Ловушка для двоих 2

Турецкие слова и выражения, использованные в главе:

Aşkım – Моя любовь

Güzelim – Красивая моя

Canım – Мой дорогой/милый, моя дорогая/милая

Haseki - это самый точный титул для «главной любимицы». Его ввел Сулейман Великолепный специально для Хюррем. Это значило, что она единственная, самая дорогая и законная власть над его душой

Поразительная

Барыш налил себе виски, а Эврим — бокал вина.

— Возьми, güzelim, это тебе.

— Нет, не буду. Хочу оставаться трезвой.

— Ух ты! А я вот чего хочу, — он откинул её волосы назад и взял за плечи. — Моя милая рабыня, я хочу, чтобы ты нанесла яркий макияж, надела красивое белье на свой вкус и какое-нибудь эффектное платье.

— Хорошо, я всё сделаю, как ты просишь. И пока нам не принесли ужин, приготовь, пожалуйста, кровать... Сделай все эти путы так, чтобы мне было удобно.

Барыш картинно возвел глаза к потолку:

— Аллах-аллах, Господи! Пойду сам расставлять себе капканы. До какой жизни я дошел?

— Барыш, если ты еще раз об этом скажешь... — Эврим приглушила голос, в котором промелькнула обида. — Если ты на самом деле этого не хочешь, у меня испортится настроение. Уже оно куда-то начинает падать. Давай тогда я отменю желание, и мы просто ляжем спать.

Он тут же обнял её, смягчая тон:

— Ну что ты, canım, не надувай губки. Я не буду больше так себя вести. Я уже весь в ожидании, просто решил пошутить.

Он подхватил её за талию и поднял так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Всё, не дуйся. Решение принято, и я полностью отдаю тебе власть. Делай что хочешь, я тебе доверяю. Меньше всего на свете я хотел бы тебя расстраивать.

Эврим по-прежнему не поднимала глаз.

— Ну-ка, быстро посмотри на меня. Ну же! — он сжал её чуть крепче. — Aşkım, я действительно наговорил лишнего, как занудный учитель. Ты — моя прекрасная рабыня, самая лучшая! Всё в твоих руках. Сейчас ты превратишься в Хюррем Султан — ту самую, что вертела своим султаном как хотела. Я согласен на всё. Взгляни на меня!

Он слегка встряхнул её, заставляя отвлечься от мыслей.

— Давай я поцелую эти пухлые губки. Обними меня за шею.

Эврим подчинилась, обвив его руками.

— Кажется, я исправил ситуацию, — прошептал Барыш. — Давай теперь их мне, я буду целовать.

Она ласково прислонилась к нему носом и вытянула губы. После мягкого поцелуя он восхищенно выдохнул:

— Аллах, до чего ты необыкновенная!

Барыш крутанул её вокруг себя, не в силах сдержать восторг:

— В тебе есть что-то поразительное! Это сочетание... Я не знаю, я не могу перестать этим восхищаться: и наивности, и милости, и дерзости, и ума, и глупости, и женского очарования. Нет, какого очарования? Красоты, и кокетства, и застенчивости!

— По-моему, в тебе уже говорит виски, — улыбнулась Эврим.

— Нет, это ты во мне всё это пробуждаешь. Ладно, иду делать себе ловушки. А ты, пожалуйста, накрасься. Ты и так всегда самая красивая, но сейчас мне хочется видеть тебя яркой, как в гареме.

— Я поняла, всё сделаю.

— Улыбнись! — попросил он. — Вот она, твоя лучезарная улыбка.

Он поставил её на пол.

— Разбегаемся. Я в спальню, ты — в ванную, а то скоро принесут ужин. Сделаю еще глоток виски.

— Только не напивайся, Барыш.

— Да как я могу? У нас всего одна бутылка, я буду пить медленно.

— Господи, я бы с одной бутылки точно умерла...

— Не сравнивай себя со мной, — усмехнулся он. — Ты хоть потом сделаешь пару глотков вина, чтобы тебе... не знаю...

— Пока не хочу. Я побежала!

Haseki

В гостиную вкатили сервировочный столик, и по номеру тут же поплыл густой аромат жареного на углях мяса и свежих пряных трав. Официант аккуратно расставил блюда, сервируя стол. В центре под тяжелым серебристым куполом томилось горячее, а вокруг пестрели маленькие пиалки с разноцветными мезе: изумрудной зеленью, сочными овощами, нежными кремовыми соусами, багряными закусками, острой пастой из грецких орехов и крошечными голубцами сарма.

Белоснежные салфетки, тяжелые приборы и красивый хрусталь подчеркивали роскошь момента. На угол стола официант поставил высокий старинный кувшин.

— Что здесь? — поинтересовался Барыш.

— Это холодный клюквенный шербет для вас, господа, — ответил официант, ставя рядом блюдо, наполненное инжиром, крупным виноградом и сладостями, посыпанными тончайшей сахарной пудрой.

— Великолепно, — оценил Барыш, — Все случайности не случайны!

Он проводил официанта, поблагодарив его чаевыми, и громко позвал:

— Güzelim, нам так красиво сервировали стол! Он полностью соответствует нашему моменту — настоящий султанский пир. Ты где? Я жду тебя!

Барыш сел во главе стола.

Эврим вошла в гостиную легко и непринужденно, без тени напускного пафоса или жеманства. В каждом её движении сквозила естественная уверенность.

— Машаллах, Эврим! Какая ты красивая! — воскликнул Барыш, — Ты просто богиня... буквально сияешь изнутри!

Она в свойственной ей манере чуть приподняла подбородок, сверкнула глазами и кокетливо отвела взгляд в сторону.

— Мой султан доволен? Я всё выполнила согласно его предписаниям.

Барыш встал из-за стола и подошел к ней. Он аккуратно взял её одной рукой за подбородок, а другой за руку и заставил медленно повернуться, словно султан, оценивающий драгоценное приобретение. Он подыгрывал ей. На Эврим было узкое короткое платье из шёлка цвета пряного шафрана с двумя небольшими разрезами спереди по бедрам. Из свободного, глубокого выреза на груди выступали края кружевного белья насыщенного пурпурного цвета.

— Это платье... такого невероятного цвета. Ты в нем как расплавленное золото. Я никогда не видел ничего подобного, — он медленно провел пальцем от её подбородка по шее, спускаясь к самому краю белья. — И это сочетание... Я не знаю, как правильно называются все эти оттенки, но этот густой бордовый, почти фиолетовый тон на фоне золота — настоящая магия.

Он не удержался и на мгновение ласково завел кончики пальцев за край декольте, касаясь кожи, но тут же снова поднял руку к её подбородку, заглядывая в глаза.

— Но ничто, совсем ничто не сравнится с твоими глазами. Они черные, как сама ночь, и сияют так красиво... Я не могу наглядеться. Ты истинная Haseki. Твоя женская сила в один миг превратила меня из султана в твоего раба.

