Сказки Хранителя

День за днём пролетали для Принцессы быстро, словно кометы во время звездопада, оставляя за собой яркий след воспоминаний. Лето вступило в свои права, отобрав у робкой весны территории, распалив солнце. Принцесса гордилась своими результатами, теперь она могла зачаровать человека, заставить слушаться, подавив волю, прокрасться в сон и отобрать силы. Огонь и крылья теперь слушались девушку беспрекословно, отзываясь на малейшее веление своей хозяйки. Все чаще ужины посещал Владыка и теперь его присутствие не было молчаливым, отнюдь! Рокочущим басом он расспрашивал дочку о ее выводах, о выборе, к которому она склоняется и все чаще его разговор сводился к тому, на сколько Повелителю важно трезвое понимание дочери того факта, что она - последняя из рода Владык. Принцессу это немного пугало и она решила обсудить свою тревогу с Хранителем.

- Скажи, старый друг, - обратилась она к демону, расчесывая перед сном волосы, - а каково это - быть последней из рода? Той, на которой может закончиться вся история?

- Хорошо, что Госпожа заговорила об этом, у меня есть история, которая очень хорошо описывает это ужасное состояние! - довольно оскалился демон, устраиваясь за спиной девушки. Он смотрел поверх ее плеча в зеркало, встречаясь с Принцессой взглядами.

- Все началось с войны, - тихо и напевно произнес Хранитель, - а любая война - это уничтожение. В одном далеком мире люди объявили войну всему тому, что спасало их от серости будней - магии и магическим существам. Они думали, что именно эти существа несут в себе наибольшую опасность. Война поначалу была равной, но, вскоре, стала простым истреблением, кровавой и жестокой бойней. Но суть не в этом. Преследование продолжалось веками и в конце концов волшебных существ почти не осталось, а одиночки прятались по лесам и гиблым болотам, чтобы хоть как-то сберечь свои жизни. Даже добрых существ, таких как единороги, вырезали с лёгкостью, ведь они чистые и добрые, не способны причинить вред, а значит - защититься. Хоть они и могли принимать форму, приближенную к человеческой, однако кожа все равно оставалась слишком бледной и сияла в темноте, глаза чересчур выразительные, а их добрый, поистине ангельский нрав, невозможно спутать с человеческим. Во всем мире тогда остался только один единорог, которого так и не смогли изловить - Эннара Лунная Роса, она была дочерью вожака стада, невестой одного из сильнейших и совсем недавно они спасались, рука об руку, сбегая от озверевшей погони. Но ее будущий муж решил остаться и дать ей шанс, после этого она увидела голову любимого на пике, а его окровавленную шкуру - на воротах поселения. Уже неделю Эннара бежала со всех ног от страшной картины, бежала от ужаса, который все равно сжимал сердце ледяными зубами, бежала от ночных кошмаров и погони. Через три дня девушка остановилась, забравшись в самую гущу непролазного бурелома, все тело ныло от долгого бега, ссадин и ушибов, она была жутко истощена, мучилась от недостатка сна и страха, усталость взяла своё и девушка быстро уснула на подстилке из листьев и иголок, сжавшись в жалкий комочек. Ее светлые волосы были когда-то пепельными, но сейчас казались просто длинными и серыми сосульками, бледная кожа облепила кости, под разодранным платьем было видно бессчетное количество ран и синяков, но даже грязная и исхудавшая она все равно испускала едва уловимое сияние. Во сне девушка ворочалась и хваталась за живот, подтягивала колени к подбородку, словно пытаясь защититься от всех напастей мира, а, проснувшись, закрыла лицо руками и сквозь ладони покатились, сверкая жемчужинами, слезы единорога. Погоня снова была близко и Эннара бросилась бежать, стерев слезы грязным рукавом, ведь теперь ей нужно быть сильной. Во время короткого сновидения к ней пришла малышка, которая рассказала, что она - дочь Лунной Росы и через восемь месяцев она увидит мир. Причин не доверять видению у последней из единорогов не было, ведь именно так мать Эннары узнала о том, что скоро в мир придет капелька луны. И теперь внутри девушки тоже растет маленькая жизнь, которой, возможно, посчастливится дать жизнь новому роду единорогов. Но до того момента эту