскользь, показывая татуировку парня на руке.

Настя радуется, хотя к горлу подступает ком. Все ее тату проходили через неделю, были совсем не красочными, а тут у ее лучшей подруги, как бы она не была за нее рада, появилась плотная, яркая татуировка букета ландышей.

Девочку ломает, ей хочется выкурить пачку сигарет, выпить весь алкоголь и умереть от передозировки наркотиками. Мальчик, влюбленный в ее сапфировые глаза, лишь держит ее волосы, пока она блюет в очередной раз. Слушает, как ей больно и думает, почему он до сих пор не может сказать заветные, чтобы наконец полегчало.

Девочка целуется с самым-красивым-мальчиком-школы, а Паша, чувствуя, как сильно его татуировка жжет кожу, смотрит на них, думая, а почему он не на его месте.

Девочка стонет под самым-красивым-мальчиком-школы, а Паша, выпив стакан виски, приговаривает еще и еще, думая, что не так уж и плох этот напиток, что пора пересматривать свои взгляды.

Девочка уходит к самому-красивому-мальчику-школы домой, а Паша остается один, запивая свое горе и целуясь с какой-то малолеткой на облеванном диванчике в гостиной этой пропахшей сигаретами и потом квартиры.

***

Приговорив в баре несколько крепких напитков, Настя, слегка шатаясь и думая, что же все-таки не так, не может найти ключи от квартиры, находящейся в доме напротив Пашкиного. Плачет ему в трубку, думая, какая же она жалкая и просит впустить.Волков, выпивший даже больше, впускает девочку, говоря, что его подруги дома нет и дает ей свою рубашку, шорты на завязках, отправляет в душ. А самого раздирает боль, хочется убить эту девочку, что заставляет его сгорать в собственном огне.

Видит на ее теле снова татуировки. Не может выдержать собственного желания и, прижав девчонку к стене, целует ее, стягивая с мокрой девочки, вышедшей из душа пару минут назад, свою одежду. Орловой впервые так больно внутри. Она вырывается, бьет его по щекам.
— Паша, нет, нет, — плачет, когда он ее отпускает, думает, что сейчас лучшее, что могло бы случиться, это ее смерть.
Сломленная, подавленная девочка, которую сейчас в очередной раз бьют в лицо, раздирают ее тело изнутри.Он оставался тем, что не разрушил ее жизнь, кто был рядом. А сейчас, видя свою татуировку на его теле, впервые замечая точеные линии ярко-черной краски, она задыхается. Горечь, подступающая к горлу, душит ее.
— Ты, я тебя ненавижу, — он стал ее последним разочарованием.
Это был самый острый нож в спину Настеньки.Это было больнее, чем-то, что она переживала годами ранее. Она не замечала того, что было так близко. Она не замечала того, кто разрушил ее сейчас.
— Уходи, — он буквально выплевывает эти слова, — я от тебя устал, Настя, — он агрессивен, злость сочится из каждой клеточки его тела, желчь наполняет его изнутри. — Я выслушивал твои капризы пятнадцать лет, сука, я принимал тебя домой, я каждый раз был с тобой, когда ты ебалась со своими ублюдками, я кусал локти и волновался, я был рядом, когда ты трахалась с какими-то уродами, я слушал истории про козлов, которые тебя бросили. Я видел каждое твое тату. И сейчас, впервые поцеловав тебя, блять, чуть не сдохнув от желания сделать это раньше, я читаю в тебе разочарование. Иди нахуй, шлюха. Я не хочу больше иметь с тобой дело.
Сам горит от боли, хочется на стену лезть, рвать волосы. Хочется все здесь разнести.Поднимает ее, задыхающуюся от слез, вышвыривает из квартиры, как старую вещь.Поборол себя, выбросил ее, хотя и остался этот тлеющий огонек любви внутри. И как же, сука, больно это говорить, чувствовать, что он попрощался с самым хорошим, что оставалось в его жизни.
Нахуй, нахуй эту Настю, нахуй эту боль. Лучше не видеть ее, это пройдет.Все проходит, все можно пережить. Нужно отвлечься.

***

Анастасия Орлова, задыхаясь, сжимая в руках свою курточку, шла все дальше, не смотря, куда вообще двигается.Дождь, так удачно окропляющий ледяными каплями асфальт, стекает по ее лицу, размазывая косметику еще сильнее.Татуировка на теле друга вонзается в память, стоит перед глазами. Его слова, режущие тонкую кожу девушки звучат в ушах вновь и вновь.Слышать, дышать, видеть просто не хотелось. Она даже не думала, как дальше существовать. Хотелось вернуться, молить о прощении. Ей такие унижения не чужды. Он ясно послал ее, она не могла нарушить его «просьбу». Шлюшка, которой указали свое место.

Чувствует сильнейшую боль в области головы, не успевает развернуться, удар об асфальт. Из носа течет струйка крови и это последнее, что она помнит, прежде, чем отключится. Не стоило идти в эту сторону. И становится почему-то легко, несмотря на боль. Почему-то пусто, горько и жизнь, прожитая зря, мелькает картинка перед глазами.Лучше бы утонула в том море, думает, вспоминает и погружается в темноту.

Паша, придя через день, собравшись с силами, к ней домой, чтобы бросить под дверь забытые ею телефон и сумочку, видит, что квартира открыта.«Что эта идиотка натворила»Проносится в голове прежде, чем он видит ее отца, который никогда раньше не приезжал, только иногда писал на почту, он видел его фотографии и понимал, как тот выглядит.На лице отца читалось какое-то отчаяние, а в душу Паши, который хоть и распрощался с девочкой, закралось ощущение, что он узнает что-то плохое.
— Павел, — отец кашляет, его голос сбит, а под глазами залегли тени. Дыхание парня захватывает, он думает, что зря пришел.
— Я пришел отдать вещи Насти. Тут ее телефон, передайте ей, — надеется, что просто у Насти проблема, которую приехал решить отец. Перебивает его, чтобы не слышать упреки, о которых сразу подумалось.
— Ей уже не, — снова у Орлова першит в горле, а Паша не может дышать, — не нужно уже ей. Через два дня похороны.
Мир Паши медленно рушится, а дрожь пробирает все тело, крик рвется из груди, сердце норовит пробить грудную клетку.
— Какой-то ублюдок в подворотне. Раскрошил ей кирпичом голову, издевался несколько часов уже над трупом. Ее нашли вчера утром. По последним сведениям, убили Настю, — он не был с ней так близок, не плачет, хотя и родной отец. Говорит сухо, а Паша хочет ударить его и заставить отказаться от этих слов, — позавчера вечером. Часов в десять.
Паша думает, как сильно нужно ударить себя по груди, чтобы эту боль прогнать.В голове пролетают кадры, как он выставляет ее за дверь. Просто разворачивается, уходит.Видит идущую в подъезд Маргариту. Не общался с ней уже долгое время, но бросается к ней на шею, плачет, сжимает девушку, которая заливается слезами вместе с ним.
Вина его поглощает. Если бы он ее не выгнал. Если бы он ее не поцеловал. Если бы.«Если, если, если» — бред какой-то.Как же, сука, тяжело.

Он не приходит на ее похороны. Пытается свести ее тату. Выжигает кислотой, огнем, ищет помощи в интернете с этим. Но не выйдет. Он вынужден умереть в собственных страданиях, проводя каждый раз пальцами по злосчастной татуировке и вспоминая каждый момент, проведенный с девочкой.

Ее могила заброшена. Он приходит лишь через пять лет. Не может забыть. Уже не плачет, лежа на ледяной земле. Он умер с ней.