Глава одиннадцатая. Рожающий муж.
—Может, мы … эм… — заметила я, посматривая на мужа. — Повремени… Что? Откуда?
— Сначала вы должны родить ребенка! Я создала иллюзию родов! — послышался гордый голос домомучительницы.
Я смотрела на свой живот, который рос с каждой секундой. Платье трещало по швам, когда я ощупывала заклинание. Что это за магия?
— А теперь мы репетируем роды! Я решила перенести наше расписание на завтра! И сегодня мы будем учиться рожать детей! В идеальной семье детей должно быть много! — с умилением произнесла домомучительница.
— Да ты что? С ума сошл… — заикнулась я, чувствуя, как живот натурально перевешивает меня. — А-а-а-а! А-а-а-а!
— Началось, — таинственным голосом произнесло заклинание. — Теперь, пока Миссис Фу рожает, что должен делать Мистер Фу?
— Больно! — обалдела я, тихо постанывая. — Ой-е-ей!
— Вы должны держать ее за руку! — произнесла домомучительница. — Возьмите ее за руку!
— Это что? По-помогает от … Ай! — скорчилась я, словно выпила не то зелье. — Ой! Ох!
Я едва дошла до кровати и упала на нее…
— Да, да, — сладострастно шептал дед, витая надо мной. — Помедленней, я запоминаю!
— Пошли вы все! — крикнула я, стиснув зубы. Рука сминала одеяло. А живот загораживал даже камин.
— Тебе легче, дорогая? — спросил муж, насмешливо глядя на меня. — Кстати, ты отлично играешь роль.
— Что?! Мне больно! — простонала я, вырывая свою руку из его руки. — По-настоящему. Ой-ой!
— Мы будем тренироваться каждый вечер! — обнадежила домомучительница. — Чтобы потом легче было! Зато настоящие роды пройдут идеально!
Что? Каждый вечер я рожаю детей?
Я стонала, стиснув зубы, пытаясь представить перспективы.
— Зато потом, когда вы будете рожать по настоящему вы будете знать, что делать! А что вы хотели? Идеальная семья — это каждодневный труд! — поучительным голосом выдала домомучительница. — Итак, мистер Фу, ваши действия?
— Кину заклинание облегчение боли, — участливо заметил муж. — И постою в коридорчике.
В меня полетело заклинание, но легче не стало.
— Не переигрывай, — послышался голос супруга, стряхивающего магию с пальцев. — Я же все обезболил… Будешь должна…
— Ааа, — простонала я, не чувствуя заклинания вообще. — Карма-а-а не треснет? Аааа!
— Мистер Фу! Фу таким быть! — возмутилась домомучительница. — Вы должны присутствовать при родах! В идеальной семье все так делают!
— Хорошо, хорошо! — согласился муж, демонстративно усаживаясь в кресло. Он взял книгу: «Молодой отец — это еще не конец!», с противным шелестом листая страницы.
— О, как интересно… Ага… Ну-ну… — страница с шелестом перевернулась. Муж поднял глаза. — Дорогая, ты там скоро?
— Ах ты… — закусила я губу, терзая одеяло. — Ой-ой-ой!
— Ну как? На какой стадии? — спросил муж, снова поднимая на меня глаза. — Там конец близок?
Страница снова перевернулась.
— Да, да! — стонал рядом призрак, почесываясь плеткой. — Ничего себе! Вот это пытка!
— Я вежливо поинтересуюсь, — заметил муж. — А можно потише? Просто ты немного мешаешь сосредоточиться…
— Ненавижу, — простонала я, снова стиснув зубы и зажмурившись.
— Мистер Фу! Вы должны сидеть рядом, утешать жену, утирать ей пот! Фу таким быть! — возмутилась домомучительница.
Я плохо помню, что было дальше.
— Вы не должны ругаться при ребенке! — строго заметила домомучительница, когда я выпалила такое, от чего покраснели бы благородными девицами даже портовые маги — грузчики.
