Дочь прошлого

It began with an ending

(с англ. «Это началось с конца)

30 seconds to Mars "The Race"

«Привет, Екатерина!

Я хоть так начал? 

Так, я чисто отвечу на твое письмо. Ты писала, что я изменил твою жизнь и бла-бла-бла. Так вот – это же и я понял. Я изменился. Вот правда. Может, ты не увидишь этих изменений, но они случились.

И еще, хотел сказать на счет загадки сегодняшней. Ты сказала, что ответ – «не судьба» (прим. Речь идет о загадке о двух поездах, которые несутся друг на друга, но никогда не столкнуться. Вопрос: почему они не столкнуться? Ответ – не судьба), но я считаю это полным бредом. Что значит не судьба? Кто так решил? Ведь неизвестно, что будет дальше. Возможно они столкнутся на другом повороте, возможно из-за аварии бы «поцеловались». Серьезно, эта загадка без конца и потому ответ на нее невозможен. Ты никогда не узнаешь встретятся ли они «никогда»? Но я бы дал шанс. 

В общем, это все. Спс за открытку и встречу!»

Скрывать от мамы разговоры по телефону оказывается было не сложно. Действительно «сложно» было скрывать от родных мои с Никитой встречи. Все постоянно спрашивали куда я иду, с кем я иду и как долго меня не будет. Когда ты живешь одна в другой стране, то контроля по умолчанию быть не может, потому дома я разрешала себя контролировать. Чтобы всем было спокойнее. Вот только теперь, неспокойно мне.

В основном мы встречались в его обеденный перерыв. Потому что тот всегда совпадал либо с окончанием моего английского курса, либо с началом моего рабочего дня. Пару раз мы встретились вечером, но это было слишком опасно для меня. Больше всего в этом мире я ненавидела, когда мне врут и потому сама старалась этого не делать. Для меня лучше было недосказать, чем соврать. Потому и маме я просто старалась недосказывать.

Всю эту какофонию встреч я для себя самой объясняла, как прощальная двухнедельная вечеринка. Что называется – подышать перед смертью. Хотя вряд ли переезд на четыре месяца в Австрию значил для меня смерть в прямом смысле этого слова. Но само выражение отчетливо показывает мое состояние. Мне казалось, что если броситься в омут тех чувств и наплевать на все «будет больно», то мне станет легче. Но легче... как-то не становилось. Мне все сложнее было поверить Никите. И хотя все наши встречи были наполнены смехом и хорошим настроением, а ссорились мы исключительно быстро и по мелочам, что-то внутри меня было не так. Казалось, что я сломанный Щелкунчик, но Мери для меня не существует.

И отчетливей всего это было видно по возвращению домой. Когда не отвечала подолгу на сообщение. Когда не хотела пожелать спокойной ночи. Сначала мне казалось, что это и правильно. Зачем писать «ради галочки», а затем я осознала, что раньше у меня таких вопросов не возникало. Я могла хоть сто раз ему пожелать спокойной ночи, лишь бы он мне что-то ответил.

­– Ты фильм не хочешь посмотреть? – Мама стояла в проходе с чашкой чая, кутаясь в плед. Лето перестало быть летним и дома без отопления приходилось спасаться как раз чаями и уютными кинопросмотрами.

– Какой? – Я встала из-за стола и схватила телефон в руки, на случай если позвонит Никита.

– Все равно, просто с тобой хотела что-то глянуть.

Одной рукой мама приобняла меня и так мы дошли к гостиной. Пока дочь-техник создавала кинотеатр мне уже сделали чай и мы уселись на диване в ожидании искорок.

Теплый вечер с теплым человеком, теплым чаем и самыми жаркими вечеринками Гэтсби. Я смотрела этот фильм уже раз восемь точно, но он никогда не надоедал. Он был именно таким, какой я представляла книжку. Слова, которые я почему-то запомнила именно из книги: «оркестр заиграл золотистую музыку под коктейли» — полностью передались в фильме.

Где-то на середине просмотра, я неосознанно вспомнила, что до отъезда осталось всего ничего. Неделя и уже новое путешествие... В грустных и немного устрашающих мыслях я сползла ниже и положила голову маме на плече. Она мгновенно взяла меня за руку и будто бы все поняла. А может действительно поняла, иногда мне казалось, что у нас какая-то ментальная связь.