маленькую жизнь нужно уберечь, а бегая по холодному лесу без еды, сна и отдыха это было сделать невозможно. Осознание того, что Эннара носит ребенка от любимого, дало девушке второе дыхание, в ее глазах зажглась жажда жить, несмотря ни на что. Теперь Лунная Роса не просто слепо бежала от погони в отчаянии, а ловко путала следы, уходя от людей, но спустя сутки она абсолютно выбилась из сил. Даже обратиться единорогом не представлялось возможным, однако судьба была благосклонна к ней и впереди запахло жильем. Хоронясь по оврагам, ползая в грязи, Эннара тихонько подобралась к крайнему дому небольшой деревушки. Огромные цепные псы во дворе приветливо завиляли хвостами, завидев шатающуюся девушку и один из них сел у своей просторной будки, словно уступая измученному единорогу место. Росинка так устала, что заползла на сухое теплое сено в собачьем домике и уснула тут же, стоило разбитому телу хоть немного согреться. Эннара проснулась с лёгкой улыбкой, ведь сегодня впервые за несколько дней ей было тепло, но желудок взревел, как голодный монстр и предательской болью напомнил о том, что теперь ей нужно кормить двоих. Перетерпев спазм девушка выглянула из будки. На дворе, к счастью, стояла ночь, добрый пес дремал у входа в свое маленькое жилище, словно охраняя его и Эннару, которая кое как выползла из темного, но тёплого обиталища. Потрепав собаку по голове, единорог пустилась исследовать окрестности. Она знала, что рано или поздно ее присутствие заметят, потому нужно успеть набраться сил. Конец лета выдался холодным, но эта ночь оказалась удивительно ласковой, но прохладный ветерок, просачиваясь в многочисленные бреши платья, вызывал приступы дрожи. За одним из домов, который был больше и богаче остальных, раскинулись сад и огород ещё не убранные к зиме, туда и нырнула голодная девушка. Как же было приятно хрустеть налитыми яблоками, сочными грушами, срывать упругие листья салата и ощущать, как ягоды смородины лопаются во рту. От сытости Росинку начало клонить в сон и она едва удержалась, чтобы не упасть среди грядок с капустой, обняв белый кочан. Выдернув с десяток морковок, Эннара ушла на другой край деревни, где примерила заброшенную конюшню. Внутри стоял запах сена, которое теперь здесь хранили местные, и старый запах лошадей. Забравшись поглубже в колкую, но тёплую кучу сухих стеблей, единорог заснула снова. Второе пробуждение было не таким удачным, день был в разгаре и даже в старую конюшню долетали голоса селян. Эннара боялась, что ее найдут, застанут врасплох и не пожалеют даже если она откроет им правду о своём ребенке. Впервые за годы побега внутри девушки все вскипело и Росинка поклялась себе памятью всех, кого она любила, что не будет больше бежать и прятаться. Люди изгнали их из любимых лесов, хотя единороги лечили неблагодарных смертных, люди преследовали их и убивали жестоко и без разбора взрослых и малышей, а их шкуры, головы и рога оставляли как трофеи. Люди - зло, зараза, жесточайшая напасть, мерзость и Эннара всем сердцем возненавидела их. Она глядела сквозь щели в стенах на играющих на опушке ребятишек, а видела лишь окровавленные трупы своих младших братьев и сестер. К вечеру в голове у Росинки созрел ужасный план, однако единорог уверила себя, что иначе никак нельзя. Под покровом ночи, уже немного окрепшая, она выбралась из сена, прошмыгнула под навес ближайшего сарайчика рядом с жилым домом и заглянула внутрь. Сквозь распахнутые ставни без стекол можно было различить спящие силуэты двух взрослых и ребенка. Эннаре припомнилась древняя, как сама магия, легенда о Черном Единороге, проклятом богами, который обрёл столько могущества, что все светлые единороги вместе едва смогли его одолеть, с той поры их так и осталось мало. Предание гласило, что Кошмар смог обрести невероятные силы благодаря тому, что убивал и поедал людей. Сжав зубы Лунная Роса тенью шмыгнула в окно кухни, стащила со стола широкий нож и прокралась в спальню. Бесшумной ночной тенью она застыла над ложем мужчины и женщины, понимая, что самый сильный должен умереть первым, иначе он будет защищать семейство. Вдохнув как можно больше воздуха Эннара резко опустила острие ножа вниз.
