Последняя черта.
— Вон отсюда, мразь!
Бутылка разбилась о стену в сантиметре от моей головы. Осколки дождём посыпались на голые ступни. Я даже не вздрогнула. Уже привыкла.
Отец.
Пахло водкой и потом. Его красное лицо, перекошенное злобой, было последним, что я увидела перед тем, как дверь хлопнула у меня за спиной.
Холод.
Я замерла на крыльце, сжимая в кулаке тридцать семь рублей — всё, что успела схватить. Ветер пробирал насквозь. На мне — рваная кофта (та самая, серая, с вытянутыми рукавами) и джинсы, которые я не меняла третий день.
Я не плакала.
Сквозь закрытые шторы лился жёлтый свет. Там, за стеклом, он уже смеялся, включил телевизор. Как будто не выгнал собственную дочь в два часа ночи.
"Ты мне не дочь", — его слова горели в висках.
Я повернулась и пошла.Без цели.
Парк. Лавочка. Я свернулась калачиком, кусая губы, чтобы не стучать зубами. Холодно. Очень холодно.
Машина.
Чёрная, огромная, дорогая. Она притормозила рядом. Я не подняла голову — вдруг менты? Или ещё кто похуже...
— Ты живая?
Голос — твёрдый, без жалости.
Я посмотрела.
Он.
Кожаное сиденье. Тёплый воздух из салона. И его глаза — тёмные, как ночь за окном.
— Залезай.
Я должна была испугаться. Убежать. Но я протянула руку.
Его пальцы сжали моё запястье. Тепло.
Я замерла на пороге, вдруг осознав, что лезу в машину к незнакомцу.
— Я...
— Замёрзнешь, — перебил он. Голос низкий, спокойный. — Садись или оставайся. Выбирай.
Я села.
Дверь закрылась с глухим стуком. В салоне пахло кожей и чем-то дорогим — как в тех магазинах, куда мне всегда было стыдно заходить.
— Пристегнись.
Я потянулась за ремнём дрожащими пальцами. Не слушались.
Он вздохнул, наклонился ко мне. Я замерла, чувствуя, как его дыхание касается моей щеки. Щелчок ремня.
— Спасибо, — прошептала я.
Он не ответил. Машина тронулась.
— Как зовут?
— Яна.
— Артём.
Молчание. Я смотрела в окно, где мелькали огни ночного города. Такого чужого. Такого далёкого от моей рваной кофты и тридцати семи рублей в кармане.
— Тебя выгнали?
Вопрос прозвучал неожиданно. Я сжала кулаки.
— Не ваше дело.
Он усмехнулся.
— Моё, раз уж ты в моей машине.
Я промолчала.
— Где хочешь выйти?
Я посмотрела на него.
— Не знаю.
Он кивнул, будто ожидал этого ответа.
— Тогда поехали ко мне.
— Что? Нет!
— У тебя есть варианты?
Я сглотнула. Нет. Вариантов не было.
— Я... я не...
— Я не трону тебя, — он сказал это так просто, будто обсуждал погоду. — У меня свободная квартира. Переночуешь. Утром решим.
Машина повернула в элитный район. Я прижалась к двери, вдруг осознав, насколько всё это странно.
— Почему?
— Почему что?
— Почему помогаете?
Он долго молчал.
— Потому что сегодня холодно.
И больше ни слова.
Я смотрела, как его пальцы сжимают руль. Сильные. Уверенные. Совсем не похожие на дрожащие руки моего отца.
И вдруг поняла — я еду с незнакомцем.
Но почему-то боялась меньше, чем остаться в том парке.
Машина остановилась перед высоткой с зеркальными окнами. Я прилипла лбом к стеклу, разглядывая это стеклянное чудо, сверкающее в ночи.
— Выходи.
Я машинально потянулась за дверью, но он уже обходил машину и открывал её снаружи. Его тень накрыла меня целиком.
— Идём.
Лифт поднимался так быстро, что закладывало уши. Я украдкой разглядывала его в зеркальной стене:
Высокий.
Широкие плечи.
Тёмные волосы, чуть длиннее, чем носят бизнесмены.
Он поймал мой взгляд.
— Нравится?
Я покраснела и отвернулась.
Квартира оказалась огромной и... пустой.
— Здесь никто не живёт?
— Я редко бываю, — он бросил ключи на консоль. — Ванная там. Чистое бельё в шкафу.
Я стояла посреди гостиной, теребя рукав кофты.
— Спасибо...
— Душ. Еда. Сон, — он говорил коротко, как отдавал приказы. — Утром поговорим.
— А вы... где будете?
Он показал пальцем на дверь.
— У меня дела. Вернусь к утру.
Я вдруг испугалась остаться одна в этом незнакомом месте.
— Можно... можно свет не выключать?
Он остановился у двери, обернулся. Взгляд скользнул по моим рукам — я даже не заметила, как снова начала грызть ногти.
— Включай любой.
Дверь закрылась.
Я осталась одна.
Тишина.
Такая непривычная после вечных криков дома.
Я прошлась по квартире:
— Кухня с мраморной столешницей
— Диван размером с мою бывшую комнату
— Огромная кровать с идеально заправленным бельём
В ванной я час сидела под душем, пока вода не стала ледяной. Стирала с себя запах дешёвого алкоголя и родного дома.
Утро.
Я проснулась от запаха кофе.
На кухне стоял он — в свежей рубашке, с телефоном у уха.
— Да, позже. Нет, Вика, не сегодня.
Увидев меня, кивнул на стол:
— Ешь.
Там было всё:
Яичница с беконом
Свежий апельсиновый сок
Тёплые круассаны
Я села, стараясь не чавкать. Он положил передо мной телефон.
— Набери номер родных.
— Зачем?
— Чтобы они знали, где ты.
Я потупила взгляд.
— Не надо...
Он изучал меня несколько секунд, потом резко встал:
— Одевайся. Поедем.
— Куда?
— Узнаешь.
В его голосе появилась та самая сталь, против которой не поспоришь.
Я послушно пошла за своей рваной кофтой, но он остановил меня:
— Это выбрось.
И кинул мне сверток с новой одеждой.
Джинсы.
Свитер.
Даже нижнее бельё.
Я покраснела до корней волос.
— Вы... это...
— Размер угадал? — спросил он совершенно серьёзно.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— Хорошо. Пару минут.
Дверь в спальню закрылась.
Я осталась с мыслями:
Кто он?
Что ему от меня нужно?
И почему я ему верю?