Варя и Влад/Когда тьма возвращается

Они переоделись и направились на кухню, где царил настоящий творческий хаос. Алёнка нарезала морковь со скоростью ветра, при этом споря с Сашей, стоявшим у плиты с половником и лицом полным сосредоточенности.

— Вы опоздали, — сказал Саша, не оборачиваясь. — Мы уже почти сожгли картошку.

— Значит, вовремя, — усмехнулся Влад и подошёл к столу, взяв нож. — Варя, давай, режем. А я проконтролирую, чтобы ничего не взорвалось.

— Так, кто у нас за соль отвечает? — громко спросила Маша, стоя у плиты с ложкой в руке. — Кто?

— Только не Саша, прошу, — хором сказали Алёнка и Варя.

Саша возмущённо вскинул руки:

— Почему сразу я? Один раз пересолил макароны, и меня теперь в чёрный список?

— Один раз? — переспросила Алёнка, вытирая руки. — Они хрустели от соли. Это было преступление против кулинарии.

— А ты тогда сказала, что "интересный вкус"! — воскликнул он, прижав ладонь к сердцу.

— Я тебя не хотела ранить!

Смеясь, Влад подошёл к столу, на котором Варя аккуратно нарезала помидоры. Он остановился рядом, посмотрел с интересом, наклонился ближе… и вдруг, прежде чем она успела заметить, быстро зачерпнул пальцем немного соуса с ложки и попробовал.

— Влад! — вспыхнула Варя, тут же отдёргивая руку. — Ты! Я ж только-только…

— Вкусно. Идеально, — хмыкнул он. — Но мне всё-таки не хватает… тебя рядом.

Она покраснела, как те самые помидоры, и отвела взгляд, но губы дрожали от улыбки.

— Ну всё, — театрально произнёс Вася, заглядывая в кастрюлю. — Эти двое нам больше не помогают. Их надо выносить на стол и подавать с гарниром из обнимашек.

— Ага, — поддержал Саша. — И ещё перца. Они слишком сладкие!

— Можете просто радоваться за нас, — усмехнулся Влад, не отходя от Вари. — Или завидовать молча.

— Мы не завидуем, — заявила Снежка, вытирая нож. — Мы просто следим за балансом романтики. А то уровень уюта превышает норму.

— И всё же приятно, что вы такие, — добавила Маша мягко. — Любовь всегда делает обед вкуснее.

— И острее, — пробормотал Корвин, прикусив язык от жгучего перца, — особенно когда кто-то переборщил с чили.

— Это был эксперимент! — воскликнула Алёнка. — И, кстати, он удался. Правда, Саша?

— Я… я не чувствую языка, но да, эксперимент… — с трудом выговорил он.

Скоро всё было готово.Пока все рассаживались, Алёнка с Маша подносили последнюю тарелку. Корвин ловко пододвинул стул Маше, но не удержался от замечания:

— Надеюсь, ты больше не подсыпала порошка из "зелёной книги" для усиления вкуса?

— Это была одна щепотка! — хихикнула Маша. — И суп стал вкуснее. Ты сам так сказал.

— Я думал, это был просто тмин, — вздохнул он и сел рядом.

Снежка поставила графин с компотом в центр стола и обвела всех взглядом — тёплым, радостным.

— Вот бы так всегда, — прошептала она Васе. — Вместе, без страха, без битв…

— И с супом, — кивнул Вася, — а то у нас обычно обед — это три печеньки на костре.

— Или пережаренные сосиски от Саши, — добавила она, смеясь.

— Эй! — возмутился Саша. — Я в прошлый раз поджарил идеально. Просто… одна сосиска сгорела, потому что ты отвлекала меня своей красотой!

Алёнка чуть не подавилась компотом от смеха.

— Ну всё, поешь — и иди тренироваться в пикап-репликах.

— Я тренируюсь на тебе, это уровень «профи»!

А в это время Варя, незаметно для остальных, нарезала хлеб. Влад наклонился к ней, шепнул:

— Хочешь, сбегу с тобой на кухню, и мы притворимся, что забыли вернуться?

— Хочешь сбежать от своей миски? — она ухмыльнулась, всё-таки покраснев.

— Нет. От них, — он наклонился ближе, — чтобы ты снова улыбалась только мне.

Она вздохнула, чуть наклонив голову, и прошептала:

— Так ты просто ревнуешь к печенью.