Он артистично опустился на одно колено, обхватил её бедра руками и прижался лбом к её животу.

— Я сдаюсь. Готов быть твоим пленником.

Эврим слегка сжала его плечи, мягким жестом давая понять, чтобы он поднимался.

— Кстати, а как тебе мой вид? — Барыш выпрямился и раскинул руки, демонстрируя наряд. — Посмотри, какой шёлковый халат я обнаружил в наших «покоях». Ну скажи, похож я в нем на настоящего султана?

Она рассмеялась, бережно поправляя полу его халата:

— Ты всегда похож на султана.

— Садись уже, любовь моя! — Он заботливо отодвинул ей стул, ухаживая за ней.

Эврим обвела взглядом стол.

— Как всё красиво, Барыш! Под стать нашей игре. Не могу поверить... Мне всё это безумно нравится. Я снова в полном восторге! Любимый, налей мне немного вина в этот красивый бокал. Ты просто засыпал меня комплиментами.

Барыш поставил перед ней вино и взял её за руку. Он нежно сжал пальцы и принялся покрывать их поцелуями, не отводя от неё пристального взгляда.

— А как иначе? Я не могу не восхищаться своей госпожой.

Эврим слегка рассмеялась, глядя на его преувеличенную покорность.

— Знаешь, что я чувствую? — Она приблизила своё лицо к нему. — Что кто-то просто заискивает со мной, пытается подкупить своей галантностью. Надеется, что я буду милосерднее, когда он окажется в капкане.

— Да, так и есть, — признался он с обезоруживающей улыбкой. — А что мне остается? Бессмысленно скрывать, но мне действительно страшно. Я такой огромный, я привык к свободе... А тут добровольно иду в плен.

Он снова прижался к её руке, теперь уже более настойчивым поцелуем.

— Садись на место и продолжай есть. Не надейся — твоя лобовая атака не сработает.

Она указала ему на стул, и Барыш покорно сел. Они попробовали понемножку почти все блюда. В очередной раз Барыш взял бутылку и щедро плеснул себе виски. Не успел он поднести бокал к губам, как Эврим мягко накрыла его ладонь своей.

— Угомонись, — она посмотрела на него из-под черных ресниц. — Ты что, действительно волнуешься? Почему ты так активно пьешь, canım?

Барыш завороженно смотрел на её пальцы, лежащие на стекле.

— Какие у тебя красивые, длинные пальцы, — тихо произнес он, а затем взглянул ей в глаза. — Да, есть такое! Под воздействием виски признаюсь: присутствует небольшой страх, скрывать не буду.

Он поставил бокал и нервно рассмеялся:

— Ты только посмотри на меня! Понимаешь, не могу представить себя привязанным. Не могу!

Он поправил свой шелковый халат, словно тот уже начал его стеснять.

— Как бы ты меня ни уговаривала, как бы ни расслабляла, я ничего не могу с собой поделать. Это какой-то первобытный трепет.

Эврим оперлась подбородком на руку, видя, что Барыш уже захмелел и его «несет». Она лишь нежно ему улыбалась.

— Я сижу тут, ем прекрасное мясо, а сам думаю: «Барыш, брат, ты справишься с этим. Ты идешь в ловушку к этой женщине с глазами сирены».

Он шутливо выдохнул и накрыл её ладонь своей.

— Но я всё решил и не отступлю. Пусть это будет шок, пусть страх, но я всё равно твой. Делай что хочешь. Раз твой Султан решил сдаться, он сделает это красиво.

Эврим, видя его напряжение, мягко улыбнулась. Она встала, коснулась сенсорной панели, и номер заполнила томная медленна турецкая мелодия.

— Я хочу, чтобы ты немножко расслабился и отвлекся, мой милый. Я станцую для тебя.

— Аллах, Аллах, Эврим, что происходит? Ты будоражишь, ты пугаешь меня... Какой танец? Давай вместе!

— Нет, я хочу сама.

Она начала двигаться. Её кисти выписывали в воздухе мягкие завораживающие круги, а бедра плавно следовали за тактом музыки. В каждом её жесте сквозила безупречная грация: она тонко чувствовала ритм, сочетая едва уловимые паузы с мягкими, тягучими движениями.

— Вай, вай, вай, — выдохнул Барыш, качая головой. — Как ты красиво танцуешь... Это так эстетично, так легко! Аллах, ты соткана из музыки, это так органично.

Он не выдержал, поднялся со своего места, подошел к ней со спины и собственнически положил руки ей на талию, прижимаясь всем телом.

— Ты тоже очень элегантный, мой господин, и танцуешь великолепно. Ты же знаешь это про себя прекрасно.

Барыш начал качаться вместе с ней, подхватывая её волну.

— Ты окончательно хочешь меня заколдовать! — прошептал он ей на ухо, не переставая танцевать. — Кажется, я уже готов... идти куда угодно. И на что угодно. 

Музыка затихла, и они остановились, прижавшись друг к другу. Барыш развернул Эврим к себе и нежно поцеловал. Эврим первая отстранилась, глядя на него горящим взглядом.

— Всё, мой повелитель, время вышло, — прошептала она, и в её голосе прозвучала властная нотка. — Я увожу тебя в спальню.

Барыш картинно прижал руку к груди и поднял голову вверх:

— Аллах, не оставляй меня! Дай мне справиться с собой и с этой женщиной этой ночью. Не покинь меня... У меня реально сердцебиение началось!

Он взял её руку и приложил к своей груди:

— Ты слышишь, как оно колотится? Это уже не шутка. Я правда ощущаю, как пульс зашкаливает.

Эврим по-доброму улыбнулась, не давая ему продолжать эти причитания. Она потянула за пояс, давая понять, что пора идти. Узел мгновенно развязался, открывая его грудь.

— Ого! Значит, пощады не будет?

— Никакой, — отрезала она.

Взяв его за край распахнутого халата, она увлекла его за собой:

— Идем.

Веди

Эврим мягко, но настойчиво подвела его к кровати и развернула к себе лицом, запустила руки под полы халата, провела ладонями по его плечам и потянула ткань вниз. Шёлк соскользнул с него и упал на пол.

— Ложись, — прошептала она, указывая на центр постели.

Барыш тяжело вздохнул и опустился на простыни.

— Господи, Аллах, за что мне всё это? — уже тихо, почти смиренно произнес он, а затем добавил еще тише: — Я большой, сильный мужчина. Сижу за столом как султан... а через пять минут меня ждёт неизвестно что от моей собственной женщины.

Эврим аккуратно забралась на кровать рядом с ним, развела его руки в стороны, затем — ноги, буквально разложив его по центру. Барыш лежал неподвижно и безотрывно наблюдал за ней. Она ласково провела ладонями по его лицу, слегка зачесывая волосы назад.