Пролежав в такой позе до конца фильма, мы вместе всплакнули в финале и в который раз возмутились, что Дейзи странная. Мама ушла делать еще одну порцию чая, а я так и осталась валяться на диване. Внутренне озадачиваясь, что же значит финальная фраза. Я мысленно написала ее в голове и прокручивала перед собой в воздухе. Освещала ее зеленым маяком и бросала в воду между лодками.

Гэтсби так отчаянно тянулся к своему зеленому огоньку, что не заметил, как тот остался позади. ... Мы словно лодки пытаемся пробиться в настоящее, но нас безжалостно относит прочь.

Почему-то внутренне мне казалось, что понять эту фразу сейчас очень важно для меня. Я хмурилась, стучала ноготками по пульту и задумчиво смотрела в потолок.

– Не кусай губу! – Услышала с порога гостиной и даже не повела взглядом. – Катюш, может пошли покушаем чего-то нормального? А то одни чаи целый день пьем.

– Угу. Ща приду.

Я услышала шаги из комнаты и еще раз, крутанув перед собой две фразы, на время сдалась. Телефон завибрировал и на экране высветилось сообщение:

«Я хочу встретиться сегодня, уже два дня не виделись».

* * *

Сидя рядом с Никитой в машине, я не верила, что меня так легко отпустили. Мама не спросила с кем, куда и на долго ли. Просила лишь – писать каждый час, что все нормально. В благодарность за такое «безразличие» к моему вечернему выходу, я даже будильник поставила, лишь бы не огорчить и не заставить нервничать. Хотя, прокручивая в голове наш диалог, я невольно задумывалась не стала ли мама что подозревать?... Может поняла, что я скрываю от нее Никиту?

Прямо, как любовника в шкафу...

Вокруг проносился разноцветный калейдоскоп ночного Киева. В Днепре отражались звезды, и неважно, что звездами я называла светящиеся окна домов. Может наши звезды, это только огоньки в домах и фонари какой-то другой далекой планеты. Да, физики сейчас меня возненавидели, но иногда и самой рациональной душонке хочется подумать о чем-то до жути нелогичном.

– Кстати, хорошо сегодня выглядишь.

Я на автомате дернула слишком короткое платье ниже.

– Спасибо, что уточнил день. – Укоризненно посмотрела на Никиту, а он закатил глаза и цокнул. Типичное наше общение было симбиозом сарказма, иронии и колких фразочек.

– Могла бы в ответ сказать, что я тоже хорош сегодня.

Он, судя по всему механически, поправил тонкий синий галстук и хмыкнул из-за чего на щеке появилась еле-заметная ямочка. Стандартная светлая рубашка с закатанными рукавами и синие брюки – все в стиле Никиты. На работу он, разве что добавляет пиджак – инвестиционная компания требует определенного вида.

Сейчас мы бы отлично сошли за пару каких-то богатенький деток, хотя я себя далеко не так чувствовала. Если учесть, что свое платье я купила на сумасшедшей распродаже и уже четыре раза его зашивала из-за гнилых ниток, то богатством тут и не пахнет. Скорее наоборот.

– Куда мы едем? – отозвалась я и посмотрела на Никиту. По привычке смотрю на его профиль. Любила видеть, как на нем пробегают мысли, это настолько порой захватывало, что я клянусь, могла предугадать, что он скажет. Иногда меня это даже пугало. Но сейчас... Коварная улыбка мало что сказала. Лишь, что он отомстит за все мои «бедняцкие» причуды. Я знала, что он может устроить мне королевские встречи, но не хотела, чтобы он видел, что меня деньги интересуют. Ведь на них мне было плевать. Да и мне хотелось спустить его на землю и сделать все иначе. Потому мы не ходили в рестораны или дорогие кафе, не наслаждались кино в Imax и не ходили курить кальян. Все было намного скромнее, например, кофе с заправки и прогулка в парке. Или блинчики в парке Шевченко и разговоры на лавочке тут же. Я знала, что он может предложить больше, но большего мне не хотелось.

– Ты же согласилась играть по моим правилам, вот и наслаждайся игрой. Я свой шаг еще не сделал, можешь обдумывать стратегию. – Он улыбнулся шире и в уголке глаз блеснула искорка азарта.