— Он же еще не родился, — простонала я, дыша, как ежик.
— Но головка как бы уже показалась! А на головке уже есть уши! — спорила со мной домомучительница. — Так что он все слышит! И запоминает! Представьте себе, первое, что он услышит в этом мире — это то, как его мама ругается нехорошими словами!
— А если бы вперед ножками, то можно было бы? — простонала я, чувствуя, как сводит живот. — Ай! Ой! Ух!
— Ну, поздравляю! — выдохнула домомучительница. — У нас как бы малыш!
— У-у-у! — протянула я, видя, как живот уменьшается.
— Отлично! Вы прямо созданы для родов! — умилилась домомучительница. А я не могла поверить, что все закончилось.
Платье прилипло к спине, руки тряслись, а я села на кровати, приводя себя в порядок.
— Ура! — поднял глаза супруг. И изобразил улыбку.
— Я жалею, что вышла за тебя замуж, — выдохнула я, приходя в себя. — Такого черствого сухаря я еще в жизни не видела.
— Зови меня греночкой, — улыбнулся муж. — Тебе ведь было не больно. Я трижды кидал заклинание. Так что хватит мне тут рассказывать!
— Как там говорилось? И в болезни, и в здравии… И в боли, и что-то там еще… Мне кажется, что в идеальной семье, за которую я двумя руками, мужчина тоже делит боль пополам! Даже от родов! Или хотя бы на своей шкуре знает, что такое рожать!
Воцарилась тишина. Я была ужасно зла!
— А вы правы, Миссис Фу! — внезапно послышался голос домучительницы. — Мисетр Фу должен понимать, что такое роды!
Я чувствовала себя исчадьем ада, глядя на то, как у мужа растет живот.
— Дорогой, неужели я так вкусно готовлю? — с издевочкой заметила я, глядя в изумленные глаза мужа.
— Тебе больно, милый? Да? — участливо спросила я, глядя на мужа. — А ты приляг…
— Ну? И? — заметил муж, глядя на свой живот. — Что тут такого? Больше крика, чем… чем… чем… Аааааааа!!!!
Мне показалось, что зазвенели стекла.
— Аааааа!!! — орал муж так, что даже если бы мы жили рядом с кладбищем, то перебудили соседей.
— Оооооо!!! — слышался его голос. — Заклинание быстро!
— Я уже кинула, — вздохнула я, стряхивая магию с пальцев. — Тебе легче?
— НЕЕЕЕЕЕТ!!!! — скорчился супруг, едва доползая до кровати.
— Давай-давай, еще три метра! — болела я, видя мучения.
Даже дед стоял, уронив призрачную челюсть. Он выглядел несчастным. Словно впервые в жизни почувствовал себя школьником среди профессоров.
— Иииииии!!!! — слышался голос мужа. — Еще заклинание! Да это … это… Ааааа!!!!
Боль прекратилась, муж притих.
— Ну вот и все, — заметил он, переводя дух. Он лежал на подушке, глядя на меня измученным взглядом. Взмокшие волосы, словно черная паутина облепили подушку.
— Это были первые схваточки, — заметила домомучительница.
— Что?! — дернулся муж, пытаясь встать. Но боль догнала его раньше.
— Вот тебе еще заклинаньице. Легче, дорогой? — спросила я. — Ой, там книжку интересную видела «Этикет для вдовы». Пойду, почитаю….
— Куда-а-а!!!! — заорал муж страшным голосом.
— Я тут, тут, — заметила я, усаживаясь в его кресло и беря черную книжку с надгробным памятником. — Ты там, как отстреляешься, скажешь! И попробуй только родить мне девочку!
— Что? Я не слышу! Ааааа! — корчился муж.
— Говорю, что мне наследник нужен! — усмехнулась я, сидя в кресле нога на ногу. Книга
«Этикет для вдовы» была достаточно интересной. Мне очень понравилась фраза: «…научитесь рыдать каждые пять минут. Потренируйтесь перед зеркалом. В рыдании обязательно должны присутствовать: „Я не могу… На кого он нас покинул… Бедный, бедный (вставить имя) … О, лучше бы я умерла вместо него…“».