— Ты сейчас очень красивый, Барыш. И такой мой.

— Я чувствую себя жертвенным бараном, которого сейчас разделают на кебаб, — произнес он, и в его голосе прозвучала искренняя безысходность.

— Эврим, я предупреждаю: я за себя не ручаюсь. Если что — я разорву здесь всё вместе с кроватью.

Она видела, как он напряжен. Приложив руки к его груди, Эврим ощутила, как бешено колотится его сердце.

— Любимый, взгляни на меня.

Барыш упрямо уставился в потолок.

— Посмотри, любовь моя, я хочу сказать тебе важные слова.

Только тогда он перевел взор на неё.

— Прекрати нервничать. Видишь, кто перед тобой? Разве я могу причинить тебе боль или унизить тебя?

Он не отводил глаз, и его желваки слегка играли.

— Я безумно люблю тебя. И то, что я хочу сделать, — это совсем не про «связать твое тело». Да, я закреплю тебя, но развяжу твою душу. То, что ты носишь в себе. Ты говорил, что чувствовал себя одиноким. Я хочу, чтобы ты осознал: даже в путах ты вместе со мной.

Она наклонилась к его лицу и нежно прикоснулась к губам.

— Будет всё так, как ты скажешь. Просто перестань сопротивляться. Позволь мне немножко направлять тебя. Разреши провести нас обоих туда, где нет мужчины и женщины. Нет главного и подчиненного, а только два человека, которые наконец-то нашли друг друга. Это будет иначе, не так, как у меня дома. Дай мне поделиться с тобой моей нежностью — так, как это понимаю я.

Барыш молчал, вглядываясь в её черные глаза. Она заметила, как его дыхание стало глубже и спокойнее.

— Хорошо, Эврим. Я сейчас на взводе и не могу с этим справиться. И не до конца понимаю твои слова. Как это — нет мужчины и женщины? Ну хорошо. Я доверяю тебе. Веди.

Эврим потянулась к краю кровати и взяла первую манжету. Помедлив мгновение, она ладонью провела по его запястью, ощущая, как Барыш в ответ едва заметно прикрыл глаза.

— Любимый, я боюсь сделать что-то не так. Помоги мне. Как правильно застегнуть?

— Возьми за край, — глухо отозвался он.

Она последовала его инструкции, но прежде чем затянуть ремешок, наклонилась и поцеловала. Только после этого она обернула кожу вокруг его руки.

— Аллах, чем я сейчас руковожу?! — взмолился Барыш, но продолжил: — Ты должна затянуть не слишком слабо, чтобы я не мог выскользнуть, и не чересчур сильно, чтобы не пережать.

Он замолчал, прислушиваясь к звукам, пока она послушно исполняла его указания. Когда правая рука оказалась надежно зафиксирована, Эврим, больше ни о чем не спрашивая, перешла ко второй. Она застегнула и её, ощущая, как волнение Барыша накрывает и её саму. До этого момента она не испытывала подобных чувств.

Эврим медленно стала перемещаться к его ногам, но голос Барыша заставил её замереть.

— Аллах всемогущий, Эврим... кажется, я всё-таки переоценил свои силы, — еле слышно произнес он. — Одно дело — соглашаться на словах, и совсем другое — воспринимать это кожей. Я совсем не уверен, что смогу выдержать.

Эврим тут же отложила манжету и приникла к нему, накрыв его тело своим. Она принялась нежно целовать его в шею, в скулу, бережно провела языком по ушной раковине.

— Тише, любовь моя, тише... — шептала она между поцелуями. — Поверь мне, ты очень быстро забудешь о том, что тебя сейчас беспокоит. Ты переместишься в плен ласки и наслаждения. Почувствуешь, как я люблю тебя, как сильно я тебя хочу.

— Но сейчас я хочу обнять тебя... и не могу, — сдавленно отозвался он. — Я хочу поцеловать тебя. Хочу поцеловать твою грудь, но я прикован...

Эврим медленно приподнялась над ним, становясь на колени.

— Я хочу снять платье...

— Снимай! — быстро отозвался Барыш.

Она провела ладонями по своему телу, лаская себя через тонкий шёлк. Барыш слегка приподнял голову, удерживая её на весу и жадно следя за каждым движением. Эврим стала тянуть подол вверх, пока не показалась линия белья.

— Быстрее снимай! — скомандовал он, теряя терпение.

Но она продолжала делать это медленно. Когда платье наконец оказалось у неё в руках, она небрежно бросила его так, что мягкая ткань прикрыла его шею и часть лица.

— Раз ты хочешь, — прошептала она, склоняясь к нему, — ты будешь её целовать.

— Твоё платье пахнет тобой... Но я хочу тебя! — Барыш попытался вдохнуть её аромат через шёлк.

Эврим наклонилась так низко, что её грудь почти коснулась его губ.

Он подался навстречу и нетерпеливо провел языком по нижнему краю кружева, а затем прижался губами к самой коже.

— Я понял... я сейчас буду сходить с ума от твоего запаха... Сними белье! Я хочу поцеловать твою грудь...

Эврим ощущала его горячее дыхание на своей коже.

— Aşkım, я закончу с ногами и тогда сниму. Ты согласен?

— Делай что хочешь! — вырвалось у него в отчаянном нетерпении. — Пристегивай быстрее!

Эврим скользнула вниз к его ногам. Теперь она действовала быстро и уверенно, не давая ему времени снова провалиться в тревогу. Когда она застегнула последний манжет, то не поднялась сразу, а ласково прильнула к его стопам, коснувшись губами подъема. Барыш невольно втянул в себя воздух от этой неожиданной ласки.

Затем она медленно вернулась к нему, проскользив всем телом по его коже. Она прижималась к нему максимально плотно, накрывая его собой, словно живым одеялом.

— Всё, любимый! — прошептала она. — Теперь есть только мы!

Эврим начала целовать его не спеша, тягуче, обводя языком контур его рта, спускаясь к шее и снова возвращаясь к его губам. Её руки нежно блуждали по его груди, лаская напряженные мышцы. Она вкладывала в эти касания столько нежности, чтобы Барыш почувствовал, как по его телу разливается густая сладкая нега. Скованность наконец стало отступать.

— Милая, ты обещала раздеться... — напомнил он тихим, надломленным голосом.

— Я исполню обещание, но хочу, чтобы ты на меня смотрел, и твое тело было полностью расслаблено.

— Я сейчас испытываю смешанные чувства, — признался Барыш, почти захлебываясь от нахлынувших ощущений. — Я осознаю, как уходит сопротивление... даже в этих оковах... Что будет дальше, Эврим?

Она нависла над ним, сверкнув глазами. Барыш, не отрываясь, смотрел на её лицо — яркое, вызывающе красивое, почти дикое.

