Часть 3 : Ошибся простите...
Она была очень красивая... Меня перевели в палату, и я сидела, кормя свою красавицу. У Маши были чудесные зелёные глазки, пухленькие щёчки, ручки и ножки.
— Ха-ха! — я рассмеялась от того, как смешно она ела. — Хорошенькая моя.
Чмокнув её в лобик, я стала её укачивать. Потихоньку она уснула у меня на руках, а позже уже крепко спала в люльке. Вдруг ко мне постучались.
— Да? — повернувшись, я увидела маму. — Мам!
Я обняла её, а она — меня.
— Спит наша красавица?
— Угу.
Она положила пакет на кровать и подошла к люльке. А я, в свою очередь, поправила халат.
— Какая маленькая! — прошептала мама и расплакалась, глядя на это маленькое чудо. — А глазки? Глазки синие? — спросила она у меня.
— Нет, зелёные.
— Зелёные? Ой, как хорошо!
Маша стала шевелиться и просыпаться. Она открыла глазки, и мама ахнула:
— Какие же красивенькие! Маська, ты такая красавица у нас, пухленькая.
Мама поцеловала её ручку, а я улыбнулась.
— На тебя похожа в детстве, — мама посмотрела на меня, и я ответила:
— Угу.
— Как ты? Что-то болит?
— Нет, всё хорошо.
— Ну, слава богу, а то мы с бабушкой так переживали за вас. Да, маленькая?
Она аккуратно взяла Машу на ручки, и та стала забавно дёргать ножками и ручками.
— Ха-ха, смешная ты наша! — она чмокнула внучку в лобик.
Нас выписали через три дня. Вначале мне помогала мама, а после я и сама всему научилась. Сейчас нам уже целых полтора годика. Я работаю официанткой в ресторане неподалёку. Платят хорошо, даже очень. Маша сидит с мамой дома, пока я на работе. Как-то справляемся и растим Марию Ивановну. Да, я дала ей отчество её ужасного отца.
В один из дней Маша расплакалась из-за того, что ударилась ножкой об угол, а я её успокаивала.
— Ну что такое, м-м-м? Мышонок?
Я поцеловала её в лобик и удобнее перехватила на руках. Маша плакала, прижавшись ко мне и посасывая соску. Я гладила её по голове, как вдруг кто-то постучал в дверь. Я оставила дочку в комнате на диване, а сама пошла открывать. У меня есть дурная привычка — не смотреть в глазок. Вот и сейчас я на мгновение отвлеклась на какой-то шум позади себя, а когда открыла дверь и посмотрела вперёд, то ахнула от шока.
Передо мной стоял человек, который испортил мне всю жизнь. Он серьёзно смотрел мне в глаза, а после перевёл взгляд за мою спину, туда, где была Маша.
— Ма-а-ама! — крикнула дочка и, подбежав, обняла меня за ногу.
Положив руку ей на голову, я посмотрела Ване в глаза. Ваня просто молча смотрел на неё, а Маша — на него. В его глазах промелькнул какой-то блеск, но потом он произнёс:
— Ошибся, простите.
Сказав это, он начал уходить, а я быстро закрыла дверь и села на корточки перед Машей.
— Что такое, солнышко?
— А кьто этё быль?
— Это был какой-то чужой дядя.
— Мама, а когдя прийдьёт папа?
— Я не знаю, солнышко. Он сейчас очень далеко.
— Мы зя будем здять его?
— Конечно будем. Пойдём бабушкины блинчики кушать, а то она обидится.
— Ни обидится! — сказал Мышонок и неуклюже побежала на кухню.
Я пошла следом за ней. Мы поели и стали собираться на улицу — погулять и встретить маму с работы. Маша сидела на стульчике и ждала, пока я надену ей розовые сандалии.
— Пойдём, мышонок.
Закрыв дверь, мы медленно спустились с пятого этажа и вышли на улицу. Мы проходили мимо того ужасного места, где полтора года назад я забеременела Мышонком.
— Мамоська.
— Да, мышка?
— А поцему мы тям не ходим?
— Там очень опасно ходить, зайка.
— Ясьня.
Я взяла её за руку, и мы пошли дальше. На детской площадке играли дети, рядом сидели подростки и играли в карты. Я улыбнулась: ведь когда-то и я была такой же. Вдруг Маша запнулась и чуть не упала, но я вовремя среагировала. Сев на корточки, я спросила:
— Не ударилась?
— Неть! Бабуська-а-а-а!
Маша побежала навстречу моей маме, и та поспешила к ней.
— А-а-а, кто это меня встречать пришёл? Машулик?
Я улыбнулась, но вдруг почувствовала чьё-то присутствие совсем рядом с собой...