я тебя ненавижу!
Спрошу ещё раз... ты же не педик, Тох?
Парни стояли в полной тишине на протяжении нескольких минут. Терпение брюнета подходило к концу, а его ладони сжимались в кулаки. Было настолько тихо, что парни могли слышать дыхание друг друга. Антон никак не мог понять эмоции друга, и впервые за пять лет Антон снова боялся Рому.
Брови брюнета нахмурились, лицо залилось ярко бурым цветом, а сам парень будто бы трясся от злости. Антон же, наоборот, стоял, не двигаясь, весь бледный, как снег. Дыхание обоих начало ускоряться от напряжённой атмосферы вокруг, и парни уже тогда понимали, что дальше будет драка.
Мальчик в очках судорожно думал, как перевести это молчание в шутку, но снова врать другу ему не хотелось.
"Пусть лучше изобьёт, оскорбит, унизит. Не хочу общаться с ним и чувствовать всё время это отвратительное, мерзкое ощущение."
Антон опустил голову вниз, а с его лица снова начали катиться горькие одинокие слёзы. Сколько раз он винил себя за то, что обратил внимание на Катины слова. Мог быть бы уже дома и смотреть "Русалочку" с младшей сестрой, но нет, он упрямый козёл, не умеющий держать язык за зубами.
-Прости, но я не могу ответить на этот вопрос. Мне жаль. Я не надеюсь, что ты примешь меня, изменишь свои предубеждения ради меня. Видимо это конец нашей с тобой дружбы, Ром. Думаю тебе будет лучше без такого друга... как я. Да и твоим другом я уж точно не смогу быть.
От сказанных слов Антону стало не по себе, но, возможно, так и вправду будет лучше. Беловолосый поднял свои глаза на Рому и улыбнулся, глядя хулигану прямо в глаза. Единственное о чём сейчас мог желать Антон, так это о смачных, сильных тумаках от друга, которые, по его мнению, выбьют всю дурь из его головы. Парень поставил свой портфель на пол и подошёл на шаг ближе к Роме, пытаясь не спугнуть его. Слёзы перестали течь из глаз Антона, и он кивнул несколько раз головой, сигнализируя парню, что готов испытать весь гнев Пятифана.
Антон прикрыл глаза, в ожидании удара, но его не последовало... Наверное, такого ожидал Антон, чтобы было всё как в иностранных романтических фильмах, но, к сожалению, реальность отличалась от его мечт и желаний, и он почувствовал, как тяжелый кулак Ромы проехался ему по носу со всей силы. Парень резко отшатнулся назад, потерял равновесие и упал на пол. Алая жидкость медленно потекла из правой ноздри, пачкая белоснежное лицо Антона. Боль чувствовалась не только в области носа, но и по всей голове. Зрение отказывалось фокусироваться на человеке, подарившего эту боль, а тело не хотело сопротивляться.
Беловолосый лежал на полу, принимая свою учесть и готовясь к более сильным ударам. И вот его предсказание сбылось. Рома опустился на пол, поставив ноги по обе стороны от туловища Антона, и наносил один удар за другим. Очки Антона валялись рядом с ним, не менее разбитые чем лицо и сердце их обладателя. Правая бровь парня была сильно разбита, а у уголка глаза скапливалась его собственная кровь. А ведь раньше глаза Антона так привлекали Рому, теперь же, он являлся причиной кровавых слёз, вытекавших из них. В порыве ярости руки брюнета опустились на шею Антона, сдавливая её до красноты и перекрывая доступ к кислороду. По бокам формировались кровавые полукруги от ногтей хулигана, а лицо жертвы начинало стремительно краснеть. Тело Антона наконец-то начало функционировать под страхом смерти, его руки обхватили Ромины, пытаясь расцепить мёртвую хватку. Глаза Ромы опустились на шею парня, которая когда-то так манила его к другу, а глаза застилала пелена прозрачных слёз.
-Я тебя ненавижу! Ненавижу, слышишь!? Как ты смел, сука, скрывать всё это время от меня такое. Ненавижу тебя...ты...ты!
Руки Пятифана медленно сползли с шеи блондина, открывая ему доступ к необходимому и желанному кислороду. По щекам парня потекли слёзы, капая прямо на изувеченное Ромой лицо Антона, который уже во всю откашливался и восстанавливал своё дыхание. Окровавленные далеко не своей кровью руки брюнета быстро устремились скрывать слёзы, а губы затряслись, пытаясь что-то сказать.
-Ненавижу тебя, Петров! Хочу убить тебя, но не могу! Ты заставляешь меня чувствовать странные, непривычные для меня вещи. И проблема в том, что я не понимаю... нравится мне это или нет.
Брюнет всё никак не успокаивался и продолжал плакать, а Антон сидел молча на полу, пытаясь вытерпеть всю боль от ударов, нанесённых его другом, и остановить поток своих слёз. Через какое-то время они оба успокоились, и тишина снова образовалась между ними. Рома не хотел отстранять руки от лица, не хотел, чтобы Антон видел его слёзы, а также не хотел видеть результат его выплеска эмоций. Он слышал тихие всхлипы блондина и ему становилось мерзко от самого себя.
"Рома, блять, что с тобой такое? Прекрати нытьё, пацаны не плачут. Сам становишься, как педик! Сначала слёзы, а потом что? Влюбишься в этого пидрилу Антона...?Нет, этого никогда не будет. Он мне омерзителен! Антон глуп, уродлив, скучен, одинок, болен на голову. Помни что тебе отец говорил: "Мальчики не могут любить мальчиков!" Я ненавижу этого идиота..."
Брюнет перевёл взгляд на Антона, готовясь снова вступать в драку, но вид окровавленного бледного и совершенно не сопротивляющегося парня остановил Рому. Он почувствовал некое волнение, вину за свой поступок.
Встав с пола, хулиган медленно подошёл к другу и протянул тому руку. Увидя лицо Антона в полной красе, в глазах Ромы снова начали скапливаться слёзы. Одна бровь и подбородок парня были разбиты, из носа всё ещё текла ярко красная жидкость, а шея была покрыта темными кровавыми подтёками. Он не думал, что так сильно потрепал блондина.
-Хэй, ты хоть живой там?
Рома спросил, пытаясь разрядить обстановку, но ещё больше начал винить себя, когда беловолосый снова начал рыдать, на этот раз от невыносимой боли.
-Ты чего? Ну да, чуть-чуть перестарался. Сильно болит?
Брюнет опустился на колени рядом с другом и ещё раз внимательнее осмотрел его повреждения. Из-за боли Антон не мог и слова выдавить из себя, поэтому просто аккуратно кивнул головой. Вина всё больше и больше глодала Рому изнутри, а блондин больше не казался ему таким отвратительным. Наоборот, сейчас Антон был менее омерзителен Роме, чем он сам. Хулиган мягко взял друга под руку и помог ему встать, удивив обоих.
-Ром, что ты делаешь?
-Тош, тебя надо к медсестре отвести. Пусть обработает... ну ты понял. Прости короче. Кому-нибудь вякнешь о моих слезах, зарежу прямо на месте.
Несмотря на боль, губы Антона расползлись в доброй и удовлетворённой улыбке. Левую руку он положил на плечо Роме, облокачиваясь на него, дабы не упасть от головокружения, а правой зацепил свой рюкзак. Рома неловко обхватил своей рукой левую ладонь Антона и повёл его в медкабинет. В тот момент лица парней были почти одинакового цвета, только вот у Антона оно было красным от размазанной крови, а у брюнета от дикого смущения.