— Ты сейчас как дьяволица... — выдохнул он, чувствуя, как пульс снова учащается. — Такая хищная, а глаза — просто бездонные. Ты опять заставляешь меня нервничать.

— Ты хочешь узнать, что будет дальше, мой господин? — прошептала она, почти касаясь его губ своими. — Я хочу потонуть в твоих ощущениях. Именно в твоих.

Она прищурилась, медленно обводя взглядом его тело.

— Я буду вся твоя. Я тоже, как и ты когда-то, хочу увидеть, как ты станешь погружаться в море удовольствия. Ты волен руководить мною, отдавая приказы, или можешь просто молчать, — она склонилась к самому его уху и едва слышно добавила: — Если сможешь... — А затем снова заговорила громче, играя голосом: — Принимая безграничную любовь своей рабыни!

— Дай Аллах, чтобы я выжил! — Барыш наконец улыбнулся открыто, и его лицо преобразилось — он явно в этот момент словил кураж.

Дьяволица

Эврим переместилась, мягко опустившись коленями по обе стороны от его поясницы. Она слегка изогнулась, запустила пальцы в свои волосы и грациозным жестом раскинула их по плечам.

— Барыш, я хочу, чтобы ты всё время смотрел на меня. Пока твои глаза сами не закроются.

— Я и так не могу оторваться от твоих бездонных глаз, — с легким придыханием отозвался он. — Я в их плену... Аллах, да я во всех смыслах этого слова в плену!

Она медленными, почти гипнотическими движениями стала стягивать с плеч лямки. Барыш смотрел на неё, практически не моргая. Затем она одним движением расстегнула застежку и, прежде чем ткань соскользнула, на мгновение прижала её к груди ладонями. 

Эврим не спешила открываться полностью — она позволила белью упасть прямо ему на грудь, продолжая скрывать наготу руками. Опустившись ниже, она позволила своим прядям рассыпаться по его плечам и едва коснулась его губ своими.

Барыш замер, явно не понимая, как ему теперь себя вести. Эврим снова выпрямилась, плотнее присела на него и сделала несколько мягких, вкрадчивых движений бедрами.

— Эврим, убери руки...

Она послушно и нарочито медленно стала опускать ладони по своему телу, лаская кожу, а затем перевела их на его грудь, не разрывая зрительного контакта. Она видела, как расширяются его зрачки и как его мощная грудная клетка начинает вздыматься всё чаще.

— Эврим, что мне делать? Я так хочу прикасаться к тебе! Прошло всего несколько минут, а мне кажется, что кровь в венах уже закипает. Как я справлюсь с этим? — Барыш рефлекторно дернул руками, и ремни натянулись.

Вместо ответа она наклонилась и провела языком по его соскам — страстно и напористо. Он хотел издать какой-то звук, но сдержал себя, лишь бицепсы на его руках напряглись. Эврим ласково провела по ним ладонями, улавливая их мощь.

— Если не можешь дотянуться руками — дотянись словами... дотянись голосом, внутренними ощущениями. Расскажи мне, что ты сейчас чувствуешь? В этом ты абсолютно свободен и можешь себя не сдерживать.

— Продолжай... — вырвалось у него, — а я буду гореть изнутри.

— Гори, мой султан, я очень этого жажду...

Эврим начала свое сладостное восхождение по его телу. Она приникала к его соскам, то дразняще покусывая их, то властно засасывая своими горячими губами. Каждое её движение было пропитано тягучим желанием. Она то спускалась всё ниже, к самому центру живота, то поднималась, скользя обнаженной грудью по его коже, словно грациозная пантера, выгибаясь и прижимаясь к нему всем телом. Периодически она опускалась, поднося свою грудь к его губам.

— Целуй! Ласкай!

И Барыш следовал за её порывами. Эврим вела ладонями по его бокам, едва ощутимо впиваясь пальцами. Он практически не издавал ни звука, лишь время от времени запрокидывал голову назад, и тогда становилось видно, как на его шее вздуваются жилы. Барыш всё еще отчаянно сдерживал себя, не давая внутренним эмоциям вырваться наружу.

Она переместилась ниже и на мгновение замерла, не отводя взгляда от его плоти. Эврим видела, как напряглись мышцы на его бедрах, как всё его тело натянулось.

— Эврим, умоляю, не изучай меня... — выдохнул он с мукой в голосе. — Мне от этого невыносимо.

Аккуратно проведя руками по его ногам, она нежно обхватила его ладонями у самого основания.

— Хорошо... — мягко отозвалась она.

Эврим поцеловала его в той самой ложбинке, где нога примыкает к телу, и взяла его член в руку. Одним бесконечно нежным, медленным движением она провела большим пальцем от основания до самой вершины, не оголяя головки, а затем слегка сжала кулак.

Он издал низкий, протяжный стон.

Услышав это, Эврим мгновенно изменила ритм. Она сделала несколько плотных, уверенных движений ладонью вверх-вниз, сильно сжимая его ствол, и как только головка оголилась, тут же взяла её в рот. Максимально глубоко. Барыш захотел подать бедрами навстречу, но ремни не позволили ему.

— Не-е-е-ет! — взвыл он от этой вынужденной неподвижности.

Эврим чуть-чуть сменила позу, подстроившись так, чтобы брать его еще глубже, и увеличила темп. Барыш не мог собой совладать.

— А-а-а... — сорвался с его губ хриплый выдох.

Эврим понимала, что он хочет что-то сказать, может даже скомандовать, но ей сейчас были нужны не слова, а только его чистая реакция. Она не сбавляла скорости. Насколько позволяли растяжки, он пытался двигаться, но всё упиралось в неодолимую преграду.

Он застонал в голос, больше не в силах сдерживаться.

Эврим наконец почувствовала, что Барыш начал под ней гореть. Напрягал руки, стремясь их свести. Его метания напоминали порывы загнанного зверя.

— Э-э-эв... — пытался он произнести её имя.

Эврим уловила, как от реакции Барыша внутри неё тоже всё начало сладко и томительно возбуждаться. Но она не хотела, чтобы наступила развязка, хотя понимала — он уже на грани. И замедлила ритм. Барыш это сразу понял, выгнулся, насколько позволяла свобода, и опять застонал:

— Эврииим... я так и знал, так и знал, что ты мне не дашь сейчас кончить. Но я готов к этому! Я слишком хорошо тебя знаю. Ты будешь мучить меня долго.

Она плавно подняла голову, позволяя ему выскользнуть изо рта и нежно провела несколько раз языком сначала по самой головке, а затем — вниз по всему стволу. После этого она мягко на четвереньках пробралась к нему и легла сверху, зажимая его плоть между своих ног. Губами она уткнулась в надувшуюся вену на его шее, а руки положила точно поверх его. Их тела совпали. Барыш тяжело дышал, и она в такт этим вздохам мерно поднималась и опускалась.