Тащить три тела было бы тяжело и шумно, поэтому единорог выбрала самого маленького, бросив тела взрослых в окровавленном доме. Она шла на трясущихся ногах и пела колыбельную мальчику, которого только что убила сама. Импровизированный мешок из простыни обильно кровоточил, оставляя багровый след, но Росинка не обращала на это внимания, ведь тело мальчика исчезнет, она вымоется и вернётся в деревню до рассвета. На небольшой поляне единорог аккуратно положила свою ужасную ношу, развернула закорузлую тряпку и отвернулась, стараясь сдержать приступ тошноты. Запах свежей крови, недавней смерти окутал Росинку, вызывая рвотный позыв, но в голове чередой пронеслись образы искаженных злобой человеческих лиц, ее вспоротого живота, младенца, насаженного на кол и весь этот ужас заслонил собой пылающий образ Кошмара. Эннара медленно повернулась к трупу человеческого детёныша, тело окуталось алым сиянием и на поляне вместо тонкого человеческого существа появилась стройная темно-серая лошадь с алым рогом во лбу. Фыркнув на лужу сгустившейся крови, единорог наклонила морду к плоти и оторвала кровоточащий кусок.
Утром Росинка вернулась в сарай, завернулась в старую рогожу и зарылась с головой в сено в дальнем углу. После ночного купания мурашки до сих пор бегали по коже то ли от прохлады, то ли от того, что она увидела свою почерневшую и окровавленную морду в отражении и алый, словно кровь, рог. Но это было уже не важно, ведь плоть человеческого детёныша, упавшая в желудок холодным комком по началу, через каких-то полчаса разбежалась по жилам огнем, словно юная жизнь подпитала единорога. Засыпая Эннара гладила свой живот и тихо баюкала неродившуюся дочь. Утром мирную тишину деревни разорвал человеческий крик и лай собак, Росинка проснулась и почувствовала, как каждую клетку тела сотрясает ужас. Она еще не была готова дать открытый бой большому количеству людей. Однако толпа ушла в лес, по кровавым следам и единорог успокоилась, вряд ли в этой деревне найдутся такие следопыты, что различат легкий след единорога, да и никто не подумает, что беззащитные существа, которые становились легкой добычей уже не первый год, могут сотворить такое. На всякий случай девушка соорудила в своем углу кучу из старых корзин, сверху закидала их сеном и заползла в импровизированную пещеру отдыхать до темноты. Человеческая плоть переваривалась постепенно и Эннара до сих пор была сыта, потому снова уснула на свой страх и риск. С наступлением сумерек Росинка проснулась сама и услышала плач - это убитую семью провожали в последний путь односельчане. Единорогу рыдания показались дивной музыкой, симфонией мести, она улыбнулась, потянувшись и тихонько выбралась из своего укрытия. Пока вся деревня справляла тризну, оставив дома, Эннара влезла в дом покойных, взяла чистую нижнюю рубаху женщины и сарафан, все равно мертвой он без надобности. Припрятав одежду среди сена в своем укрытии, единорог прокралась в следующий двор, спряталась недалеко от дома и, затаившись, поджидала хозяев. Через пару часов угрюмые и хмельные люди вернулись в дом. Двое мужчин да седая женщина посидели ещё при свете лучины, обмениваясь мрачными взглядами, и улеглись спать. Избы крестьян были тесными, семья спала в одной комнате, только женщина отгородилась от мужчин полотняной занавеской, это ужасно злило Эннару. Два сильных мужчины способны дать отпор