– Ага, надеюсь сражаться хоть есть за что. – Тихо хихикаю и открываю немного окно, чтобы впустить вечернюю прохладу в салон.

Запах ночного Киева бодрит и тут же усыпляет. Этот город умеет быть будильником, который зазвонит только вчера. Именно так. Он разбудит в тот же момент, что и усыпит. Он подарит самые лучшие мгновения ночи, в то же время, что и заберет у тебя все. Ты будто должен всегда быть с оголенной душой, чтобы город поверил тебе и одарил. Наполнил полностью, и забрал все, до последней капли. Этот ночной аромат кружил голову, и я неосознанно закрыла в наслаждении глаза и откинула голову. Тело будто взлетело, мне казалось, что приятнее этой невесомости быть ничего не может, но в голову пришла мысль о скором отъезде. И о том, что Никита о нем не знает.

Еще нет.

Я дала себе обещание, что о субботнем переезде скажу ему в подходящий момент, но он никак не находился. А ведь оставалось ровно семь дней.

В Киевских клубах я ни разу в жизни не была, но Никита решил сразу планку поставить. О заведении недалеко стадиона Лобановского я слышала от самых разгульных знакомых, которые попали туда однажды. Правда не в качестве посетителей, а как официанты. Что тоже неплохо. Я поняла, почему Соловьев сказал надеть платье и выглядеть, не просто круто, а сногсшибательно, когда увидела самые элитные марки машин на парковке у здания с зеркальными стенами. В их же отражении проверила нормально ли выглядит мое светло-бежевое платье, все в паетках и с рукавом три-четверти, а затем поправила завитые волосы. Аккуратно ступив на красную ковровую дорожку, пришлось сильнее схватиться за руку Никиты, ибо ходить на каблуках не было моим коньком. Скорее роликом или моей лыжей. А то и галошей.

Я с удивлением посмотрела на громилу у входа. Вот неужели их всех подбирают под кальку. Словно есть фото из кино и по нему находят кандидата на роль вышибалы. Рядом с ним на высоком стуле сидела роскошная брюнетка, вся в красном, с высоким конским хвостом на затылке, и в туфлях с высоченным каблуком.

В итоге Никита оплатил вход и вышибала, кинув мне не самую устрашающую улыбку, пропустил нас внутрь.

На третьем этаже было то, ради чего, видимо, Никита меня и привел.

Свет от четырех огромных диско-шаров рассеивался вокруг, а неоновые лазеры мигали в такт с музыкой, которая выбивала из тебя спокойствие. Невозможно было просто стоять, тело требовало танца. Ты невольно начинал дергать плечом или шагать под музыку. Толпа танцующих впереди людей сходила с ума, будто огромный океан во время шторма, а я сдерживалась из последних сил, чтобы не побежать в самый центр и оторваться на полную катушку.

Никита сразу потащил меня к бару и, усадив на свободный высокий стул, заказал нам выпить. Я сидела спиной к барной стойке, а парень, облокотившись на стол, заключил меня в кольцо своих рук.

– И как тебе мои правила? – Никита наклонился ближе, чтобы слова долетели ко мне, а я вместе со звуком услышала его аромат. Жесткий, мужской и даже немного отталкивающий своими железными нотками. На лице заиграла ехидная улыбка, а в туманных глазах будто диско-шары крутились.

– Не удивил. – Кричу и демонстративно делаю недовольное лицо.

Мы смеемся, и я поправляю платье, которое предательски подскакивает вверх. Подергивая ногой, под музыку, замечаю, как Никита слишком плотоядно смотрит на мои ноги и, сцепив ладони на коленях кладу сверху клатч — для защиты. Он сразу же возвращает взгляд на мое лицо.

Нам приносят напитки, и я, опешив, смотрю на Соловьева. Себе он взял виски, а за рулем видимо будут оливки из моего мартини. Жестом показываю, кто повезет домой, и он кричит, что вызовет такси. Закатываю глаза и лениво протягиваю руку к алкоголю. Обычно я пью очень медленно, растягиваю удовольствие и не напиваюсь, но сегодня пришлось действовать быстрее. Хотелось просто пойти танцевать. И забыть обо всем. Наполняться музыкой и отдаваться басу и биту полностью. Меньше чем за десять минут мы покинули бар, и я потянула Никиту на танцпол.