— Ты когда-нибудь сжалишься надо мной? — тихо произнес он.

Эврим отрицательно помотала головой. У Барыша всё еще было сбивчивое дыхание, но ему явно захотелось немного пошутить:

— А что ты машешь? Ты даже не знаешь, о чем я хочу тебя попросить.

Эврим крепко присосалась к его шее, давая понять, что слушает.

— Напомню... Кто-то обещал быть моей рабыней, но рабом сейчас чувствую себя я. Принесите, пожалуйста, мне виски, госпожа.

— А стоит ли моему господину сейчас пить? — Эврим чуть отстранилась, заглядывая ему в глаза с лукавым прищуром. — Мне нужно, чтобы твои эмоции были максимально обострены. Чтобы каждое моё прикосновение, каждый жест отзывался в тебе предельно остро. Алкоголь может притупить огонь, который в тебе сейчас разгорается.

— Ох, госпожа, поверь, — усмехнулся Барыш, — мне сейчас просто необходим допинг, чтобы выстоять перед тем, что меня ещё ожидает. Ведь меня же ещё многое ожидает? — Он подмигнул. — Я должен выдержать всё, что ты задумала, и не сойти с ума. Поэтому немного виски помогут мне смириться со своей участью.

Эврим рассмеялась, оставила лёгкий поцелуй на его губах и выпорхнула из комнаты. Наливая напиток, она быстро набрала ресепшен.

— Принесите, пожалуйста, в номер горячий шоколад, очень горячий. Взбитые сливки — только ледяные. Свежие, сочные ягоды, разные. Пожалуйста. Да-да, спасибо, как можно скорее, — вполголоса распорядилась она и лукаво улыбнулась сама себе.

Она вернулась, и Барыш тут же спросил:

— С кем ты там разговаривала? Не оставляй меня здесь одного. Мне это не нравится.

— Так я же бегала тебе за янтарной жидкостью. И ещё заказала нам десерт, — хихикнула она, подходя к кровати с бокалом. — Пей, мой султан. Готовься к новым сюрпризам.

— Аллах, Аллах, милая, может быть, ты освободишь мне одну руку?

— Ну уж нет. — Она шутливо погрозила ему пальцем. — Я знаю тебя. Если я развяжу тебе хоть что-то, ты тут же вырвешься и перехватишь инициативу. Поэтому твои уловки не сработают.

Она присела рядом, осторожно приподняла его голову и поднесла стакан к губам, помогая сделать глоток.

— Нет, всё-таки это ужасно. Моё положение ужасно! — Он дёрнул руками и попытался согнуть ноги. — Ну что это такое?! Даже глоток сам сделать не могу... А когда ты лежала на мне, это было так приятно. Я так хотел погладить тебя...

Он блаженно закатил глаза. Она снова поднесла стакан к его губам и, наливая, сознательно чуть сильнее опрокинула его. Виски полились, стекая по подбородку и шее.

— То есть даже здесь ты будешь хулиганить? Тогда облизывай. Быстро слизывай с меня, — шутливо возмутился Барыш.

— Ой, нет-нет-нет! — Эврим сморщила нос. — Я не хочу. Такую гадость не пью. Лучше принесу себе вина.

Она снова вскочила.

— Ты так и будешь метаться всю ночь? Не видать мне покоя, да?

Эврим вернулась с бокалом, забралась на кровать и торжественно подняла его вверх.

— Я пью за своего любимого, невероятно красивого и душой, и телом господина.

Она начала пить так, что по её подбородку и шее потекли рубиновые ручьи.

— Что ты опять творишь? — тихо произнёс Барыш и закрыл глаза.

— Не вздумай закрывать глаза. Смотри на меня.

— Я на секунду, чтобы собраться с силами...

Она поставила фужер и медленно, дразняще начала вытирать руками алые разводы, эротично проводя ладонями по груди и животу.

— Ты не прекратишь издеваться надо мной... Ладно, издевайся... издевайся, но знай: наступит всё-таки момент, когда тебе придётся меня развязать, и тогда тебе будет конец. Ты не представляешь, что тогда будет с тобой! Я...

В этот самый момент в дверь номера постучали.

Как только в дверь постучали, Эврим мгновенно спрыгнула с кровати.

— Стой! — закричал Барыш. Он дернулся так, что кровать издала металический скрип. — Ты куда? Ты что, ненормальная? В одних трусах официанта встречать?!

— Не нервничай, милый. — Она обернулась, лукаво сверкнув глазами. — Я, конечно, оденусь.

Она схватила брошенное платье и ловко в него впрыгнула.

— Эврим! — буквально завыл Барыш. — Ты считаешь допустимым в таком платье на голое тело идти? Это почти то же самое, что выйти обнаженной!

— Хорошо, давай я его сниму? — предложила она с невинным видом.

— Я убью тебя!

— Да что ты так переживаешь? — Она поправила бретельку. — Я открою всего одну щелочку, и всё будет прекрасно!

— Накрой меня хотя бы! Что я тут голый лежу?!

— Ты не психуй! Ты — Аполлон, ты невероятно красив. Мне нечего стыдиться за тебя!

— Эврим, не беси меня! — прорычал он.

Она засмеялась, схватила его халат и небрежным жестом кинула сверху, прикрывая лишь самое важное.

 Через минуту Эврим вихрем вернулась в спальню, вкатывая изящный сервировочный столик. Она сияла, глаза искрились озорством.

— Тебе безумно идет это платье, — завороженно выдохнул Барыш, не в силах злиться, глядя на неё. — Но ты бестия... В тебя и правда вселилась маленькая дьяволица. Я чувствую, остановить это безумие будет невозможно.

— Любимый, только не смотри на меня таким грозным взглядом. Когда там виски на тебя уже подействуют?

— Они уже действуют, — глаза Барыша начали едва уловимо улыбаться. — Приятное тепло разливается по всему телу. Но моё положение и твоё поведение не позволяют мне ни на секунду окончательно расслабиться. Ты невозможная! Что там на твоем столике? Оставила меня здесь голого, связанного, а сама там любезничала с персоналом!

— Меня не было ровно одну секунду. Зная твой характер, я специально не сказала ему ни слова, кроме «спасибо». Поэтому не преувеличивай, — она лукаво прищурилась, подкатывая столик вплотную к его голове.

Принимать

— Любимая, что сейчас происходит? — тихо спросил он. — Я не успеваю за твоей сменой настроения и состояний.

— Я тебя очень сильно люблю. И сейчас хочу, чтобы всё было по-новому. — Она обхватила его за шею ладонью и прикоснулась к губам.

— Сними это, — попросил Барыш, коснувшись плечом её бретельки. — И бельё тоже. Я хочу чувствовать тебя каждой клеточкой, раз не могу прикоснуться руками.