— Аааааа!!!! — орал муж, словно его режут.
— Я не могу! — всхлипнула я. — На кого он нас покинул! Бедный-бедный… Эм... Чонгук, кажется… О, лучше бы я умерла вместо него!
— Ооооооо!!!! — понравилось мужу мои будущие рыдания.
— Могу вслух почитать! Итак, черное стройнит, поэтому вдова может есть сколько влезет! — читала я, листая страницы. — Черная вуаль на лице придумали, чтобы скрыть отсутствие слез… Как правильно выбрать носовой платочек для вдовы? Выбор носового платка — очень важный выбор! Он должен быть кружевной, легкосминаемый и большой, чтобы показать глубину вашего горя…
— А-а-а-а-ай! — выдал муж, пытаясь встать с круглыми от ужаса глазами. Он тянул ко мне обессиленную руку, словно в надежде, что я спасу его.
— Да, милый? Тебе ручку погладить? — спросила я, вставая и подсаживаясь на кровать. — Бедный мой… Эх, как тебя угораздило!
— Ненавижу, — цедил муж, а лоб его покрывался бисеринками пота.
Волосы облепили его мокрый лоб и висели сосульками.
— Ой, да ладно! Я целых три заклинания в тебя бросила! Хватит придуриваться. Это совсем не больно, — ядовито вернула я.
— Ааааа!!! — заорал внезапно муж, едва ли не согнувшись пополам.
— Я книжечку пока почитаю, да? — спросила я, глазами показав на кресло. — Могу в коридоре подождать. А то все эти женский штучки…. Не хочу вникать! Потом, крикнешь, кого родил! Договорились?
— Не уходи, — схватили меня за руку и сжали ее изо всех сил. — Ооооо!!!
— Ой, ты что-то некрасиво выглядишь, — с укором произнесла я. — Тебе не идет это выражение лица, дорогой!
— Да мне плевать, как я выгля-я-я-яжу! — со стоном протянул муж. Он замер, переводя дух.
— Мужчина всегда выглядеть красиво! Даже когда рожает! — усмехнулась я, вспоминая как присутствовала при родах проклятого ребенка. Ну и денек был, скажу вам! Ничего, все закончилось хорошо. Никто не умер. Только муж разбил голову в кровь о стул. Я метко кидаюсь стульями, если что.
— Ну все. Давай, держись! А я пока в туалет схожу! Смотри, без меня не рожай! Мать я все-таки! — с улыбкой заметила я. — Ты там без меня не роди! Я быстро!
— О, да…. — стонал призрак, витая вокруг мужа. — О, да-а-а-а!
Стонал он уж больно сладострастно. С томным придыханием.
— Беру свои слова обратно! — с невероятным усилием выдохнул муж, морщась. — Только отгони его от меня!
— Так, а это уже интересно, — заметила я, устраиваясь на подушечке рядом. — Ну-ну! Брысь, извращенец!
На меня посмотрели взглядом обиженной гимназистки: «Никакого почтения к усопшим! Хоть бы розы на могилку отнесли!». Мне показалось, что вместо «роз» прозвучало «розги».
— Это просто адская боль! — задыхался муж, в агонии сжимая мою руку. — Прости меня… Я не знал… Не уходи… Прошу тебя…
Я убирала руку, а он судорожно ловил ее своей дрожащей рукой. Наконец он поймал ее и сжал.
Он поднес мою руку к губам и судорожно поцеловал. А меня словно током прошиб этот поцелуй извинения. Это было так неожиданно, что я отдернула руку, прижимая ее к груди. Сердце колотилось, в груди стало тесно. Воздух куда-то исчез. Мне показалось, что я не могу сделать вдох, ловя рукой убегающее сердце.
