Попалась мышка в мышеловку

Ночь. Что может быть прекраснее её? Улицу окутал непроглядный мрак и всепоглощающая темнота.

Каждая тварь ищет ночлег, прячась в домиках, норках или где-то ещё. Но наш персонаж явно не собирался спать: он давно распрощался с мягкой кроватью и манящими в царство Морфея снами. Его глаза чётко следили за каждой песчинкой в этом пасмурном, вечно плачущем городе.

Строгий костюм и коса смерти в руках говорят нам лишь об одном — это жнец, что выжидает душу. Последние жалобные крики жертвы и... тишина. Маньяк свершил своё коварное дело и скрылся из виду, не оставив следов.

— Как всегда! Почему я, начальник департамента, должен уже четвёртые сутки работать по ночам из-за нехватки рабочих? — слышалось недовольство по тёмным улицам.

Толстый слой льда за стёклами очков никак не пошатнулся от увиденной картины. Первое, что бросается в глаза — посиневшие гематомы, жуткие синяки и яркие царапины. В крохотное сердце хрупкой барышни воткнуты садовые ножницы, так ещё, видимо, несчастную девицу изнасиловали неоднократно. И далеко не самым лучшим способом. Всё же ночь хранит свои ужасные секреты за маской тьмы и невинства.

Тягостный вдох и лента жизни бежит перед глазами мужчины.

«А у неё ещё и дети...» — мгновенно подумал парень, заканчивая и тут же ставя алую печать в списке. Надо торопиться, ведь впереди ещё одна душа, что неподалёку расположена от этого места. Разумеется, это радует Уильяма. Хм... ещё в планы этого «булыжника» входил хотя бы получасовой отдых — он ведь не машина и отчасти нуждается в отдыхе более, чем иные бездельники и лоботрясы.

Собравшись с духом и уже быстрым шагом отправившись в путь, парень грезил о тёплом душе и кровати. Его лицо казалось задумчивым и непривычным, словно решается судьба всего мира, но тот опять себя поймал на непристойных мыслях. Уилл всё чаще и чаще стал замечать, что в собственной голове стали крутиться очень глупые раздумья о встрече с демоном.

Кодекс Шинигами, устав которого твердит, что связь с демонами исключительна, не позволяет встрече воплотиться в реалии мира и, увы, каждая дворняжка знает это. Тот, кто хоть единственный раз нарушил правила, серьёзно поплатился, запомнив этот урок на всю оставшуюся жизнь, но что же делать, если ты... влюблён?

Этот зверь невыносимо красив, как ни крути: полюбуйтесь на аккуратные черты лица и пухлые губы, о которых можно лишь мечтать или же жаждать и, наконец, сорвать несдержанный поцелуй, налитый сладким ядом страсти; шёлковый волос, к которому рука сама тянется прикоснуться, желая долго-долго и непрерывно гладить, словно любимого домашнего кота; высокий рост добавляет мужества, а широкие плечи, узкие бёдра, ловкие руки с изящными запястьями и длинными пальцами воссоздают картину самого идеала — в этих тёплых и нежных руках хоть раз мечтает побывать наш опечаленный и обиженный судьбой герой.

***

Кстати, кошачья грация, ловкость и отвага в бою с любым соперником — тоже имеется, неважно, насколько противник будет силён. К примеру, бой с диспетчером Сатклиффом — на вид бездельником — для многих их представителей Ада кончился смертью. Вспомните, как быстро и ловко жнец двигался, какие жестокость и хладнокровие проявлял он, несмотря на все мольбы не бить по лицу. Уилл видел много демонов, но таких, как этот, он не встречал никогда, ведь, на удивление, это существо было преданно; непросто он всюду твердит о своём хозяине и защищает его, окутав заботой.

Тут Спирс начал чувствовать сильнейший укол ревности, даже не понимая причины. Все адские твари лживы и гнилы, несмотря на смазливую внешность в оковах таинства и похоти.

Что он нашёл такого, что заставляет его вернуться к грёзам об самом ужасном существе в этом грязном мире?