Она послушно и плавно сняла всё и снова легла сверху, обнимая его так крепко, словно пыталась слиться с ним воедино.

— Барыш, для меня это не просто важно. Мне по-настоящему нужно, чтобы ты сейчас отпустил всё: своё желание контролировать, свою мужскую гордость, свою силу. И соединился со мной... не руками, а душой. Позволь эмоциям вести тебя. — Она нежно посмотрела на него и провела большими пальцами по его векам. — Пожалуйста, закрой глаза.

— Но я так люблю смотреть на тебя...

— Попробуй, любимый, — ласково попросила она. — Поменяй этот момент на другие ощущения. Ты всегда так поглощен мной, так стремишься доставить мне удовольствие, что, кажется, забываешь о себе. А сейчас я хочу сосредоточиться только на тебе. На твоём отклике. Ты ведь знаешь, как сильно меня возбуждает твоя реакция? Барыш, в любви важно не только отдавать — нужно ещё уметь принимать. Позволь мне любить тебя так, как я чувствую. Прими сейчас мою любовь и мою ласку.

Барыш сделал паузу, вглядываясь в её лицо, а потом медленно опустил веки в знак согласия.

Её губы — мягкие, невесомые — едва касались кожи, оставляя за собой шлейф влажного тепла. Она целовала его медленно, лаская каждый рельеф тела, в то время как внутри Барыша разворачивалась иная буря.

«Почему она так попросила? — билось в его сознании. — Неужели мне действительно жизненно важно командовать? Так необходимо её подчинение? Я жажду её громких стонов и криков, чтобы подтвердить свою власть? Или я мерю свою силу лишь её удовольствием? Неужели я настолько зашорен?!»

Он замер, оглушенный собственным открытием.

«Нет, дело не в этом. Я просто безумно люблю её. Никогда раньше я не жаждал сделать другого человека счастливым больше, чем самого себя. Только с её появлением у меня родилась эта потребность».

В этот момент, пока он тонул в собственных мыслях, Эврим зачерпнула из пиалы горсть взбитых сливок, напоминающих макушку айсберга, и аккуратно опустила их на его сосок. 

Барыш резко вздрогнул, возвращаясь из раздумий в реальность. От ледяного прикосновения по груди и внизу живота разлилась сладкая истома.

— О-о-о-ох! — вырвался у него непроизвольный вздох.

Она начала медленно слизывать тающую прохладу с его кожи.

— Это невероятно... до безумия приятно, — тихо произнес Барыш.

И снова мысли понеслись вскачь: «Я ведь делал это с ней. Прикасался льдом, лил горячий воск.

Я думал, что понимаю её чувства, но всё было не так. Я ничего не понимал. Только сейчас до меня начинает доходить... Всё совсем по-другому».

Новая порция ледяных сливок легла на его губы. Опять он оказался не готов и вздрогнул. Эврим нежно обхватила его лицо ладонью, слегка сдавливая щеки, так что рот приоткрылся. Барыш ждал поцелуя, но вместо этого она сжала в кулаке горсть ягод прямо над ним. Прохладный сок брызнул внутрь, и резкая кислота поразила его. 

Ему захотелось открыть глаза, но он сдержался, доверяя ей до конца.

Эврим прильнула к его губам, и в этом поцелуе смешались нежность сливок и терпкость ягод. Барыш заметил, как сознание начинает путаться. Мысли, которые только что казались такими важными, растворились. Он жадно ответил на ласку, сплетаясь с ней языком в этом страстном и вкусном поединке.

Он испытывал смятение, но оно было невероятно приятным. Когда она оторвалась от него и снова начала спускаться поцелуями вниз, невольная улыбка расплылась по его лицу. Он довольно облизнул губы, ощущая послевкусие их игры. И в этот момент тонкая, обжигающая струйка шоколада полилась на его живот в районе пупка.

— А-а-ах-х! — вырвался у него громкий, неконтролируемый крик.

Барыш резко дернулся. Тело выгнулось от температурного шока — шоколад был очень горячим. Беспомощность и невозможность что-то изменить обострили ощущения до предела.
По телу снова прокатилась густая волна, сводя мышцы.

«Я даже представить не мог, как эта разница температур бьет по организму. У меня что... кружится голова?»

Эврим повела горячую струю ниже, к самому основанию его мужской силы. Дыхание Барыша сразу стало прерывистым. Его охватил первобытный, острый испуг.

— Эврим, мне очень горячо! — хрипло выдохнул он. — Я не выдержу... Я правда на пределе, я не смогу это терпеть! Остановись на мгновение!

Искренность его признания, то, как открыто он реагировал, теряя остатки терпения, накрыли Эврим сильной, неконтролируемой волной возбуждения.

— М-м-м-м... — не сдерживаясь, застонала она.

Двигаясь инстинктивно, Эврим плотно прижалась к его бедру, зажимая ногу в своих тисках, и страстно потёрлась о него. Барыш почувствовал всю глубину её возбуждения и то, насколько она была влажной. Она перестала лить шоколад, продолжая лишь тихо стонать.

Затем наклонилась и слизала теплый шоколадный ручей с его живота. Барыш замер, ошеломлённый этим. Он понял, что она испытала оргазм от всего, что между ними происходило: от его беспомощности и честных реакций. Это повергло его в сладкий шок.

— Как же я люблю тебя! Какая ты сексуальная... таких, как ты, не бывает на свете!

Она провела по его телу рукой и снова стала лить на него шоколад.

Когда горячая капля коснулась кожи, Барыш буквально взмолился:

— Пожалуйста... не лей хотя бы туда. Я правда этого боюсь!

Эврим послушно остановилась. Мягко, почти невесомо провела ладонью по разлитой сладости, распределяя тепло по его коже, а затем обхватила его ладонью. Он уже был сильно возбужден. Она коснулась кончиком языка, дразня и пробуя на вкус, а затем плавно приняла в себя. Барыш выгнулся, насколько позволили ремни, и издал сладкий звук:

— О-о-о-о-о-ох...

Но она не спешила. Провела языком и снова перехватила его рукой. Эврим чувствовала, как бешено пульсирует кровь под тонкой кожей. Большим пальцем она медленно провела по головке. Барыш опять застонал. Она повторила движение — сознательно, медленно.

— Аллах, ты будешь тянуть... Я знаю тебя. Эврииим! — он снова выдохнул её имя.

«Возьми... хотя бы в рот, — пронеслось в его сознании. — Не мучай меня, умоляю!»

И будто услышав его мысли, она наклонилась. Барыш замер в ожидании. Она мягко прильнула к нему, затем языком спустилась ниже и стала покрывать поцелуями внутреннюю часть его бедер, которые были натянуты. А её рука продолжала ласку — то сжимая плотнее, то ослабляя хватку, то едва касаясь самой нежной плоти.