— Тише, — прошептала я, осторожно беря его за руку. — Все хорошо. Я здесь… Все хорошо… Сейчас пройдет…
— Поговори еще, ладно? — послышался слабый голос. Мне казалось, что я слышу хруст чужих зубов.
Сердце все еще стучало. Меня мучительно бросало в то в жар, то в холод.
Откуда-то из глубины сердца прорывалась нежность. Она словно просачивалась сквозь мои пальцы, впиваясь в чужую кожу… Голубые глаза смотрели на меня так, что я боялась лишний раз вздохнуть…
— Ну, я думаю, достаточно! — послышался голос домомучительницы.
Откинувшись на подушках, муж тяжело дышал.
— Так… Погоди… Сейчас отойду и снова хамить начну… Одну минуточку…, - прошептал он. — Сейчас приду в себя… Но сначала выйду из себя, постучусь и зайду обратно…
Мир, наполненный нежностью, разбился, как хрупкая ваза. Рука пожала мне руку, а муж со стоном поднялся и сел.
— А теперь вы будете учиться заниматься ребенком! — строго произнес голос домомучительницы.
Перед нами появилась колыбелька. В колыбельке что-то ворочалось и гнусаво плакало.
— Я применила немного древней магии, чтобы все выглядело как можно натуральней! — гордо заметила домомучительница.
В люльке что-то гнусаво шмыгнуло.
— Я проанализировала вашу внешность, и создала заклинание полностью соответствующее вашему ребенку! Это — магическая кукла! — продолжила домомучительница, когда мы осторожно встали и направились смотреть.
Я представляла себе что-то маленькое и прекрасное. Прямо как маленькая фея с огромными глазками и милым носиком — кнопочкой. И все это в розовых лепестках умиления.
Первым в колыбельку заглянул муж. Он расширил глаза, побледнел и посмотрел на меня с подозрением.
— Ты когда мне с гномом изменила, дорогая? — спросил муж, округлив глаза.
— Дети — это счастье! — умилилась домомучительница. — Вы согласны?
— Я начинаю бояться своего счастья, — с ужасом покосился муж на колыбель.
Настала моя очередь. Я шагнула в сторону колыбели, видя самого страшного ребенка на свете. Он напоминал старого гнома, страдающего алкоголизмом. На его лице читалась бурная молодость, бурная зрелость и слегка еще булькающая старость.
— А по-почему у него бо-борода? — спросила я странным голосом.
— Я же сказала! Я изучила все семейные портреты, проанализировала вашу внешность и создала магическую куклу на основании полученных данных! — произнесла домомучительница. — Усредненную!
— Я по запаху чувствую, что он … эм… усреднился… — заметил муж. По комнате распространялся такой запах, что мне стало дурно. Хотелось открыть все окна, двери, выбежать на улицу и никогда сюда не возвращаться.
В глазах встали слезы. В горле — ком.
— Кхе… Кхе… — прокашлялась я, глядя на гнома.
— Как быстро взрослеют дети, — философски заметил супруг, глядя на бороду.
С мрачного портрета над колыбелью на нас смотрел убеленный сединами старик с точно такой же бородой! Прямо один в один!
— Я смотрю, — заметил муж, стоя за мной. — Кто-то баловался запрещенной магией во время беременности… Мальчик похож на…
— Какой мальчик! Это девочка! — обиделась домомучительница. — Это — девочка!
Муж развернулся и пошел в сторону двери.
— Ты куда? — простонала я, чувствуя невыносимую вонь.
— Так, слепого жениха нужно начинать искать уже сейчас, — послышался голос мужа. — Я на поиски! Выполняю отцовский долг. Если не найду, то придется сделать!
— Она в тебя, — на всякий случай проверила я свой нос. Нос у младенца был таким, что его можно было совать в любые дела.
Сморщенный, хмурый старый гном лежал в пеленках и смотрел на нас таким взглядом, словно видел в этой жизни некое непотребство. И не просто видел. Но и участвовал в нем лично.