Глава 42
- Что там? - спросил взволновано Никита и взял меня за руку.
- В общем, мне очень жаль, но повреждения легких очень серьезны, если вы сможете вернуть прежний голос, то если вы будете петь, есть риск потерять голос или получить разрыв легкого, мне очень жаль. Но болезнь сильно потрепала ваши легкие и они не выдержат такого надрыва, - говорил врач, а Никита тяжело дышал. Он сжимал мою руку очень сильно, мне было очень больно, но я терпела. Я повернулась к нему, он опустил голову, и я почувствовала, как на моей руке появились капли слез, он плакал.
- Я оставлю вас, мне очень жаль, - сказал врач. И вышел, я положила на его руку свою и сжала ее.
- Мне очень..
- Нет, не говори это... Ничего не говори мне, - крикнул на меня Никита, и поднял свои глаза, мне было его жаль. Я его понимала, потерять мечту жизни... - это все ты, ты со своим сексом... на крыше. Если бы не ты, то я...
- Подумай, Киоссе! - перебила его я, - прежде чем сказать сейчас это, просто подумай, - я сказала это строго, он опустил глаза.
- Ты виновна, - сказал он, и сжал мою руку, я пыталась забрать ее.
- Если я виновата, то прости, и отпусти меня, не хочу тебя видеть, - сказала я, и он разжал пальцы, я подошла к стулу, для того чтобы забрать сумку, а когда повернулась он уже стоял у меня на пути.
- Ты не уйдешь, - сказал он.
- Ты сказал, я виновата, так что мне больше нечего тут делать, - сказала я. И пыталась уйти, но он не пускал меня.
- Я не дам тебе уйти. Я только обрел тебя, и не дам себе тебя потерять, - он говорил нежно и спокойной.
- Киоссе, определись, - сказала я и поняла, что пора включить манеры стервы, не знаю почему, но я так захотела. Я поменяла взгляд, и расстегнула пуговицу на платье, самую верхнюю, - ты просто как маленький, и вроде не держишь и в тоже время не отпускаешь, - томно посмотрев на него, сказала я, и провела пальцами вдоль его груди.
- Помнишь, тогда в такси, когда я убегала и села в первое попавшееся? Так вот тогда я уже подумала, что это была судьба, - сказала я, и убрала руки от его груди, - а та ночь на крыше, она...
- Была одной из лучших ночей в моей жизни, - сказал он. И я посмотрела в его глаза, - прости, я вспылил, я люблю тебя, - сказал он и я улыбнулась, и обняла его.
- Я понимаю, и не ушла бы далеко, так по психовала и назад, - сказала я. Он заплакал, и улыбка исчезла с моего лица. Падая на колени, я упала вместе с ним.
- Музыка, моя жизнь. Моя жизнь - это музыка, как я без нее? - спросил Никита, - у меня только все начало налаживаться, чем мне заниматься дальше? Смысл жизни почти утерян. Хорошо хоть есть ты.
- Не говори так, он сказал есть вероятность, но это не точно, мы найдем врачей, мы подлечим легкие, и мы вернем твой голос. Все что нужно это время.
- А ребята? Они не могут ждать, я и так им подпортил концертный график, - сказал Никита, и я подняла его голову, взяв в свои ладони его лицо я посмотрела в его глаза.
- Так, послушай меня, не забегай на перед, успокойся! Мы придумаем что-то, как всегда придумаем, - сказала я, и прислонилась своим лбом к его лбу. Мы так и сидели. Я обнимала его, даже у меня появились слезы. В палату зашли Алиса и мама Никиты. Юлия Владимировна посмотрела на меня широко открытыми глазами, Никита быстро стал вытирать слезы, и я помогла ему встать, и посадила на кровать.
- Я принесу тебе кофе, - сказала я, и поцеловав его в лоб пошла к двери, я проходя мимо мамы Никиты, наклонилась к ней, - результаты отрицательные, ему нельзя петь, - прошептала я и вышла. Я быстро прошла к автомату, и взяла 2 кофе. Пока я шла к палате, то заметила медсестру, она была очень похожа на одну старую знакомую... Я только не могла вспомнить какую. Но ее взгляд, я нахмурила брови и зашла в палату, Никита обнимал маму. Она его успокаивала. Поставив кофе, я сказала:
- Так, нечего раскисать, мы все исправим, - я была уверенна в этом, а может просто держалась перед Никитой, - а сейчас нам нужно увезти тебя домой, из этого жуткого места, - сказала я и Никита улыбнулся...