Эврим видела, как вздрагивает его пресс, как напряглись ягодицы, приподнимая таз навстречу её руке. Всё его тело, каждый мускул превратились в один сплошной, оголенный нерв. Она проводила языком между его ног, лаская яйца, но не поднималась выше, дразня своей близостью. А рука снова летела вверх, а потом вниз. Его бедра двигались инстинктивно, пытаясь поймать её ритм, насадиться на её кулак. Эврим так остро чувствовала его, что в нужный момент намеренно замедлялась, замирала, вовсе убирала руку и начинала жарко гладить его бока, впиваясь пальцами в кожу.

— Эврим, умоляю, возьми...! — Он метался на простынях, насколько позволяли ремни. Его тело было мокрым от пота, грудь вздымалась часто и глубоко. Мышцы на руках и ногах перекатывались под кожей от постоянного напряжения. Барыш уже не контролировал себя — только эти волны, накатывающие и отступающие, владели им.

И тогда она, наконец, взяла его в рот. Глубоко, сразу, без предупреждения.

— А-а-а-а-а-а-а! — громко застонал Барыш, снова выгибаясь дугой.

Голова запрокинулась, вены на шее вздулись, кулаки сжались до белизны в суставах. Эврим двигалась ритмично, сильно, жадно, словно навёрстывая упущенное. Её рука работала в такт губам, плотно сжимая основание. Этот ритм — всё быстрее и глубже — окончательно сводил его с ума.

— Ох, да, да, Эврим... ещё! Не смей останавливаться!

Она почувствовала, как по его плоти пробежала первая предвещающая дорожка, и резко прервала ласку. Барыш буквально взвыл:

— Эв-в-рииииим... Я больше не могу терпеть! Прошу тебя, сядь на меня сверху. Пожалуйста, любимая!

Эврим мгновенно подняла на него затуманенный взгляд.

— Ты правда этого хочешь? Чтобы я села сверху? — прошептала она в такт своему сбивающемуся дыханию.

— Я безумно этого хочу... И... можно я открою глаза? Я хочу смотреть на тебя.

— Открывай, конечно, — она молниеносно коснулась его щеки. — Ты был таким послушным, султан... Ни разу не нарушил уговор. Ты моё очарование. Я сделаю всё, как ты скажешь. Я ведь твоя рабыня...

— Какая ты рабыня?! — Барыш открыл глаза, и в них полыхнуло тёмное пламя. — Ты настоящая Haseki! И я полностью в твоей власти... Но я счастлив! Мне безумно хорошо. Только больше не останавливайся, если не хочешь, чтобы моё сердце замерло навсегда!

Эврим грациозно поднялась и опустилась на него, соединяя их тела. Она откинулась назад, упираясь руками в его колени, и выгнула спину, словно прекрасная, дикая кошка.

Барыш приподнял голову, жилы на его шее снова натянулись, когда она начала своё первое, томительно мягкое движение.

— Аллах... — простонал он, закусывая губу. — Это и божественно, и нестерпимо... Двигайся, милая, двигайся!

Эврим начала неторопливо вращать бедрами, смакуя каждое мгновение их близости. Барыш, насколько позволяли стяжки, подавался ей навстречу.

— М-м-м-м-а-а-ах... — начала стонать Эврим, активно извиваясь на нём, отбрасывая голову назад, делая глубокие толчки,насаживая себя на него.

Барыш уже не мог сдерживаться и прерывисто стонал:

— Эвв-рииииим!

Она выпрямилась, упёрлась ладонями в его живот и стала подниматься быстрее, почти полностью освобождая его из себя и снова принимая до предела.

— Эврим, мне нужны руки... я должен тебе помочь! Должен тебя схватить! — отчаянно выкрикнул он.

Она лишь блаженно улыбнулась в ответ на его мольбы. Сменив позицию, Эврим навалилась на него всем телом и снова начала резко двигать бедрами.

— Аллааааах... помоги мне!

Эврим быстро поцеловала его и снова выпрямилась. Она изгибалась, задавая неистовый ритм. Руки Барыша напряглись, кожаные манжеты впились в запястья.

— О-о-о-ох, Эврим, ещё... ещё! — стонал он, теряя связь с реальностью.

Она прибавила скорость. Её кожа заблестела от пота.

— Ах! Ах! Ах! А-а-ах!

Барыш выгнулся, закинув голову назад:

— Эврииииим... Я всё! Вместе, Эврим!

Она сделала ещё несколько резких движений из последних сил и почувствовала, как миллионы искр взрываются внутри неё. Барыш в этот миг рванулся всем телом, начисто забыв, что связан.

— Алла-а-ах! — оглушительно взвыл он.

Эврим упала ему на грудь, содрогаясь в конвульсиях. Ремни на его руках в последний раз натянулись и обмякли вместе с ними.

Страх любви

Как только Эврим немного пришла в себя, она принялась осыпать Барыша поцелуями — нежными, легкими, быстрыми, поглаживая его плечи и грудь.

— Барыш, любимый, ты необыкновенный, самый лучший... Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна за то, что ты доверился мне. За то, что позволил себя привязать.

Она прижалась щекой к его груди, прислушиваясь.

— Твое сердце так сильно стучит... Я очень надеюсь, что ты получил такое же удовольствие, как и я. Я испытала что-то невероятное. — Она приподняла его голову ладонями, заставляя смотреть прямо на неё. — Тебе же было со мной хорошо, правда?

Барыш смотрел на неё и улыбался.

— Aşkım... — Его голос звучал мягко и глубоко. — Я действительно испытал то, чего не знал раньше. Всё было по-другому. Это, безусловно, было наслаждение... Но сейчас я не могу дать всему этому полную оценку. Мне нужно время, милая, чтобы это во мне улеглось. Чтобы осознать, что ты со мной сделала.

Он слегка прищурился, и в его взгляде промелькнула тень недавнего пламени.

— Но что я знаю абсолютно точно — я безумно счастлив, что ты рядом. Ты невозможная. Одна на миллион... нет, на миллиард. Я до сих пор не могу поверить, что ты досталась именно мне.

Эврим, растроганная его словами, потянулась вперед и снова прильнула к нему всем телом, стараясь совпасть с ним каждой клеточкой. Она жадно целовала его в губы, и Барыш сразу ответил на этот порыв. Вдоволь намиловавшись, он чуть отстранился и негромко произнес:

— Милая, всё, хватит. Сколько я еще могу быть связанным? Развязывай меня.

Но в ту же секунду он увидел, как в глазах Эврим вспыхнул знакомый опасный огонек.

— Эврим, не вздумай! — строго предупредил он.

Она лишь весело рассмеялась и соскочила с кровати. Подхватив шафрановое платье, она одним движением набросила его на себя и вихрем понеслась к пульту.

— Что происходит? Опять в тебя вселяется бесенок?