***

Прибыв на место назначения, измотанный глава отдела был не в восторге. Одно из самых гнусных созданий находилось прямо по курсу. Хотя, глядя прямо в лицо своему врагу, сам ледник где-то в глубинах души тает со скоростью света. Ощущение, словно лезвием бритвы водят по тонким струнам души, не покидало влюблённого ни на мгновение. Это означало, что Спирс мог бы позволить себе склониться чуть ниже, мельком посмотреть в омут бездонных глаз и тайно мечтать по вечерам, лаская себя в горячей ванне, представив картину, как демон касается тела и дразнит своей дьявольской ухмылкой, несдержанно покрывая начальника поцелуями...

Стоп!

Сам себе противоречил бедолага в эти минуты. Демоны — гнусная дрянь, что взялась из ниоткуда! Дрожь отвращения к себе и своим мыслям безостановочно одолевает шинигами.

«Тц! Забудь про это. Кодекс и целые правила созданы для жнецов, а нарушение правил приведёт к большим последствиям, вся твоя жизнь рухнет, как кирпичный домик. Спирс, ты всю жизнь пахал, как лошадь, чтобы ради одной твари всё обрушить?! Этого ли ты желаешь, несчастный?»— рука крепко сжала орудие, а со стороны виден лишь оскал.

— Ничтожество, положи то, что взял.

— Ох... Вы настроены агрессивно в мой адрес, как это и бывает обычно. Я просто шёл мимо.

Вся одежда гостя, то есть, Михаэлиса, была украшена свежей кровью и говорила об драке — свидетельством ей были изрядно потрёпанный фрак и рубашка, про которую и говорить не стоит — всего
лишь лоскуты остались.

— Прочь с дороги и не смей испортить остаток моего дня, — без всякого колебания произнёс Уильям, но внутри по-прежнему всё дрожало от волнения. Поправив очки секатором, он тут же направился навстречу заклятому врагу.

— А если я не выполню просьбу, то что вы сделаете? Секатором ударите?

Лицо наглеца украшала фирменная ухмылка, глаза горели ярким огнём или же пламенем Ада, а кожа при свете луны превращалась в фарфор. Наверное, каждая девушка бы хотела иметь такого любовника, как Себастьян. Знаменитая выскочка, не так ли? А также мастер комплиментов и угодник дамских (и не только дамских) сердец. Мягкая, игривая походка, лёгкое покачивание бёдер и фигура — просто сказка.

Но нашего Спирса, кажется, так просто не понять, но это только внешне. Внутри его трясёт всем его существом; жнец кусает незаметно губы и, словно заколдованный, смотрит, что будет далее.

— Ещё один шаг и я не стану сдерживать себя, — выдавил всё-таки из себя начальник.

— Как забавно! — прикрыв алые, словно закипающая в жилах кровь очи, усмехнулся эталон красоты и настоящего величия. Брюнет продолжил свою речь с некой издёвкой и нотками хитрости в голосе, сдерживая лёгкие смешки в адрес зализанного мальчишки: — Вы так много возомнили о себе. Или мне кажется?

Шаг за шагом приближался демон, явно уже предсказав направление секатора. Ладонь, обтянутая перчаткой, тут же сжала ствол, резким толчком двинув на себя, заставив приблизится начальника к себе и вдавливая в одну из каменных стен зданий.

— Простите, ибо я, как дворецкий, обошёлся с Вами грубо.

Жнец стоял перед демоном, лишившись своего оружия, прижатый к стене. Его лицо искажало непонимание, отвращение и злость, а если даже хорошенько приглядеться, то и на безразличном  лице присутствовали смущение и хорошо передаваемая боязнь дьявола. Чёрт знает, что от него можно ожидать!

Послышался чёткий удар ладони об стену, разбавленный после эхом по всей округе данного района. Это демон загонял свою жертву в угол, вознеся свою руку перед собой возле головы жнеца, тем самым блокируя какие-либо шансы на побег.

