Пролог
Лия Кастелло смеялась. Громко, звонко, как будто была счастлива.
В её бокале плескалось шампанское, в ушах гремела музыка, на губах — алый блеск.
Она сидела на высоком барном стуле, скрестив ноги в коротком платье цвета вина, окружённая мужскими взглядами и женским шипением зависти.
— Кастелло снова одна, — шептались за спиной. —
Слишком гордая, чтобы принадлежать кому-то.
И она действительно была одна.
Но не свободна.
Не счастлива.
Не защищена.
Внутри — пустота.
Остаточное эхо чужого счастья.
Пока Ванесса блистала с животом под руку у Рафаэля, пока мать строила семейные вечера, пока отец учил внуков держать ложку,
она —
тонкая, упрямая, живая —
пряталась по ночам в клубах.
Не за мужчиной. Не за алкоголем.
За ощущением, что ещё живёт.
Но сегодня всё было иначе.
Когда она вышла на улицу, воздух был плотным.
Сигаретный дым, резкий аромат духов, слякоть под ногами.
Она остановилась на ступеньках клуба, прислонилась к перилам и закрыла глаза.
— Лия, — раздался сзади голос.
Она обернулась.
Перед ней стоял Рафаэль.
В костюме, холодный, раздражённый, строгий — как Дон.
Как брат, которого она уважала и одновременно ненавидела за его контроль.
— Не сейчас, Раф, — вздохнула она. — Не читай мне лекции. Я не пьяна. Не с кем-то. Просто... хочу тишины.
Он подошёл ближе.
— Ты больше не девочка. И я больше не могу позволить тебе сгорать.
Ты — Кастелло.
Ты носишь имя, которое не про капризы. Про долг.
И я дал тебе время — ты им не воспользовалась.
— Что ты хочешь этим сказать?
Он посмотрел ей в глаза.
Жестко. Без права на спор.
— Через неделю ты выйдешь замуж.
Мы уже выбрали его.
Он достоин тебя. Сильный. Сдержанный.
Он справится с тобой.
Она замерла.
— Ты... что?
— Это приказ, Лия.
Не просьба.
Ты станешь женой. И либо ты примешь это, как Кастелло...
либо я сам отведу тебя к алтарю.
Он развернулся и ушёл, оставив её стоять на холодном ветру.
А она смотрела ему вслед, не двигаясь.
В груди гудело.
В голове — тишина.
Она не знала, кто он.
Кем станет.
Зачем ей.
Но знала только одно:
это конец её свободы.
И, возможно...
начало чего-то страшного и настоящего.