Вспышка
You and I will never die
It's a dark embrace.
In the beginning was a life, a dawning age
Time to be alive.
(с англ. "Я и ты никогда не умрём
В объятьях темноты.
В начале жизни, в рассвете лет
Время быть живым»)
Январь 2015
Мама говорила, что я подобна спичке. Вспыхиваю быстро и ярко, но горю только пару секунд. Мне это казалось целым проклятием. Ведь сложно жить лишь с мгновенным запалом, который пропадает спустя пару дней. Ты постоянно видишь четкую грань между тем, что можно чувствовать, и тем, к чему ты всегда возвращаешься.
Благодаря собственному характеру и труду, мне удалось уменьшить зону действия своего «проклятья». Я разрешала себе мимолетные «капризы». Увлечься странной литературой, заняться театральным искусством — все это было временным хобби. Приходилось ясно разграничивать, что будет вложением сил на длительное будущее, а что забудется уже через пару месяцев. Так, пылающая спичка, превратилась в догорающую свечку. Для себя я назвала это «взрослением». Мне, по жизни, нравилось давать определения своим поступкам.
С творчеством Thirty Seconds to Mars я была знакома косвенно. Об известной группе знала мало и всего-то случайно слышала «штормовую» песню, и то из-за нашумевшего клипа (речь о песне Hurricane, клип которой поддали цензуре из-за насилия и сексуального содержания). Но в один из Киевских вечеров, когда мысли уже были в Польше, мне на глаза попался клип невероятной песни. Я кивала в ритм, закрывала глаза от наслаждения, пропитывалась каждым звуком и покрывалась мурашками от того, как ребята зажигали. В тот вечер ко мне постучался еще один «каприз». Он влюбил меня в группу, и заставлял слушать песни до тошноты. Композиция Do or die стала моим посвящением, моей аннотацией для них.
Через пару недель, этот же «каприз», всучил билет на их Киевский концерт. В то время, мне казалось, что я самый счастливый человек на Земле. Но это логично, каждый, получив конфету, рад. Марсы – были моей конфетой. Даже в календарике, красным маркером отметилась дата шестого апреля. Просто, потому что, в телефоне украсить дату увы нельзя.
– Так ты сама пойдешь? – Адриана сидела в кровати напротив и жевала свой салат, попутно пытаясь внятно говорить.
– Угу. Я просто очень хочу их увидеть. Вернее, услышать... ощутить... блин, я просто хочу на их концерт. – Нетерпеливо застучав ноготками по крышке ноутбука, я улыбнулась и вперила взгляд на загрузку системы.
– Эх, Катюха, влюбилась ты. – Соседка с такой смиренностью это сказала, что казалось меня казнь ждет, а не первый в жизни, нереальный концерт. Девушка закинула в рот последний листок своей капусты и, смачно чавкая, отставила тарелку. Адриана была именно из тех людей, которые могли ничего не есть, и поправлялись из-за воды. Отчего меня постоянно напрягали разговорами в стиле «пора бы сесть на новую диету» или «я тут узнала, что от воздуха не поправляются». – Но, Катюх, на концерт Бейонсе поедешь со мной, лады?
– Если еще раз меня так назовешь, то я не только на концерт не поеду, но и съеду от тебя.
– Отличная идея.
Она хмыкнула и ушла на кухню, видимо за добавкой, напевая под нос какую-то мелодию.
Адриана была из Белоруссии, и я не знаю культура ли у них такая, но соседка ко многим именам добавляла окончание «ха». Настюха, Натаха, Катюха, Илюха, Антоха, Андрюха – нескончаемая череда ахающих и охающих имен. А так, как во мне иногда просыпался писатель – эта легкость в конце выглядела как небрежность, чем меня и бесила. Другие студенты – сказали, что я выделываюсь; сама себе – я дала определение «борец за литературную красоту»; Адриана – наплевала на всех и продолжила говорить, как ей угодно.
Звук скайпа отвлек от мыслей медленного убийства соседки, и я открыла браузер. В голове крутился наш диалог, а в сознание закрадывалось плохое предчувствие... Зажевав губу, мне в голову стали приходить самые глупые итоги такого самостоятельного похода на концерт. То меня растаптывали, то я задыхалась, то мне локтем в глаз звиздачили. В итоге, идея найти хоть какую-то защиту, по крайней мере для внутреннего спокойствия, показалась не такой уж и глупой.
Потому, спустя пару минут, я уже оставляла заявку в группе концерта, что иду на него одна и буду рада компании. Там было много таких людей. И мне хотелось верить, что шанс кого-то найти за три с половиной месяца все же есть.
Я же верю в чудеса.
И в судьбу.
* * *
После сегодняшней лекции с польского диалекта хотелось не просто есть, хотелось сожрать слона. Причем уже в автобусе. Зачем мне, человеку, который только приехал в Польшу, изучать кашубский диалект – я была без понятия. Но видимо для поляков это важно. Ну или они решили поржать над нами.
Жуя сосиску, еще даже не переодетая, я присела на кровать, чтобы включить ноутбук и поговорить с родителями. Ну и заодно заглянула в сеть. Там, как оказалось, меня ждало одно непрочитанное сообщение. Проверяю отправителя – неизвестный парень. Из Киева, черно-белая фотография в профиль и красивая фамилия — Соловьев.
Отвечаю на его привет взаимным приветствием и сразу же вижу ответ:
«Ты в группе писала на счет концерта. Еще актуально?»
«Да)» – сразу же отвечаю и почему-то улыбаюсь.
Захожу в профиль еще раз, смотрю, где он учится, пытаюсь найти год рождения. С виду ему не больше двадцати. Учится, как раз там, где моя сестра, может она с ним знакома?
«Шик. Где учишься?»
«В Польском университете. Вообще в колледже одном была в Киеве, но потом поняла, что это дно полное и бросила. Переехала. Вот первый семестр как раз закрываю))» – Я слышу, как вскипает вода на плите и резко вбегаю на кухню, где как раз сидит Адриана с нарезкой для салата.
Закидываю макароны в кипящую воду и уже собираюсь уйти в комнату, чтобы посмотреть ответ от Никиты. Интересно, что он скажет на счет того, что я в Польше. И что скажет на счет концерта. И как отреагирует на меня. И вообще...
– Че за радость? Тебя вместо лампочки можно вкрутить, светишься так. – Вяло подала голос Адриана.
– Нашла с кем на концерт идти. – Выпалила на одном дыхании и тут же убежала в комнату.
– Тебе же все равно, и ты идешь одна. – Донеслось и кухни.
Я не обратила внимание на ее сарказм в голосе, на ее передразнивание. И лишь тихо, для самой себя ответила:
– Уже не все равно.