девушке, пусть даже она и единорог, а престарелая крестьянка, наверняка поднимет шум, если что-то услышит. Росинка тихонько обошла дом, благо вся дворовая живность вела себя с ней приветливо, в голове девушки складывался план. Через пару, может, тройку часов молодой мужчина заворочался и встал со своего бедного жёсткого ложа, пошатываясь вышел из дома, громко ругаясь, запнувшись о тяжёлую мебель, его шаги проскрипели по половицами пола, потом зашуршали по траве во дворе и вздох облегчения вырвался из пересохшего рта, когда он развязал портки и принялся мочиться в выгребную яму. Подождав, пока парень справит нужду, Эннара вышла в тень дома и замерла на границе видимости. Он повернулся к дому и замер, глядя на силуэт чернее ночи в тени дома, только лицо, подсвеченное лунным светом, казалось работой искусного скульптора по голубому мрамору. Красивая незнакомка поманила к себе мужчину, срывая с тела остатки белого покрова и тот, повинуясь животному порыву, не различая сон и явь, пошел навстречу верной смерти. Он даже не понял в какой момент нож, прихваченный из дома его соседей, вонзился в сплетение жизни слева под ребрами. Его глаза горели огнем вожделения, но душа уже рассталась с телом. Опустив тяжёлое тело на траву единорог не стала долго думать, до рассвета оставалась всего пара часов и нужно было насытиться ещё теплой жизнью. Всплеск энергии и вместо девушки, окутавшись черными искрами, стоял единорог, шкура которого отливала алым в холодном свете ночной хозяйки небес. Собаки забились в свои будки, прячась от огненного взора, кот тихо шмыгнул под крыльцо, а окрешее животное ударом копыта проломило грудную клетку поверженного человека и впилось заострившимися зубами в стремительно остывающую плоть. Росинка съела лишь сердце и обглодала грудь, брезгливо отказавшись от оставшегося холодного мяса, топнула мощным копытом и унеслась в чащу леса. У ручья она приняла свой человеческий облик, отмылась от засохшей крови и тихонько прокралась в своё убежище, а во дворе дома завыли собаки. Под этот душераздирающий вой девушку уснула, как под мрачную колыбельную и во сне ей виделись лишь кровь да огонь, но это больше не пугало Кровавую Росу. Плач и крики вырвали единорога из сладких грёз, в которых ее малышка делала первые робкие шаги мягкими копытцами. В деревне творился хаос, кричали женщины, ругались мужчины, лаяли собаки и плакали дети. Эннара поняла, что ее укрытие скоро будет обнаружено, потому девушка ловко выбралась из теплой норки в сене, надела чужую одежду, затянув на тонкой талии слишком широкий сарафан платком, переплела волосы и приготовилась бежать, однако никто из местных не искал убийцу внутри деревни, крестьяне бросились в лес по кровавым следам. Но грех было не воспользоваться случаем и не сменить укромный сарай на что-то более надёжное. Выходить среди бела дня было опасно, если кто-то увидит тонкую, как аристократка, бледную девушку в одежде убитой женщины - дело добром не кончится, но выбора уже не осталось, если сегодня жители не нашли Эннару, то завтра удача может изменить ей и крестьяне начнут обшаривать каждый закуток внутри поселения. Кровавая Роса выскользнула из-под навеса заброшенной конюшни, оглядела пустынную улицу и припустила на другой конец деревни, периодически ныряя в тень плетня или какого-нибудь куста. Оказалось, за тесным стадом деревенских домишек, испуганно