Через мгновение спальню заполнила громкая, дерзкая музыка.

— Что ты творишь? Это уже не шалунья, это настоящая дьяволица проснулась! Ты понимаешь, что сейчас ночь?!

Она, не обращая внимания на его ворчание, начала громко подпевать мелодии. Запрыгнула на кровать и принялась танцевать перед ним, взметнув руки и плавно двигая ими в такт бедрам.

— Развяжи меня немедленно! — крикнул Барыш.

Ничего не слушая, Эврим схватила с подноса ягоды — тёмную шелковицу, сочную клубнику, малину, ежевику — и снова начала выдавливать сладкий сок ему прямо в рот, смеясь и приплясывая. Тёмные струи побежали по его подбородку. Затем она зачерпнула сливок, дразняще мазнула ими по своим губам и, наклонившись на прямых ногах, поделилась этой прохладой с ним.

— Эврим, клянусь, когда ты меня освободишь — тебе конец! Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю! Прекрати немедленно, бестия!

Эврим лишь улыбалась, продолжая кружиться.

— Да, я сумасшедшая! — выкрикнула она, закидывая голову назад. — Да, я такая! И я абсолютно, до безумия счастлива! — Она замерла над ним. — Я должна объяснить тебе, почему... Знаешь, Барыш, раньше я боялась любви как огня. Ведь любовь — это тоже своего рода ремни. Она связывает нас по рукам и ногам. Но с тобой я поняла: настоящая свобода и истинная страсть начинаются тогда, когда ты не боишься быть полностью во власти другого. Мой страх исчез, осталась только ты и я. И всё это благодаря тебе.

— Аллах, Аллах... — Барыш завороженно смотрел на эту влюбленную женщину, перепачканную соком, полуобнаженную и бесконечно прекрасную в своем сумасбродстве. — Я тебя люблю... И я тоже счастлив быть в твоих оковах. Но, Эврим, развяжи уже своего султана!

Она опустилась на колени, устроившись на нём верхом.

— Знаешь, почему я медлю? Я боюсь, — она хитро прищурилась и погрозила ему пальцем. — Я ведь знаю тебя. Как только ты дорвешься до свободы, ты начнешь творить бог знает что. Ты ведь не будешь отыгрываться?

— Эврим, клянусь, у меня уже просто нет сил на расправу. И уж тем более — на месть. Мне просто хочется обнять тебя... прижать к себе, почувствовать тебя своими руками. Немедленно освободи меня, иначе я сейчас разнесу всё вокруг вместе с этой кроватью!

Он резко напряг мышцы плеч и бедер. Металл креплений звякнул, а дерево издало угрожающий трескучий скрип.

— Ты что?! Сейчас всё сломаешь! Прекрати. Пообещай мне, что не будешь меня ругать и наказывать. Обещаешь?

— У меня даже мыслей таких не было. Конечно, обещаю.

Она еще раз приникла к его губам, мягко провела ладонями по его плечам и начала медленно расстегивать манжеты. Сняв их, Эврим принялась осторожно растирать его затекшие запястья, покрывая их поцелуями.

— Бедные мои ручки, сейчас я всё исправлю, — ворковала она, лаская кожу.

Затем она спустилась к ногам и освободила его лодыжки, так же нежно поглаживая покрасневшие от ремней места.

— Быстро иди сюда! — скомандовал Барыш. — Мне необходимо тебя обнять, ты это понимаешь?

— Нет, нет, нет, я тебя боюсь! — взвизгнула Эврим и, проявив чудеса ловкости, в одно мгновение соскочила с кровати, оказавшись у самой двери.

Барыш попытался резко встать, но тело, слишком долго находившееся в одной позиции, подвело его.

— Я даже преследовать тебя не могу... — проворчал он, морщась от ощущений. — Кровь колючими иголками разгоняется по венам. А ты сейчас — вылитая Королева Марго. Такая же ослепительно прекрасная в своем сумасбродстве. И такая же опасная для рассудка.

Он оглядел себя сверху вниз и покачал головой:

— Господи, я весь в этом разноцветном сладком месиве! Я всё равно тебя настигну, и тогда все обещания — не в счёт.

Сделав над собой усилие, он поднялся и в два широких шага настиг беглянку. Барыш легко перехватил её за талию и закинул себе на плечо.

— Пусти! Что ты делаешь?! — смеялась она, шутливо молотя кулачками по его спине.

— У меня всё ещё дрожат руки, — признался он. — Но я донесу тебя до хаммама. Я должен смыть это сладко-кислое шоколадно-сливочное безумие с нас обоих.

Барыш осторожно внес её и опустил на тёплый мраморный камень.

— Милая, прошу тебя, угомонись... — выдохнул он. — У меня правда почти не осталось сил. Я просто хочу полить нас тёплой водой и насладиться тишиной рядом с тобой.

— Хорошо, любимый... прости, — Эврим ласково коснулась его щеки. — Сама не знаю, что за бесноватость в меня вселилась. Ну всё, я успокоилась. Я жду тебя.

Барыш открыл кран, дождался, пока пойдет теплая вода, и аккуратно снял с Эврим намокшее платье. Зачерпнув тасом, он сначала облил себя, смывая ладонями остатки сладкого плена... после чего стал поливать её. Он гладил тело под струями воды, бережно очищая кожу. Эврим лишь блаженно улыбалась, подставляя плечи и грудь под ласковые потоки.

— Посмотри на себя... — Он мягко вел ладонью по её талии. — Ты просто невозможная. Моя сладкая искусительница.

Он еще раз зачерпнул воды и снова стал лить, любуясь тем, как как вода стекает по её коже. Барыш лег рядом с ней на теплый камень и медленно провёл пальцами по её лицу.

— Я до сих пор не могу до конца осознать всё, что произошло, и дать этому оценку, — тихо признался он. — Но знаешь, почему я так долго сопротивлялся? Это был страх любви. Я боялся, что, доверившись тебе, я окончательно потеряю контроль. Понимаешь? Страх стать уязвимым... Мы ведь часто боимся довериться. Боимся, что любовь нас разрушит.

Он замолчал на мгновение, глядя в её сияющие глаза.

— Но сегодня я испытал массу чувств, и среди них точно не было тревоги. Её просто не существовало. Я добровольно отдал своё сердце в твои руки.

Они потянулись друг к другу, и их пальцы переплелись.

— В любви нет возраста и нет правил, — нежно прошептала Эврим. — В ней есть только блаженство — быть отчаянно смелыми вместе. Пока мы можем оставаться искренними и так самозабвенно терять голову, мы по-настоящему живем. Мы сумасшедшие, Барыш...

— По крайней мере, одна из нас — точно, — он прижал её к себе и тихо засмеялся. — Но вместе мы — самые счастливые.

— Наша любовь такая же огромная, как небо над Каппадокией, — подытожила Эврим.