Забери меня

Нет, я не была негативно к нему настроена. Скорее нейтрально. Мне казалось, у нас не может быть ничего общего. Вы когда-нибудь ощущали, что у эмоций есть своя размерность глубины? Например, радость - это взлет вверх, на определенную высоту. Грусть - спуск в овраг. Отчаяние - погружение на глубину. Некоторые глубины мне довелось измерить. Не самые низкие, но хватает, чтобы потом долго не мочь вдохнуть воздух при поднятии вверх. Мне казалось, в нем нет этой глубины. Как раз наоборот, он где-то там, на вершине, и мы думаем на разных диалектах одного языка.

Вечеринка закончилась. Один из таких вечеров, о которых нечего особо рассказать, просто было хорошо. Кажется, я забыла, что лечить кроме времени могут еще и люди.

Все уже начали разъезжаться. Обычно всегда есть продолжение на улице, вне дверей клуба, но в этот раз погода была не на нашей стороне. Выйдя на улицу я мгновенно промокла. Если сначала у меня выбор выбор между идти домой пешком (живу я не очень далеко) или вызвать такси, то теперь второй вариант отпал из-за мокрой одежды. Оставалось идти самой.

— Черт, - я обернулась на ругань и увидела Калеба, который явно был не в восторге от своего мокрого байка и мокрого шлема, который он ранее беспечно привязал к рулю. Почему-то эта картина выглядело забавно. На мой легкий смешок Калеб обернулся, секунду помедлил, улыбнулся в ответ тоже. — Тоже промокла?

— Немного.

— Не думаю, что такси согласится взять тебя такой. Садись, я тебя подвезу.

Конечно, в этом весь Калеб. Значит сейчас я играю роль брошенного под дождем маленького котенка. Немного подумав, я подошла к нему, тем самым молчаливо согласившись на предложение. Узнаем, какой ты.

— Спасибо, - я скромно ответила.

Мы никогда не общались наедине, только изредка в общих кругах. Я даже не была уверена, если он знает мое имя.

— Держи шлем. Вам будет хорошо вместе, вы оба мокрые.

Что? Ощущение ледяного шлема на моей голове резко прекратило поток мыслей на счет двусмысленных ассоциаций. Ощущение холода сменилось резким осознанием ситуации. Во-первых, на мне юбка, и не самая длинная. Как раз такая, чтобы задиралась вверх по бедрам, когда садишься расставив ноги. Во-вторых, меня немного смущала интимность момента, где я к нему прижимаюсь сзади. Калеба, это, видимо, нисколько не смущало. Быстро застегнув ремешок шлема, он перекинул ногу через седло мотоцикла и повернул голову на меня через плечо в ожидающем жесте. Кажется, я согласилась на это слишком поспешно. Ну что ж, раз его это не особо волнует, то почему должно меня? Сделав шаг к мотоциклу, я со второго раза смогла кое-как перекинуть ногу, чтобы при этом ни одна часть тела не была продемонстрирована. Дальше руки. Куда положить руки? Хорошо, вот я вижу его со спины, насколько высоко нужно обхватить? Если обхвачу так, то подумает, что я монашка, если ниже - что намекаю.

— Держись крепче, если не хочешь упасть в лужу.

Клянусь, он читает мои мысли. Я не думаю о твоей спине, я вообще оценивала материал лонгслива...если ты слышишь.

Наугад за него схватилась, чтобы лишняя секунда размышления не заставила его подумать, что я тот самый тормоз его мотоцикла. Наконец поехали. Бонусное приятное впечатление о Калебе номер 1: он не ехал быстро. Не то чтобы я боялась, но мальчишки часто любят покрасоваться. Но, хочу сказать, ощущать себя ценным грузом намного приятнее. Сначала нас клонило то в одну, то в другую сторону, и мне уже начало казаться, что я поспешила с одобрением, но потом я заметила, что он всего лишь объезжал лужи.