жавшихся друг к другу, за первыми лесными деревьями стоит заброшенный дом. Косые лучи солнца просвечивали его комнаты сквозь обвалившуюся местами крышу, мох зеленой шубой укутал его углы, заполз воротником на кровлю, в полуразвалившейся печной трубе свила гнездо лесная птица. Местные шарили в доме, вспугивая облюбовавшее его зверье, а за ними из густого ракитника наблюдала Эннара и улыбалась, понимая, что лучшего укрытия не найти. Люди будут уверенны в том, что проверили это место и опасности в нем нет. Как только крестьяне ушли девушка тенью метнулась к деревьям, сквозь пустой дверной проем шагнула в царство мха и трав, захватившее покинутое жилище. Все здесь дышало покоем и единорог улыбнулась, поймав в руки луч света, растекшийся горячей лужицей по ладоням. На стенах, опутанных плющом, ещё висели простые, но красивые бронзовые подсвечники, а очаг был сложен из морских камней. Все это настолько не вязалось с деревенским бытом и удивляло Росинку, что она решила присмотреться внимательнее к дому. Заплесневевшая книжная полка уже не хранила свои секреты в переплетах, они были рассыпаны по вздувшимся доскам, а живые страницы съедены временем. Эннара тихонько ступала по пружинистому зелёному покрову, озираясь, пока стопу не укололо что-то острое и холодное. Зашипев от боли, девушка отскочила и сначала осмотрела ногу, а потом и пол. Из дикого лесного покрывала торчал угол резной рамы, в которые обычно заключают картины. Забыв о боли Росинка приподняла раму, разрывая опутавшие ее тонкие корешки и перевернула полотно. Стерев прогнившие листья с несчастного изображения, девушка пригляделась и до боли закусила костяшки пальцев, на портрете был изображен единорог в человеческом обличии. Когда-то она его знала, доброго, отзывчивого мужчину и верного друга по имени Карн Странник. Чуть больше пяти лет назад Странник не вернулся в семью и с тех пор никто о нем не слышал. Поглаживая пальцами рассыпающийся дорогой лик Эннара старалась заглушить дикий вой злобы и боли, рвущийся из груди, собрав всю волю она опустила портрет в молодую траву, как в могилу и отошла на пару шагов, пока под ногой что-то глухо не звякнуло. Стирая сверкающие розоватые слезы одной рукой, девушка шарила по полу другой, пытаясь найти источник звука. Скоро под пальцы попалась холодное металлическое кольцо, Эннара дернула за него и перед ней распахнул свой черный зев подвал дома. Запахло плесенью, влажным спертым воздухом и пылью. Без страха единорог спустилась по скрипучим ступеням, рассматривая с грустью укрытие друга. Здесь была скромная кровать и кресло, стол и табурет, полка с книгами и десяток оплавленных свечей, стоящих повсюду, на всем этом покоились пыль и плесень, царствуя в комнате безраздельно. Тихонько чихнув несколько раз Эннара поразилась тому, как хорошо видит в этой темноте, раньше ночное зрение было ахиллесовой пятой единорога. Росинка поднялась наверх, захлопнула люк в подвал, отрезав себя от солнечных лучей, но глаза различали в темноте каждую мелкую деталь. Улыбнувшись, она сорвала с кровати покрывало, сбросила остатки истлевшей простыни и подушки, устроилась на матрасе и задумалась, глядя во мрак блестящими глазами.
- Я сделаю все, чтобы мы с тобой, моя маленькая Заря, жили припеваючи. Нас никто не тронет, - шептала Эннара и гладила себя по животу, - мы никогда не исчезнем! Я люблю тебя, моя девочка.