«Вот и попалась мышка в мышеловку...» — мысленно прошептал обладатель редких зелёных глаз, уставившись на ворона с прожигающей кожу ненавистью. И, помимо всего,  бедный Уильям никак не мог позволить этому демону ставить себя в такое положение, так что он с агрессией, безо всякого спокойствия, заявил:

— Свои штучки оставьте для дам, а меня, прошу, не троньте.

Демон лишь ухмыльнулся; явно позиция и волнение со стороны неприступного булыжника его забавила, побуждая продолжить издёвки. Подставив коленку между ног растерянного очкарика, он стал потирать ею предполагаемое место немалого достоинства.

Бедняга прибывал в напряжённом состоянии от подобных действий, ведь уже начал чувствовать, что внизу живота порхали бабочки, у которых вместо крыльев были острые лезвия кинжала.

Интересно, сколько лет он не испытывал подобных ощущений? А вдруг он и вовсе... девственник?

Трепетное волнение, жажда прикосновений, ласки — это всё вставало в большую неприязнь в первую очередь к себе, ведь тело уже само преподносит себя Себастьяну. Наш маленький раб чувств готов был провалиться сквозь землю, но он не то, чтобы физически; он даже морально не мог оттолкнуть от себя демона или твёрдо отказать своему искусному совратителю, а хищник в этот момент с жадной усмешкой наблюдал за шинигами, который, того не замечая, сжался, кусая свои сухие губы. Для тёмноволосого угодника это выглядело весьма возбуждающе. От этого дьявол, словно игривый тигрёнок, вызывающе облизнулся, растворяясь в уже предвкушении лакомства.

— Какие штучки? Я серьёзен, Уильям. Разве по мне не видно?

В ход пошла рука, тут же избавленная от хлопковой и стерильно чистой перчатки, что успевала медленно скользить вниз по торсу напуганного существа. Через мгновения пальцы столкнулись с серебряной, блестящей пряжкой тяжёлого ремня и тут же избавились от неё. Но не тут-то было: после путь рукам перегородили дрожащие кисти мужчины, а ведь Себастьян думал, что эта принцесса уже раскололась.

— Не говорите ерунды!.. Это слишком непристойно, да и неправильно всё это... Я...

— Хватит ломаться, как девственница в первую брачную ночь. Ах, извиняюсь, кажется, надавил на больное место, — оборвал речь жертвы Михаэлис, не теряя своей насмешки.

— Я н-не девственник!

Рука усилила свой напор, избавившись от сопротивления опьянённого и возмущённого жнеца.

— Посоветую Вам, Уилл, не мешать мне, если Вы, конечно, не хотите сделать себе же хуже...

Где-то внизу уже послышалось, как ширинка предательски расстегнулась, а за ней послушно и пуговица. Глаза робкого Бога Смерти наполнились лютым страхом, он впился руками в шею дворецкого, поближе притягивая того к себе, понимая, что против чар этого создания он — ничто.

Как можно ближе прижавшись к мерзкому созданию, он почувствовал, как становилось почему-то гораздо спокойнее, чем ранее, когда демон был рядом с ним, и развратник прочувствовал это: слуга, чуть склонившись, прижался к очкарику, положив свою мордашку ему на плечо, уткнулся носом в изгиб шеи, жадно вдыхая запах родного парфюма — Себастьян мог узнать этот аромат из миллиона других.

Рука была уже настолько близко, что с лёгкостью оттянула резинку трусов Уильяма, пальцами скользнула по расцветавшему фаллосу, сомкнув их кольцом вокруг головки. Дьявол начал медленно двигать рукой.

— Нет! Довольно, хватит! Не надо более... — жалобно взмолился Спирс, сжимая в руках фрак дворецкого.

— Прекратите этот цирк! Не этого ли Вы жаждали с самого начала?

— А что будет, если я откажу Вам? Думаю, что ничего...

Себастьян взглянул в зелёные очи жнеца, выпрямившись, нежно коснулся губами уст трясущегося создания, чтобы не напугать его больше. Но разве это похоже на природу демона? Нет, он тут же ненасытно вцепился в сочные и пухлые губы, требовательно покусывая их. Чего уж точно не ожидал Михаэлис, это того, что последовала ответная реакция, а сам жнец перестал сопротивляться.