Спустя 15 минут дороги, или около того, мы подъехали к моему дому. На секунду мне вдруг стало интересно, а если бы возле клуба было 10 мокрых котят, смог бы он завезти домой каждого? Забавная мысль, надо записать и посчитать сколько времени у него бы это заняло. Точно бы всех отвез и у него точно есть какая-то магическая штуковина, которая позволяет находиться одновременно в нескольких местах.

Все также нелепо, но, наконец, успешно, я слезла с чертового мотоцикла, а когда слезла, то в отражении его шлема увидела, насколько потрепано я сейчас выглядела. Промокшая одежда и прилипшие мокрые волосы к шее и плечам. А когда Калеб снял шлем, то в нем я увидела такого же мокрого бедного котенка.

— В порядке? — спросил со спокойным выражением лица. Он сейчас выглядел как водитель убера, которому действительно важен твой комфорт. Ну что ж, какой бы подвох меня не ждал, но 5 звезд за поездку ты получил.

— Да, спасибо, что подвез, — немного помедлив, я продолжила. — Как насчет чая? Ты весь промок, а так я хотя бы могу отплатить тебе за поездку.

Почему-то я ожидала, что он откажется. Но он задумался и ответил:

— Хм, чай звучит очень неплохо.

Чёрт, как же наверное это вульгарно выглядит. Зову к себе под предлогом чая.

— Не подумай ничего такого, не хочу, чтобы ты потом проклинал меня в лихорадке. Ладно, не стой тут, пойдем скорее.

Ничего не ответив, но скрытно улыбнувшись, Калеб запарковал свой мотоцикл и поставил замок. Шлем на этот раз взял с собой.

Я живу в обычной однокомнатной квартире. Первые 3 года общаги колледжа успели надоесть (нет, все же есть свой шарм в общажной жизни, вы все как большая семья, но иногда хочется побыть в своем уголке, который в общежитии очень тяжело организовать). Но сейчас я и пара моих домашних носков на полу никак не планировали гостей.

— У меня есть чистая одежда брата в шкафу, выпросила ее для себя, но, так уж и быть, дам тебе в нее переодеться, — быстро я пролепетала отвлекая внимание, пока моя нога отодвигала носки в угол. — Проходи пока, я поставлю чай.

— Хорошо, спасибо, — улыбнувшись ответил Калеб и прошел в комнату. И я увидела его слегка удивленные глаза.

Моя квартира была моим пристанищем, моим углом и моей отдушиной. Возле кровати стоял мольберт с разбросанными холстами и черновиками на мягкой бумаге. Мой любимый виниловый проигрыватель рядом с синтезатором. Шарму всему придавала незаправленная кровать. Наверное, комната математика должна была выглядеть по-другому. Но дела обстоят намного хуже. Я давно поняла, что у меня нет таланта. Вернее, мне кажется, у меня есть талант все чувствовать, понимать и проживать, но никак не оформлять, выражать и излагать. Мне нравится рисовать, хотя я и не умею это делать так, как это делают даже самые посредственные художники. Я не знаю нотной грамоты, но мне однажды так понравилась композиция, что я решила для нее купить целый синтезатор. Я научилась ее играть спустя пару недель по видеоуроку. Это все просто попытки оказаться ближе к тому чувству, которое я испытываю при прослушивании той или иной песни, созерцанием той или иной картины. Мне всегда хотелось создать что-то такое, что бы тронуло и меня, но к сожалению, или к счастью, я давно поняла, что этого мне просто не дано. До сих пор моей высшей оценкой написания картин считается способность изобразить море, которое я решила со вчерашнего дня не писать какое-то время, чтобы особо не расстраиваться. И поэтому без особых амбиций и надежд я использую творчество в качестве отдыха, саморефлексии или, как я уже упомянула, в попытке приближения, как говорится, к прекрасному. Только пера на столе не хватает. Вот почему я съехала из общежития. Там каждая работа оценивается, так как ты на виду. Все глаза и уши знают, что ты делаешь, рисуешь, играешь. Моя квартира стала no judgment space в моей жизни. А теперь я привела домой очередные глаза и уши.