— Я ревную к любому, кто вызывает у тебя такую улыбку. Даже к хлебу, если надо.

— Влад… — прошептала она чуть мягче. — Ты дурак. Но милый.

— Я твой дурак, — ответил он и украдкой поцеловал её в висок. Варя вспыхнула, но не отстранилась. А из-за стола уже раздалось:

— Мы всё видим! — объявил Саша. — Очки Маша вчера протёрла, так что теперь у нас кулинарное реалити-шоу в прямом эфире.

— "Варя и Влад: битва приправ" — добавил Вася.

— Счастливые они, — тихо сказала Снежка. — И, кажется, по-настоящему.

Корвин между тем зацепил ложкой край чашки и чуть пролил бульон на скатерть.

— Это из-за них! — пожаловался он. — Трудно быть хладнокровным, когда кругом розовые искры.

Маша улыбнулась и вытерла ткань:

— А ты не будь таким ревнивым, магистр. У нас тоже всё волшебно.

Он посмотрел на неё чуть дольше обычного.

— Да… особенно когда ты рядом.

Тарелки постепенно пустели, супы остывали, вино (безалкогольное, конечно) закончилось, и разговор стал ленивее. Все переглядывались, подтягивали последние кусочки хлеба, и вдруг Саша вздохнул:

— Всё. Я больше не могу. Уложите меня рядом с кастрюлей, я хочу умереть счастливым.

— Только не храпи, — буркнула Алёнка, потирая живот. — У нас потом город, не забудь.

— Город? — простонал он. — Люди? После такого обеда?

— После такого обеда, — добавил Влад, — мы как раз и обязаны пойти к людям. Передать им немного нашего тепла.

— Или чеснока, — кивнул Корвин. — Его было многовато.

— Это я добавила, — призналась Варя. — Влад простыл недавно, так что я теперь слежу за его иммунитетом.

— Я здоров, — пробормотал он, но Варя строго посмотрела на него.

— Ты ещё боком дышишь.

— Ну, если ты будешь дышать рядом — мне точно станет лучше, — шепнул он, снова наклоняясь ближе.

Снежка в этот момент подала ему фрукт:

— Ешь и не спорь с врачом.

После обеда все решили, что хорошей идеей будет погулять по городу. Поэтому все снова разошлись парочками и пошли гулять.

***

Саша и Алёнка шли по тихой улице, усыпанной золотыми листьями. Осень медленно охватывала город, наполняя воздух прохладной свежестью и ароматом увядающих садов. Он шёл чуть впереди, неся на плече деревянную дощечку, а она — рядом, прижимая к себе коробку с инструментами и болтая без остановки.

— Думаешь, они всё ещё играют у того же дома? — спросила она, коснувшись его локтя.

— Если забор не починили, то точно, — усмехнулся Саша, бросив взгляд через плечо. — А если починили, то, может, мы зря притащили этот молоток и гвозди.

— Ну нет, — весело фыркнула Алёнка. — Молоток всегда пригодится! Особенно когда кто-то упрямится.

Саша хмыкнул, не скрывая улыбки:

— Это сейчас было про меня?

— А про кого ещё?

Они свернули за угол и увидели знакомую картину — у покосившегося забора столпились дети: двое мальчишек, девочка с куклой и щенок, ловивший листья. Доска в нижней части ограды слетела, образовав лаз, и, судя по следам на земле, дети давно решили, что это отличный способ сбегать играть на задний двор.

— Вот и объект нашей миссии, — сказал Саша, поставив дощечку к забору. — А ну, разбегайтесь! Профессионалы за работой.

— Мы будем помогать! — воскликнул один из мальчишек. — Я умею держать гвозди!

— Главное — не зубами, — рассмеялась Алёнка, опускаясь на колени. — Ну что, ребята, устраиваем стройку века?

Пока дети возбуждённо бегали вокруг, Саша и Алёнка взялись за дело. Она держала доску, он забивал гвозди — аккуратно, в меру силы, но уверенно. Несколько раз их пальцы соприкасались, и каждый раз Алёнка ловила себя на том, что улыбается шире.

— Тебе идёт, когда ты сосредоточен, — вдруг сказала она, прикусив губу. — Ты прямо как из фильма: мастер на все руки.

