«Не отпускай»
Ян
Байк ревел, будто из-под земли вырывался монстр.
В голове крутилась одна мысль — в этот раз я не должен опоздать.
Резкий тормоз.
Я спрыгиваю, байк падает набок, а я уже у двери.
Дёргаю ручку — заперто.
— Эли, малышка, открой, это я!
Пару секунд — и дверь распахивается.
На пороге стоит мать Эли — Жасмин.
Я влетаю внутрь.
Эли сидит на диване, бледная, будто стеклянная.
Подхожу, опускаюсь на колени перед ней.
— Ангел... посмотри на меня. Я тут. Я успел.
Пальцами провожу по её щеке.
Она поднимает взгляд — будто не верит, что я настоящий.
— Боже, Ян... — шепчет, и в следующее мгновение вцепляется в меня, обнимает, всхлипывает.
Я прижимаю её к себе одной рукой, другой глажу по волосам.
— Ш-ш... я рядом. Никто тебя не тронет.
Оборачиваюсь — у двери стоят Джек и Жасмин.
У Джека в глазах ревность и злость, смешанные с чем-то ещё... может, страхом.
Я осторожно отстраняю Эли, поднимаюсь.
Она смотрит на меня заплаканными глазами, не понимая, куда я собрался.
Подхватываю её за колени и талию, беру на руки.
Прохожу мимо родителей и поднимаюсь в её комнату
Я вхожу в её комнату.
Та самая — с бледными стенами, запахом ванили и ноткой её парфюма, смешавшейся теперь с чем-то солёным... со слезами.
Закрываю дверь плечом.
Ставлю Эли на кровать, она всё ещё дрожит — тонкие пальцы сжимают простыню, глаза бегают, будто ищут во мне опору, ответ, спасение.
— Всё закончилось, слышишь? — говорю тихо, садясь рядом.
— Пока я жив — никто не посмеет тебя тронуть.
Она смотрит на меня — и в этом взгляде столько боли, что внутри что-то хрустит.
Я тянусь, убираю прядь волос с её лица, пальцы чувствуют, как она всё ещё дышит часто, как будто боится, что если вдохнёт глубже — всё исчезнет.
— Ян... — её голос дрожит. — Я думала, ты не придёшь.
— Даже если бы ад стоял между нами — я бы всё равно пришёл, — шепчу, и сам не замечаю, как злюсь. Не на неё. На мир. На себя. На всех, кто посмел довести её до этого состояния.
Она тянется ко мне, а я не отстраняюсь.
Её лоб прижимается к моей груди.
Мой пульс сбивается, а руки сами обнимают её крепче.
— Не отпускай, — шепчет она. — Просто не отпускай.
— Даже если захочешь — не смогу, — отвечаю, и это правда.
Несколько секунд — только дыхание. Её. Моё.
Где-то снизу слышится шаги — наверное, Джек.
Но мне всё равно.
Я здесь.
И если кто-то посмеет снова причинить ей боль —
я превращу этот город в пепел
— Малышка, мне нужно спуститься вниз и обсудить эту ситуацию с твоим отцом. Ты посидишь здесь и подождёшь меня, хорошо? — я опустил взгляд на её глаза.
— Тогда пойдём вместе, — хотела была она встать, но я не дал. Положил её плечи на кровать и нежно поцеловал в губы. Она начала таять, как лёд под солнцем; лёгкий стон сорвался с её губ, и во мне что-то откликнулось. Я мысленно оттолкнул себя: «Сейчас не время». Разорвал поцелуй.
— Ангел, ты останешься здесь. Я скоро вернусь, хорошо? — поцеловал её в лоб и направился вниз.
Внизу Жасмин стояла у дивана, а Джек крутил нож на столешнице. Увидев меня, он повернул голову в мою сторону.
— Думаю, теперь мы точно знаем, где Дрейк — в охотничьем домике, — твёрдо сказал я. Джек минуту молчал, затем кивнул.
Я достал телефон и набрал Эмиля; после второго гудка он поднял трубку.
— Да, брат? — его голос звучал запыхавшимся.
— Ты чего запыхался, лысого воробья гонял? — голос у меня не поменялся: грубый, без тени шутки.
— Ой блядь... да я лазил по старым складам, тут словно вся барахолка города собрана, — раздражённо ответил он.
— Собирайтесь и приезжайте к дому Джека. Мы знаем местоположение Ворона.
— Понял, брат, — голос тут же стал серьёзным. Я положил трубку.
Мой взгляд упал на Жасмин — она гладит широкие руки Джека. Я присмотрелся к её лицу и понял: Эли очень похожа на мать — те же светлые волосы, голубые глаза, миниатюрная фигура и невысокий рост. Старшая дочь больше похожа на отца.
— Ян, нам нужно поговорить, — прозвучал чей-то ровный голос.
Я прошёл к кухонной стойке. Джек всё так же вертел нож, я не терял его из виду.
— Эли схватила нож, когда увидела Дрейка, — сказала Жасмин. Я опустил глаза: моя девочка не хотела сдаваться без боя — такая хрупкая, но с огнём внутри.
— Я позвонил Эмилю, скоро все соберутся здесь. Пойдём в охотничий домик и покончим с ним. Без разговоров — сразу. Убьём, — голос мой стал громче; злость нагревала меня, руки требовали действия. Я хотел покрыть их кровью, прийти к своей малышке, забрать её отсюда и увезти далеко — в наш город, в наш дом, и больше не отпускать. Многие не знают, что у меня есть дом и прибыльный, законный бизнес. Я дам ей всё, чего она захочет.