Калеб прошел по комнате, остановив свой взгляд на каждой каракуле, валяющейся на полу, на каждой картине, на каждой моей пластинке. Кстати, звездой моей программы были наушники за кругленькую сумму денег, на которые я копила пару месяцев, чтобы поглощать каждую ноту, издаваемую проигрывателем (да-да, наушники дороже проигрывателя).

— Ого, — в удивлении выдавил из себя Калеб, — У тебя здесь... интересно, — вот он, пресловутый комментарий математика. Но я безмерно благодарна Калебу за то, что он ничего не сказал, про мои рисунки. Значит, либо они были настолько плохи, с чем я смирилась, либо настолько хороши.

— Ах это, не обращай внимания, я люблю порефлексировать, — оправдания.

— Напрашиваешься на комплименты?, — Калеб обернул голову и улыбнулся самой теплой улыбкой.

— Не напрашиваюсь, правда. Кстати, ставлю все, что ты никогда не слышал звук чище, чем в моих супер-наушниках, хочешь поспорить?

Калеб тихонько засмеялся. Что это, его суперсила? Как он понял, что я не хочу об этом говорить? Мне кажется, в этом его фишка — считывать людей.

— Конечно, только здесь мне нужен супервайзер, чтобы я не испортил твои пластинки.

Пока закипал чайник, я подошла к проигрывателю и, недолго выбирая, поставила ему пластинку с самой теплой музыкой, которая только у меня была. Что-то легкое и приятное, мне кажется, такое ему бы точно понравилась. Я взяла наушники и надела на него:

—Наслаждайся, пока я принесу чай, — и нажала на play.

Оставив Калеба в комнате, я сделала на кухне 2 кружки черного чая и занесла их в комнату.

— Неплохо, это твоя любимая?

— Нет.

— Тогда почему не показываешь сразу свое лучшее из коллекции?"

Да потому, что лучшее из моей коллекции лучшее только для меня.

— Решила подобрать что-то для тебя, но если тебе интересно, то могу поставить свой хит. Только потом не жалуйся.

— Ты должна была это сделать сразу, — снова улыбка. Хватит быть таким теплым или я начну понимать людей вокруг.

— Хорошо, — Хочешь хит? Получай. Я нашла свою самую любимую пластинку с классической музыкой. Она была меланхоличной, а мне не хотелось превращать этот вечер во что-то серьезное, а к любимой пластинке я отношусь серьезно всегда. Поставив иглу проигрывателя, я посмотрела ему в глаза, чтобы ни одна его эмоция не скрылась от меня. Но, кажется, ему понравилось? Вернее, его лицо выражало удовлетворительное удивление, как когда увидел хороший фильм.

Спустя минуту, он снял наушники:

— Вау, я думал, все слушатели классики вымерли.

Придурок. Не смогла удержать себя и не закатить глаза.

— Я шучу, мне понравилось даже.

— Конечно, — саркастично ответила я.

Где-то еще почти час мы сидели в моей комнате, обсуждая музыку. У нас были совершенно разные вкусы, но Калеб слушал внимательно все, что я ему рассказывала с воодушевлением. Под конец мне даже стало неловко, что прожужжала ему все уши.

— Что ж, мне уже пора, — после паузы в разговоре сказал Калеб, поднимаясь с кресла. — Спасибо за чай, и за одежду, я завезу тебе ее послезавтра, сразу как постираю.

— Можешь не спешить и спасибо, что подвез, — я провела его до прихожей, где он обулся.

— Кстати, — выходя за дверь Калеб уточнил, — Хотел сказать, что море на твоих картинах замечательное. Может, научишь рисовать так же?

Пять звезд этому водителю.