— Я, между прочим, и фильм выбрать могу, и попкорн сделать, — подыграл Саша, глядя на неё с тёплой усмешкой. — Так что если хочешь — вечер кино за мной.

— Договорились, — шепнула она и коротко чмокнула его в щёку, прежде чем вновь вернуться к доске.

Саша усмехнулся, немного смущённый, но довольный.

— Только не забудь, ты это сама предложила. И попкорн тоже теперь на тебе.

— Эй! — возмутилась Алёнка. — Ты сказал, что умеешь!

— А я умею делегировать.

Дети захихикали, а один из мальчишек воскликнул:

— Вы, что, влюблённые?

Саша и Алёнка переглянулись, а потом рассмеялись.

— Возможно, — сказал Саша, кивая. — Но сначала — работа.

— А потом — кино, — добавила Алёнка, подмигнув.

Они продолжили работу, но теперь с лёгким фоном шуток и беззаботного смеха, а в воздухе витало не только ощущение доброго дела, но и тихого счастья, которое разделяют двое, давно ставшие чем-то большим друг для друга.

Саша в последний раз ударил молотком, вбивая гвоздь ровно в центр доски, и удовлетворённо выпрямился, потирая плечо.

— Ну, как тебе результат? — спросил он, повернувшись к Алёнке.

Та сделала вид, что оценивает, прищурившись:

— Хм… вполне сойдёт. Почти идеально. Почти.

— Почти? — он приподнял бровь. — Да я тут из кожи вон лез, между прочим.

— А я держала доску! — возразила она, сдвигая брови в «строгую» гримасу.

— А я держал молоток. Тяжёлый, между прочим.

— А я держала… наше настроение! — парировала она с широкой улыбкой.

Саша не выдержал и засмеялся, потом быстро обнял её одной рукой, притянув к себе.

— И отлично с этим справляешься.

Она залилась румянцем, но, не отпуская коробку с гвоздями, наклонилась к нему, коснулась носом его щеки и тихо прошептала:

— Просто ты — моя любимая работа.

— Ты сейчас про ремонт или про… — начал он, но она приложила палец к его губам:

— Про всё.

Дети вокруг восторженно загомонили, хлопая в ладоши, когда увидели, что забор снова стоит как новенький. Один из них торжественно вручил Саше сухую веточку, словно это была медаль. Саша принял её с почтением, потом воткнул в карман куртки, как трофей.

— Всё, задание выполнено. Осталась только награда, — сказал он, обняв Алёнку за талию.

— Какая награда?

— Улыбка. И ещё один поцелуй, если ты не против.

Она посмотрела на него с притворной строгостью:

— Только если купишь мне потом пирожное. И чай.

— Согласен. Но я выберу пирожное.

— Только не морковное!

— Всё, теперь точно выберу морковное.

Они рассмеялись, и, держась за руки, медленно направились в сторону площади.

***

Снежка и Вася шагали по извилистой тропинке, петляющей между цветущими кустами сирени и аккуратными грядками. На горизонте уже маячил знакомый домик — крыша, покрытая мхом, легкий дымок из трубы и табличка «Не входить без печенья» на калитке.

— Думаешь, она дома? — Вася приподнял бровь, придерживая калитку, пропуская Снежку вперёд.

— Угу. Я вчера видела, как в небе над её домом вороны писали слово «чай». Это её почерк. — Снежка рассмеялась и поправила длинный рукав.

Они шагнули во двор, и как только захлопнулась калитка, дверь домика распахнулась сама собой. На пороге стояла Ядвига Петровна — в пушистом вязаном платке, с чашкой в одной руке и пучком лаванды в другой.

— Так и знала, что вы придёте. Слишком уж тепло сегодня, чтобы вас не потянуло к моей сирени, — сказала она, улыбаясь. Её глаза сияли мягкой древней мудростью.

— Мы соскучились, — призналась Снежка, обнимая старушку. — И хотели поговорить. Всё… как-то непросто стало.

— Оно и видно. Вася, что это за тень у тебя за спиной? — Ядвига строго прищурилась, и Вася на мгновение напрягся.

— Просто переутомление, — буркнул он. — Но если вы про то существо из леса…

— Я про то, что ты слишком много носишь на плечах. Садитесь. Я уже печенье испекла.