Весь день до самых глубоких сумерек единорог провела в кровати, разговаривая со своим ребенком, ей казалось, что она слышит звонкий голосок в ответ, а перед глазами все проносились ужасные картины охоты на единорогов. Люди с факелами, в глазах которых бушует ненависть и страх, алчность и безумие, их псы, которых со щенячества кормили только кровавым тёплым мясом, которым скармливали живых маленьких зверушек, псы с горящими глазами и без души, как и их хозяева. Безумные крики, топот копыт и ног, огонь факелов, крики единорогов, которых сжигали живьём, загоняли в волчьи ямы, рубили, резали, кололи, забрасывали камнями, все это смешалось в калейдоскоп криков и крови. Росинка вылезла из своего укрытия, сверкая безумными глазами, деревня теперь казалась гнездом грязных монстров, которые​ должны быть уничтожены. Накопленная злость рвалась наружу и Эннара закричала надрывно, по-звериному, ее крик подхватили лаем собаки. Деревенские просыпались, выбегали из домов и замирали, глядя на тонконогого черного единорога, рассыпающего вокруг себя кровавые искры, глаза животного пылали огнем, а из-под копыт струился дымок. Люди не смогли ни сражаться, ни укрыться - черная пылающая смерть настигала их, втаптывала в грязь, насаживала на рог и рвала зубами. К рассвету в деревне не осталось ни одного живого человека, тела были обглоданны, улицы залиты кровью.

Несколько месяцев в лесах окрест деревни пропадали целые отряды охотников на единорогов и чудовищ, даже вооруженные до зубов компании рыцарей. Те, кто случайно стал свидетелем бойни, поговаривали о пылающем единороге, который убивал людей и поедал их тела. Король объявил награду за голову монстра, однако монстр явился ко дворцу сам. Ночью, когда луна скрылась за облаками, двор королевского замка огласили истошные крики и топот копыт. Охрана дворца в панике металась, сначала их настигал ужас, а потом смерть. Сам король дрожал в спальне, с мечом в руках, закрывая собой единственного сына. Чудовище опустошило дворец и ворвалось в покои короля, потряхивая кровавой гривой и оставляя на полу обгорелые следы. Меч со звоном выпал из королевской руки, последним порывом мужчина закрыл собой ребенка и тихо заплакал. Под утро, лёжа на королевской кровати, металась Эннара. Рядом в луже крови лежали два тела отца и сына, а Кровавая Роса корчилась в родовых муках. Как только первый луч солнца коснулся крыши пустого дворца, заглянул в окна, по округе разнёсся нечеловеческий крик. На балкон в окровавленном крестьянском платье вышла Эннара, держа в руках свою мертворожденную дочь. Алые слезы катились из глаз девушки и превращались в бордовые камни, со стуком прыгающие по мраморному полу. Кровавая Роса протягивала дочь навстречу солнцу, словно пыталась отогреть холодное тельце в лучах светила и вернуть девочке жизнь. Шаг за шагом она шла вперёд, дико вскрикивая, нога нащупала пустоту и младенец с матерью полетели вниз. Так закончился век единорогов.

Принцесса отложила забытый гребень, ее глаза горели, перекрещиваясь со взглядом Хранителя в зеркале. Девушка обернулась, отбросив роскошную волну волос за плечо.
- Значит вот как это - быть последней, - медленно проговорила Принцесса.
- Да, юная Повелительница, - кивнул демон, не отводя глаз.
- Я выбрала.
- Что ты выбрала, Госпожа?
- Всё, - сказала демоница и, щёлкнула пальцами, вызывая из пространства портрет одного из женихов и устанавливая на туалетном столике. Черная рамка, как тюремное окошко, демонстрировала лишь бледное породистое лицо с тонкими губами и черными соболиными бровями. Алые глаза смотрели холодно и надменно, однако в глубине их плескалась страсть.
- Не говори, что он хорош, - подняла ладонь в предостерегающем жесте девушка, - просто оставь меня.
- Как прикажешь, госпожа, - поклонился Хранитель и покинул комнату.