В пустой улице был слышен тихий шёпот демона, разбавленный с тяжёлым дыханием Спирса. В глазах начальника стало всё темнеть и темнеть, пока он не понял, что вовсе потерял рассудок и контроль над телом. Ещё какое-то время глаза одурманенно глядели на мучителя, но после его рассудок погрузился в непроглядную тьму.

***

Спирс очнулся и оказался в комнате дворецкого, содрагаясь и постанывая.

— Нет!.. Не надо!..

Из ленты, будто кинофильма, стали проявляться весьма непристойные картинки. Откуда же эти оглушительные крики? Хах. Это жнец приходил в себя от адской боли, которая была вызвана демоном.

Шинигами лежал на койке, сжимая простыни в руках. Пряди мокрых волос, которые пропитались потом, прилипали к лицу парня или же были нелепо взъерошены, а дорогие ему очки лежали на полу с разбитым окуляром. Себастьян же голодным взглядом смотрел на беззащитного пленного, наблюдая, как тот невинно краснел и робел перед представителем Ада, как он содрагался под напором стройного тела и неловко раздвигал ноги.

Да!

Это зрелище стоило того. Было ещё приятнее смотреть, как брюнет извивался, кусал свои истерзанные губы и молил остановиться, когда дворецкий в буквальном смысле вбивал в парня свой фаллос. За каждым толчком следовал измученный мелодичный стон, с каждым вздохом грудная клетка парня тяжело подымалась и опускалась. Но Михаэлис наслаждался несчастной жертвой, заставляя стонать громче, а то и кричать. Порой его чёрная душа (у него она есть?) тихо что-то шептала, кажется, что-то о любви, но пассив в тот момент ничего не понимал и не помнил; ему казалось, будто демон говорил на каком-то несуществующем языке, хотя, по сути, нашего героя это не особо беспокоило.

Он, как и демон, наслаждался моментом, но никак не мог это признать.

Дурак.

Каждая часть тела красноглазого через какое-то время напряглась, что заставляло вены парня изящно выступать из-под кожи.

Непослушные пряди волос колыхались при каждом жёстком толчке демона, сводя Спирса с ума, но лицо дьявола почему-то тоже было напряжённым. Не было той завораживающей ухмылки, а лишь серьёзное, сосредоточенное выражение лица.

Интересно, сколько они перепробовали поз за эту короткую ночь? Сколько Уильям кончал, ощущая дикий оргазм?

И вот, когда демон очередной раз под нужным углом вбил свой член, то на этот раз оба парня кончили одновременно, протягивая имена друг друга, долго и прерывисто дыша. Дворецкий в то время чуть ли не по-волчьи завыл, изливаясь в свою новую суку.

Того не ожидая, шинигами вновь потерял рассудок — всё перед глазами потемнело, перед изумрудными очами был лишь образ демона, который что-то говорил — но он уже ничего не слышал.

***

Михаэлис провел холодной ладонью по щеке парня, очерчивая черты его лица.

— Уильям...

Тихим шёпотом прозвучало имя жнеца, после чего хозяин склонился к измученному созданию, отпустив его ноги, на которых оставил яркие следы то ли от когтей, то ли от ногтей. Брюнет робко зажмурился из-за того, что до сих пор не мог привыкнуть к такой близости к демону, но, как только тот увидел такую реакцию, не стал приближаться и приостановился.

— Для вас, Михалис, я — Уильям Ти-Сприс... — тем же шёпотом произнёс очкарик, смотря холодными глазами на зверя, который лишь мягко улыбнулся и лёг рядом с врединой, вальяжно закинув на него руку и ногу.

— Тц! Не мешайте мне спать, сколько можно это говорить? — проворчал шинигами.

— Но это моя кровать... — усмехнувшись, промолвил дворецкий. — Спите, Уильям Ти-Спирс, спите.

The end.