Они прошли в дом. Внутри было как всегда — сухие травы под потолком, уютные кресла, магический чайник, сам разливающий напиток, и потрескивающий камин. На стенах висели старые фото, где Ядвига ещё молодая, с той же доброй улыбкой и в компании загадочных людей.

— Так, рассказывайте всё. Я вам и благословение дам, и советы, если нужно, — сказала она, подливая в кружку медовый чай.

Снежка рассказывала о ночной битве, о Шраме Ока, о тьме и страхах. Вася дополнял, но чаще молчал, смотря на огонь.

— Вы вдвоём — свет. Ты, Василий, хоть и мрачный временами, но сердце у тебя доброе. А ты, Снежка, — прямо весна в человеческом виде. И если вы держитесь друг за друга, то никакая тьма не проберётся.

— Спасибо, Ядвига Петровна… — Снежка взяла Васю за руку. — Нам правда было важно это услышать.

— Вот и хорошо. А теперь подставляйте лбы — будет вам моё благословение.

Старушка взяла по щепотке серебристой пыльцы, коснулась их лбов и что-то прошептала на древнем языке. Потеплело, стало спокойно, как будто их накрыло мягким одеялом.

— Всё будет хорошо. Идите. И если что — мой чай всегда ждёт вас.

На прощание Ядвига крепко обняла их обоих.

Уходя, Вася тихо сказал Снежке:

— Она права. Ты — весна.

— А ты мой личный март. Холодный, но с солнцем, — ответила она, улыбнувшись.

Они ушли, держась за руки, оставляя за собой аромат лаванды и ощущения тихого чуда.

***

Штаб был наполнен запахами — на кухне оставались ароматы обеда, в комнатах витали нотки трав, дыма и бумаги. В библиотеке царила особая тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. Но сейчас в коридоре царила лёгкая суета: Маша и Корвин несли чистую повязку, мази и бинты в комнату Влада и Вари.

Корвин открыл дверь, постучав лишь для вида. Влад лежал на боку, облокотившись на локоть, а Варя, сидя рядом, читала ему вслух, всё ещё держа в руке шахматную фигуру. Она обернулась первой.

— Ага! Пойманы на месте преступления — чтение и лень, — заметила Маша с усмешкой.

— Мы это называем восстановление, — хмыкнул Влад, чуть приподнимаясь. — И, по-моему, вполне успешно. Варя побеждает меня уже третий раз.

— Потому что ты отвлекаешься, — шепнула Варя, улыбаясь, но покраснела, заметив, что Маша и Корвин всё видят.

— Так, давай сюда своё ребро героическое, — скомандовала Маша, подходя ближе. — Осматривать будем по всем правилам.

— Только не слишком громко, — притворно испуганно сказал Влад. — Корвин, защищай меня, пока ещё можешь.

— Я бы защитил, — со вздохом отозвался Корвин, — но ты сам нарываешься.

Он присел рядом, разложив бинты. Варя отступила на шаг, но её взгляд не отрывался от Влада, особенно когда он сжал зубы, пока Маша осторожно снимала старую повязку.

— Дыши ровно, — пробормотала она. — Не геройствуй.

— Не могу, когда рядом ты командуешь, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Это пугает больше, чем древние тени.

Корвин рассмеялся:

— Не обижайся, Маша, но он в чём-то прав.

— Можете шутить сколько хотите, — фыркнула она, мазь нанося ловко и аккуратно. — Но рана почти зажила. Варя, ты за ним хорошо следишь?

— Каждый вдох, каждую морщинку на лбу, — не отрываясь, произнесла она. — Иногда даже не верю, что он живой. А потом слышу, как бормочет во сне, и всё становится ясно.

— Эй! — Влад поднял бровь. — Я что, бормочу?

— «Не трогайте её, я сам...» — процитировала Варя, и на мгновение в комнате воцарилась тишина. Потом Влад отвернулся, смутившись.

— Вот и защитник проснулся, — усмехнулся Корвин. — Ты уже дозащищался, помнится, когда решил в одиночку приманить Тень.

— Больше так не делай, — тихо добавила Маша, накладывая новую повязку. — Мы не железные, Влад. Даже если иногда притворяемся.

Влад кивнул, опуская взгляд. Варя коснулась его плеча:

— Но ты всё равно наш. И я — рядом.

Корвин встал, похлопав его по другой стороне спины:

— Всё. Твоя грудная клетка снова как новенькая. Береги её. А то Варя убьёт раньше, чем враги доберутся.