Он всячески отнекивался, говорил, что не умеет танцевать, а я лишь вторила, что пьяна и все равно не вспомню, как он движется. Была ли я пьяна на самом деле было не ясно. Легкость и странное головокружение чувствовалось, но мозги точно еще не собирались отключаться.

Я закрыла глаза и будто бы впустила в себя нити нотных станов. Сейчас пускай оркестр играет не самую золотистую музыку, но меня этот яркий источник звукового наслаждения наполнял сполна. Сквозь меня проходили огоньки, лазеры очерчивали новые движения, а музыка билась в такт с сердцем. Повернувшись к Никите спиной, я ощутила, как он провел руками по моей талии к бедрам и назад, а затем развернул передом и притянул ближе. Мы и так тогда стояли не особо далеко, но теперь он видимо решил дать публике больше места, ибо наши танцы скорее превращались в грязные. Несмотря на это, внезапно захотелось наплевать на все приличие. Забыть, что так скромницы себя не ведут, забыть, что мама воспитывала хорошую девочку и выпустить вторую. Которая всегда сидит в каждой скромнице и только ждет своего звездного часа. Я ощущала, как с каждым движением, становлюсь свободнее, а с каждым вдохом задыхаюсь еще больше. Мурашки пробегали по коже, электричество между двумя слишком близкими телами накалялось, а мне все больше хотелось разорваться на тысячи мелких кусочков и впитать каждую волну звука.

В итоге ди-джей помиловал нас и дикие песни-пляски прервал более медленной композицией. Никита сразу же положил руку мне на талию, а второй взял мою ладонь. ПО телу прошло напряжение. Все что касается быстрых танцев – я переживала спокойно, но медленные... С ними в моей жизни не сложилось.

– Я не умею танцевать медленные. – Признаюсь Никите и вижу на его лице удивление и высоченную самооценку. Ну надо же, даже в такой мелочи, он чувствует наслаждение от превосходства надо мной. Сразу стало как-то не по себе и даже немного неприятно, но как только парень прижал меня сильнее, все неприятности отошли в сторону.

– А сейчас ты что делаешь? – Хрипит от на ухо, и я вдыхаю его аромат еще глубже. От руки, которая прямо вцепилась в мою поясницу у меня словно электрические импульсы отходили и становилось не по себе от мимолетной мысли о близости. Я постаралась вдохнуть еще глубже, не обращать внимания на аромат и успокоить мысли.

– Сейчас я просто хожу рядом с тобой.

Никита коварно улыбается и опять говорит на ухо.

– У тебя потрясающая походка.

Видимо меня сразу заливает краска, а улыбка прячется в глазах. Он смотрит на меня сверху вниз, и я понимаю, что парень слишком часто смотрит на губы. Неосознанно я поджимаю их и упрямо смотрю в его глаза.

А почему нет? Почему в глаза? Ведь мне хотелось его поцеловать еще тогда, полтора года назад... В голове проносятся мысли, воспоминания и один за другим сменяют мое решение. Прямо игра в дурака внутри меня самой. Переезд в субботу перекрывает простую прихоть, а это все перекрывает король желания. Я смотрела на Никиту, а видела перед собой партию внутренней борьбы. Мы не можем быть вместе. К тому же он точно вернется к своей жене. В этом сомневаться не приходилось. А сейчас... А почему я не могу насладиться случаем сейчас?! Пусть это будет моим капризом.

Я увидела, как он немного нагнулся и ощутила, что мы замедлились. Кончиками пальцев провела по разгорячённой шее парня, сцепила руки на ней и немного встала на носочки, чтобы дотянуться к губам.

Это только один поцелуй.

Один каприз.

Одно исполнение желания.

Это только... губы...

Я уже ощущала его выдохи на своих губах и внезапно поняла, что это не я. Что ничего не чувствую. Что делаю это только из-за галочки. Лишь бы сделать. Резко касаюсь пальцем его губ и виновато смотрю в глаза, а затем легко качаю головой.

– Хорошую выбрала стратегию.

Никита ухмыляется и целует подушечку моего пальца.