— Учту, — вздохнул Влад, но усмехнулся.

— Мы идём в город, — сказала Маша, собрав бинты. — Аптека обещала доставку редких трав. Ты пока... отдыхай. И не напрягайся.

— Я пока сосредоточусь на шахматах, — кивнул Влад, бросая Варе взгляд. — Она всё равно лучше играет, чем я воюю.

— А это уже комплимент, — усмехнулась Варя.

Маша и Корвин вышли, оставляя их вдвоём. На лестнице Корвин вздохнул:

— Хорошо, что они теперь вместе. Они оба слишком долго были одиноки, даже находясь среди нас.

— Думаешь, справятся?

— Если не справятся, я им сам лекцию прочитаю. Но… — он чуть улыбнулся. — Вари я боюсь больше, чем любой тьмы.

Маша рассмеялась, взяла его за руку:

— Пойдём за травами, герой. Пока никто не превратил библиотеку в любовное поле битвы.

***

Улицы Мышкина встречали их привычным шумом: скрип колёс, голоса прохожих, шелест листвы, которую ветер сгонял в узкие переулки. Маша шла рядом с Корвином, прижимая к груди список нужных трав. Тихо, неторопливо, как будто само солнце над городом решило дать им лишние минуты покоя.

— Я до сих пор думаю о том, что было в библиотеке, — сказала она, не поднимая глаз. — Когда ты так посмотрел на меня… и сказал то. Это было неожиданно.

— Ты имеешь в виду, когда я сказал, что ты красивая без очков? — Корвин слегка усмехнулся, глядя на неё сбоку.

— Ага. — Маша кивнула. — Это не потому что я сняла очки?

— Нет, — ответил он тихо. — Просто потому что ты — это ты. С твоими зелёными глазами, за которыми прячется целая вселенная. Иногда я забываю, как дышать, когда ты рядом.

Она замолчала, но шаг её стал легче. Затем обернулась к нему:

— Ты знаешь, иногда я боюсь, что мы всё испортим.

— Мы не испортим, — уверенно сказал Корвин, чуть ускоряя шаг, чтобы встать впереди и придержать ей калитку у лавки травницы. — Потому что если ты и испортишь — я починю. А если я — ты меня отругаешь, а потом всё равно останешься.

— Не слишком ли ты на себя надеешься, господин маг тьмы? — она приподняла бровь, входя.

— С тех пор, как Влад стал почти официальным любимцем Вари, мне приходится отвоёвывать звание главного защитника. А это требует уверенности, — ответил он и подмигнул.

В лавке было полутемно, полки ломились от засушенных стеблей, баночек, пучков и свёртков. Травница, пожилая женщина с голосом, как у воробья, сразу заметила Машу.

— Ах, пришли! Ваш заказ готов! Только не перепутайте — это для сердца, а это от снов. А это — осторожно, ядреное.

— Спасибо, — кивнула Маша, пересматривая мешочки. — Нам нужно что-то для стимуляции магических узлов. И... может быть, что-то успокаивающее для Влада.

— Он уже не кипит? — поинтересовалась старушка, с подозрением глядя на Корвина.

— В этот раз — нет, — спокойно ответил он. — В этот раз он просто живой. И это уже много.

— Вот это правильно, — пробормотала травница, завязывая мешочки.

Пока она собирала всё в корзинку, Корвин стоял за спиной Маши, чуть коснулся её локтя:

— Ты устала?

— Немного, — призналась она. — Но рядом с тобой — по-другому. Всё как будто… проще.

— Значит, я делаю что-то правильно. — Он опустил голову, так что его губы почти коснулись её виска. — Маша...

Она повернулась, и их взгляды пересеклись. Мгновение. Всё вокруг замерло. Он хотел было сказать ещё что-то, но в этот момент травница громко уронила банку.

— Прости, — вздохнул он, отступая на шаг.

— Всё в порядке, — улыбнулась она, забирая корзинку. — Просто… потом договори.

— Обязательно.

Они вышли из лавки в солнечный свет. Корзинка пахла мятой, зверобоем и чем-то терпким. Маша прижалась к нему плечом:

— Хочется, чтобы все были в порядке.

— Будут, — ответил Корвин. — И если нет — мы заставим мир стать таким, как нужно.

— Вдвоём?

— Всегда.